Лето на поверхности
Тени забытых костей
Первая ночь в «Ручейке» всегда была самой сложной. Воздух в домике пропитался запахом старого дерева, речного ила и дешевого освежителя с ароматом лаванды, который Альфис распылила «для снятия стресса». Крис лежала на верхней полке двухъярусной кровати, уставившись в потолок. Над её головой лениво кружила муха, а снизу доносилось мерное сопение Яси.
На соседней кровати Чара, казалось, тоже не спала. Она ворочалась, и звук трения простыней о матрас в тишине казался оглушительным.
– Эй, Крис, – раздался шепот Чары. – Ты тоже чувствуешь это?
Крис приподнялась на локте, глядя вниз. В темноте были видны только очертания лица Чары и странный, едва уловимый блеск её глаз.
– Что именно? – так же тихо спросила Крис. – Запах хлорки от постельного белья или то, что наш вожатый, кажется, телепортируется с места на место?
Чара тихо хмыкнула.
– И это тоже. Но я про воздух. Он здесь… тяжелый. Слишком много секретов на один квадратный метр.
– У каждого есть секреты, – Крис пожала плечами и снова откинулась на подушку. – У тебя, у меня, у той рыжей женщины, которая выглядит так, будто хочет съесть штангу на завтрак. Это лагерь, Чара. Здесь все притворяются кем-то другим, чтобы выжить до конца смены.
– Справедливо, – согласилась Чара. – Но некоторые притворяются лучше других. Спокойной ночи, Крис.
– Угу. Не дай клопам тебя съесть.
Утро началось не с пения птиц, а с оглушительного рева горна, в который Андайн дула с таким неистовством, что, казалось, у неё сейчас лопнут легкие. Крис едва не скатилась с кровати, чертыхаясь и нащупывая свои кеды.
Через десять минут весь отряд стоял на пыльном плацу. Солнце едва поднялось над лесом, окрашивая туман в молочно-белый цвет. Андайн, одетая в обтягивающую майку, которая едва сдерживала её мышцы, мерила шагами строй.
– Слушать сюда, мешки с костями! – крикнула она, и Крис заметила, как Санс, стоявший в тени столовой, вздрогнул от этой фразы. – Сегодня у нас день «Взаимного Доверия и Экстремального Ориентирования»! Вы разделитесь на пары. Один из вас будет с завязанными глазами, второй — вести его через полосу препятствий в лесу!
– А если я не доверяю вообще никому? – подала голос Крис, поправляя капюшон.
Андайн остановилась прямо перед ней. Её единственный глаз сверкнул азартом.
– Тогда тебе повезло, Крис! Ты пойдешь в паре с нашим «специальным гостем». Санс! Хватит подпирать стену, иди сюда!
Санс лениво отлепился от здания и, шаркая подошвами кроссовок, подошел к ним.
– Опять работа? – вздохнул он. – Я надеялся, что «ориентирование» означает поиск кратчайшего пути к кровати.
– Никакого сна! – Андайн хлопнула его по плечу с такой силой, что Санс едва не сложился пополам. – Ты будешь «глазами» для Крис.
Крис нахмурилась. Ей не нравилась эта затея. Санс казался ей слишком непредсказуемым, слишком… несерьезным. Но спорить с Андайн было бесполезно — это всё равно что пытаться переубедить движущийся поезд.
Лес встретил их прохладой и шелестом папоротников. Андайн выдала Крис плотную черную повязку.
– Надевай, – сказал Санс, когда они отошли достаточно далеко от основной группы. – Обещаю, я не заведу тебя в болото. Ну, по крайней мере, не глубже, чем по щиколотку.
– Очень обнадеживает, – буркнула Крис, завязывая узел на затылке.
Мир мгновенно исчез. Остались только звуки: хруст веток, далекий крик птицы и спокойное, немного хриплое дыхание Санса рядом.
– Дай руку, малая, – произнес он.
Крис помедлила, но потом протянула ладонь. Его пальцы были прохладными, но хватка оказалась на удивление уверенной.
– Идем. Прямо три шага, потом будет корень дерева. Поднимай ноги выше, не хочу, чтобы ты пересчитала носом все шишки.
Они шли медленно. Крис чувствовала, как обострились её чувства. Она ощущала запах хвои, влажной земли и… чего-то еще. Тонкий, едва уловимый аромат корицы и жженого сахара, исходивший от Санса.
– Почему ты здесь, Санс? – спросила она, когда они преодолевали очередной пологий склон. – Ты не похож на человека, которому нравится возиться с подростками в лесу.
– Скажем так, я здесь по семейным обстоятельствам, – ответил он, осторожно придерживая её за локоть. – Ториэль — мировая женщина, но она иногда слишком сильно беспокоится. А Азриэлю и Чаре нужен… присмотр. Особенно Чаре. У неё душа нараспашку, но в этой душе иногда гуляют сквозняки.
– Она странная, – согласилась Крис. – Но она мне нравится больше, чем те девчонки из моего класса, которые обсуждают только блеск для губ.
– Странность — это просто другая форма нормальности, – философски заметил Санс. – Осторожно, впереди низкая ветка. Пригнись.
Крис послушно наклонилась. Она чувствовала, как между ними устанавливается какое-то хрупкое понимание.
– А ты, Крис? – спросил Санс через минуту. – Почему ты всегда носишь это худи? В нем же жарко.
– Это мой доспех, – просто ответила она. – Мир слишком громкий и яркий. Когда на мне капюшон, я чувствую, что я в домике.
– Понимаю, – тихо сказал Санс. – У меня тоже есть свой «капюшон». Только он внутри.
Внезапно Санс остановился. Крис почувствовала, как его рука напряглась.
– Что случилось? – спросила она, порываясь снять повязку.
– Стой, не снимай, – его голос стал необычно серьезным, лишенным привычной насмешливости. – Просто… стой смирно.
Крис замерла. Она услышала странный звук — не то рычание, не то низкочастотный гул. Воздух вокруг стал холодным, как в морозильной камере.
– Санс, мне это не нравится, – прошептала она.
– Всё под контролем, – ответил он, но в его голосе послышался странный скрежет, будто кость терлась о кость. – Просто небольшая помеха в эфире.
Крис не выдержала и сорвала повязку.
Мир вокруг неё выглядел обычным лесом, но Санс… Санс стоял к ней спиной, и его плечи мелко дрожали. Перед ним, буквально в паре метров, воздух шел рябью, как над раскаленным асфальтом. В этой ряби она увидела что-то черное, бесформенное, с пустыми глазницами.
– Уходи отсюда, Крис, – бросил Санс, не оборачиваясь.
– Что это за чертовщина?! – крикнула она, сжимая кулаки.
– Это… ошибка программы, – Санс обернулся, и Крис отшатнулась.
Один его глаз горел ярким, неестественным голубым светом. Кожа на его лице на мгновение показалась прозрачной, обнажая белизну черепа под ней. Это длилось всего секунду, вспышка — и перед ней снова стоял обычный парень в синей куртке, тяжело дышащий и бледный. Черная тень исчезла, будто её и не было.
– Ты… ты видел это? – Крис тяжело дышала, её сердце колотилось о ребра.
Санс вытер пот со лба и попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
– Видел что? Солнечный удар — штука серьезная, малая. Тебе нужно попить воды.
– Не лги мне! – Крис шагнула к нему, хватая за воротник куртки. – У тебя глаз светился! И та штука… она была настоящей!
Санс посмотрел на её руки, вцепившиеся в его одежду, затем в её глаза. Его взгляд был бесконечно усталым.
– Крис, послушай меня внимательно, – сказал он тихо. – В этом мире есть вещи, которые лучше не замечать. Если ты начнешь задавать вопросы, на которые нет хороших ответов, твоя жизнь станет намного сложнее. А я бы хотел, чтобы ты просто дорисовала свой скетчбук до конца смены.
– Ты монстр? – спросила она прямо, глядя ему в лицо.
Санс замер. Где-то в глубине леса Андайн протрубила в горн, созывая всех обратно.
– Мы все монстры для кого-то, Крис, – уклончиво ответил он. – Пойдем. Андайн не любит, когда опаздывают к обеду.
Весь путь назад они прошли в молчании. Крис чувствовала, что грань между реальностью и чем-то потусторонним истончилась до предела. Она смотрела на свою руку, которой касался Санс, и ей казалось, что она до сих пор чувствует тот могильный холод.
Когда они вышли на поляну, Альфис подбежала к ним, суетливо поправляя очки.
– О, вы в-вернулись! Всё хорошо? Приборы п-показали странный всплеск…
– Просто белка перегрызла кабель, Альфи, – перебил её Санс, выразительно глядя на подругу. – Ничего необычного.
Альфис сглотнула и быстро спрятала какой-то гаджет в карман халата.
– Д-да, конечно. Белки. Они такие… непредсказуемые.
Крис отошла к Ясе, которая увлеченно рассказывала Азриэлю о том, как она чуть не свалилась в овраг. Чара стояла в стороне, прислонившись к сосне, и внимательно наблюдала за Крис и Сансом. Когда их взгляды встретились, Чара едва заметно кивнула, будто подтверждая какие-то свои подозрения.
Обед прошел как в тумане. Крис ковыряла вилкой в макаронах, не чувствуя вкуса. В голове крутился образ горящего голубым светом глаза. Она всегда знала, что мир вокруг — это декорация, но впервые она увидела, как эта декорация треснула.
После обеда был «тихий час», но Крис не могла усидеть в домике. Она взяла скетчбук и ушла к озеру, надеясь, что вид воды поможет ей успокоиться.
На берегу уже кто-то был. Азгор, высокий мужчина, который, по словам Ториэль, остался в городе, сидел на складном стульчике и ловил рыбу.
– О, привет, юная леди, – прогудел он, когда Крис подошла ближе. – Не спится?
– Не спится, – ответила Крис, садясь на поваленное дерево. – А вы… разве вы не должны быть в цветочном магазине?
Азгор добродушно рассмеялся. От него пахло землей и мелиссой.
– Не выдержал. Решил сделать сюрприз семье. Ториэль, конечно, будет ворчать, что я бросил дела, но иногда нужно просто посидеть у воды, верно?
Крис посмотрела на него. Азгор выглядел как самый обычный, добрый дядечка, но теперь она видела детали: слишком широкие плечи, слишком густую бороду, которая казалась почти гривой, и глаза, в которых светилась мудрость существа, прожившего гораздо дольше, чем любой человек.
– Мистер Азгор, – позвала Крис. – Вы когда-нибудь чувствовали, что вы… не на своем месте? Что вам приходится носить маску, чтобы люди не пугались?
Азгор перестал крутить катушку удочки. Он долго смотрел на поплавок, прежде чем ответить.
– Знаешь, Крис… Маски — это не всегда плохо. Иногда мы носим их не для того, чтобы обмануть других, а для того, чтобы защитить их. Мир не всегда готов к истине. Но важно помнить, кто ты под этой маской. И найти тех, кто полюбит тебя именно таким.
– А если истина пугает? – тихо спросила она.
– Тогда нужно быть храбрым, – Азгор подмигнул ей. – Храбрость — это не отсутствие страха. Это способность идти вперед, даже когда коленки дрожат.
Он вытянул пустую леску и начал насаживать новую наживку.
– Санс — хороший парень, – внезапно добавил он. – У него тяжелая ноша, но у него доброе сердце. Если он показал тебе что-то… необычное, значит, он тебе доверяет.
Крис вздрогнула.
– Я ничего не говорила о Сансе.
– Тебе и не нужно, – улыбнулся Азгор. – У тебя на лице всё написано. Иди, отдохни. Завтра будет важный день.
Крис вернулась в лагерь, когда солнце уже начало клониться к закату. Возле столовой она столкнулась с Андайн и Альфис. Они о чем-то спорили, не замечая её.
– Андайн, я серьезно! – Альфис почти перешла на ультразвук. – Барьер между мирами здесь очень тонкий. Если Санс будет продолжать использовать магию, маскировка может рухнуть у всех нас! Мы не можем допустить, чтобы люди увидели нашу истинную форму!
– Успокойся, Альфи! – Андайн ударила кулаком по ладони. – Санс знает, что делает. Он просто защищал девчонку от той тени. Это была «Ошибка», они просачиваются всё чаще.
– Но если Крис расскажет…
– Она не расскажет, – отрезал подошедший сзади Санс. – Она умная девочка. К тому же, у нас с ней теперь есть общий секрет. А секреты — это лучший клей для дружбы.
Крис прижалась к стене здания, стараясь не дышать. Её сердце бешено колотилось. «Истинная форма», «магия», «Ошибка»… Слова складывались в пугающую картину.
– Кто здесь? – резко обернулась Андайн.
Крис пустилась наутек, не разбирая дороги. Она бежала к своему домику, перепрыгивая через корни и кусты. Ворвавшись внутрь, она захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.
Яся и Чара сидели на кроватях и играли в карты.
– Ого, ты как будто привидение увидела, – заметила Яся, поднимая глаза.
– Хуже, – выдохнула Крис.
Чара медленно отложила карты в сторону. Её взгляд стал холодным и пронзительным.
– Ты узнала, да? – спросила она. Это не был вопрос, скорее констатация факта.
Крис посмотрела на Чару, потом на Ясю, которая выглядела совершенно сбитой с толку.
– Они не люди, – сказала Крис, и её голос дрогнул. – Никто из них. Санс, Андайн, Альфис… даже твои родители, Чара. Они… что-то другое.
Яся рассмеялась, но, увидев серьезное лицо Крис, осеклась.
– Крис, ты чего? Это какая-то шутка?
– Это не шутка, – Чара встала и подошла к Крис. – Она права. Но, Крис, есть кое-что, чего ты еще не поняла.
Чара протянула руку и коснулась плеча Крис.
– В этом лагере нет «обычных» людей. Даже ты, Крис. Ты думаешь, почему ты так легко видишь их сквозь маскировку? Почему ты чувствуешь то, чего не чувствуют другие?
Крис почувствовала, как внутри неё что-то отозвалось на эти слова. Какая-то странная, дремлющая сила, которую она всегда принимала за простую интуицию или дурной характер.
– Что ты имеешь в виду? – прошептала Крис.
Чара улыбнулась, и в этой улыбке было что-то древнее и опасное.
– Добро пожаловать в реальный мир, Крис. Надеюсь, ты готова к тому, что твой «доспех» скоро станет тебе мал.
В этот момент в дверь домика тихо постучали.
– Эй, девчонки, – раздался ленивый голос Санса из-за двери. – У нас тут вечерний костер через пять минут. Будем жарить маршмэллоу. Приходите, а то Андайн грозится начать петь, а это, поверьте мне, настоящая катастрофа для ушей.
Крис посмотрела на дверь, потом на Чару. За окном сгущались сумерки, и лес казался живым существом, наблюдающим за ними тысячами глаз.
– Идем? – спросила Чара.
Крис сжала кулаки, чувствуя, как страх постепенно сменяется ледяной решимостью.
– Идем, – ответила она. – Я хочу посмотреть, как горят их маски.
Она вышла из домика первой, и капюшон её худи больше не казался ей щитом. Теперь это было знамя. Лето в «Ручейке» только начиналось, и оно обещало стать самым жарким в истории двух миров.