Лицемириинисто
Побег из сказки в кедах
Гуля стояла неподвижно, прислонившись спиной к холодной бетонной стене, пока грохот басов сотрясал само здание. С каждым ударом ритма её сердце совершало болезненный кульбит. «Погнали с нами на афтепати», — слова Гриши эхом отдавались в голове, перекрывая даже шум толпы. Он сказал это так просто, будто приглашал старого друга выпить кофе, а не звал простую уборщицу в святая святых московской тусовки.
Она посмотрела на свои руки. На ладонях остались следы от пластиковых ручек корзины, ногти коротко подстрижены — никакой холености, никакого дорогого маникюра, который она видела на фотографиях Кристины. Гуля опустила взгляд ниже: серые рабочие штаны, которые были ей великоваты и некрасиво пузырились на коленях, тяжелые ботинки для смены и эта ужасная жилетка с логотипом клининговой компании.
– С ума сошла, – прошептала она себе под нос, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Какая афтепати? Ты посмотри на себя, Гуля.
Представление о том, как она заходит в элитный клуб или ресторан вслед за Гришей и Майотом, вызвало у неё почти физическую боль. Она видела этих девушек в коридорах — длинноногие, в шелках и коже, с идеальными укладками и лицами, над которыми трудились лучшие визажисты. И она — маленькая «Золушка» с двумя косичками и запахом хлорки от рук. Они же засмеют её. А ещё хуже — они засмеют его за то, что он привёл такую, как она.
– Нет, нет, нет, – забормотала она, подхватывая свою корзинку. – Это была шутка. Он просто прикололся, а я, дура, развесила уши.
Страх позора оказался сильнее, чем желание еще хоть раз увидеть его дерзкую улыбку. Гуля почти бегом бросилась по лабиринту технических коридоров. Она знала это здание достаточно хорошо, чтобы найти черный выход, минуя главный пост охраны, где могли стоять люди из команды Гриши.
Ей казалось, что каждый встречный техник или охранник смотрит на неё с осуждением, будто они знают о её дерзком плане сбежать от самого популярного рэпера страны. В голове пульсировала мысль: «Уйти, пока не поздно. Спрятаться в своей маленькой съемной комнате, где никто не будет подкалывать и называть принцессой».
Выскочив на прохладный ночной воздух, Гуля припустила к метро. Холодный ветер хлестнул по лицу, выбивая несколько прядей из её тугих косичек. Она бежала, не оглядываясь, пока не нырнула в ярко освещенный зев подземки. Только оказавшись в полупустом вагоне поезда, она позволила себе выдохнуть.
Сидя на жестком сиденье и глядя на своё отражение в темном стекле окна, Гуля почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза. Она вытерла её рукавом рабочей куртки.
– Так лучше, – убеждала она себя, хотя сердце ныло от невыносимой тоски. – Ты просто фанатка, Гуля. Завтра ты снова будешь мыть полы, а он будет просыпаться в своей огромной квартире. Сказки заканчиваются в полночь, а сейчас уже почти час ночи.
***
Тем временем в гримёрке Гриша вытирал лицо полотенцем, отдуваясь после финального трека. Адреналин всё ещё бурлил в крови, и он чувствовал себя королем мира.
– Хорошо зашли, Тём, – бросил он Майоту, который уже открывал бутылку шампанского. – Народ просто в щепки.
– База, Гриш, – Артём кивнул, делая глоток. – Ну что, едем? Пацаны уже в «Облаках» стол забронировали. Кристина звонила, сказала, что она уже там с девчонками.
Гриша на секунду замер, вспомнив про маленькую уборщицу. Он подошёл к двери и выглянул в коридор. Там было пусто. Только перевернутая урна и тишина, сменившая концертный гул.
– Погоди, – Гриша нахмурился. – Где эта... малая? Гуля.
Артём усмехнулся, поправляя кепку.
– Ты реально думал, она тебя ждать будет? Она, походу, испугалась тебя, волчара. Ты ж на неё как танк попёр со своими подкатами.
– Да я по-доброму, – Гриша отбросил полотенце в сторону, чувствуя странный укол разочарования. – Она прикольная. Настоящая какая-то. Не то что эти... ладно, проехали.
Он достал телефон и зашёл в социальные сети. Тысячи отметок, сотни сообщений. Но среди этого цифрового шума он искал что-то другое. Конечно, он не знал её фамилии, не знал аккаунта. Она была просто Гулей с огромными глазами.
– Слышь, Тём, – Гриша обернулся к другу. – А если она реально ушла, потому что подумала, что я стебусь?
– Да забей, – Майот пожал плечами. – Завтра другую найдешь. Погнали, нас люди ждут.
Гриша сел на диван, игнорируя призыв друга. Внутри него вдруг проснулось то самое упрямство, которое когда-то заставило его пробиться с самых низов на вершины чартов.
– Нет, – отрезал он. – Я же сказал — судьба. Если я чего-то хочу, я это получаю.
– И что ты сделаешь? Объявишь план «Перехват» по всем клининговым службам Москвы? – Артём рассмеялся, но, увидев серьезное лицо друга, осекся.
Гриша быстро набирал сообщение своему менеджеру.
– Паш, пробей, кто сегодня убирал блок «Б» за кулисами. Мне нужно имя и телефон девчонки. Да, прямо сейчас. Нет, не шучу.
Через десять минут, когда они уже спускались к парковке, где их ждал черный «Гелендваген», на телефон Гриши пришло уведомление.
– Икромова Гульнара, – прочитал он вслух. – Двадцать один год. Студентка.
Он замолчал, глядя на экран. В базе данных была маленькая фотография для пропуска. На ней Гуля выглядела ещё более испуганной, чем в коридоре, но её красота пробивалась даже сквозь плохое качество снимка.
– Вот ты и попалась, принцесса, – прошептал Гриша, ухмыляясь.
***
Гуля не могла уснуть. Она ворочалась в своей узкой кровати, прислушиваясь к шуму машин за окном. В голове постоянно прокручивался момент, когда Гриша коснулся её косички. Это прикосновение казалось клеймом, которое теперь будет жечь её вечно.
Вдруг её старенький телефон, лежащий на тумбочке, завибрировал. Гуля вздрогнула. Кто мог писать ей в два часа ночи? Мама из Ташкента? Подруга по университету?
Она взяла трубку и похолодела. Уведомление из мессенджера от незнакомого номера. На аватарке — размытое фото в зеркале, на котором безошибочно узнавался силуэт Гриши.
«Почему сбежала, малая? Я же сказал — пост выложу, что ты меня кинула. Слово пацана, я уже печатаю текст».
Гуля выронила телефон на одеяло. Сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать. Она схватила аппарат дрожащими руками и начала быстро печатать ответ, но тут же стирала.
– Что написать? Что я испугалась? Что я выглядела как чучело? – шептала она в темноту.
В итоге она решилась: «Извините, Григорий. Я не хотела мешать. У вас там свои дела, друзья... А я просто на работе была».
Ответ пришел мгновенно: «Григорий? Ты меня еще по отчеству назови, я вообще состарюсь. Слушай сюда, Гуля. Мне плевать, в чем ты была одета. У меня глаз наметан на людей, а не на шмотки. Ты зачем ушла? Реально думала, я над тобой смеюсь?»
Гуля закусила губу, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. «Я не подхожу для таких мест. Я не красивая, как те девушки, которые с вами...»
Экран засветился от входящего вызова. Гуля вскрикнула от неожиданности. Он звонил. Сам OG Buda звонил ей, простой студентке. Она дрожащим пальцем провела по экрану.
– Алло? – прошептала она.
– Ты чего несешь, а? – раздался в трубке его низкий, чуть хриплый голос. На фоне слышался шум мотора и приглушенный бас музыки. – «Не красивая»? Ты себя в зеркало видела, малая? У меня пол-Москвы в директе висит, а я сейчас сижу в тачке и уговариваю уборщицу не плакать. Тебе самой не смешно?
– Мне не смешно, – шмыгнула носом Гуля. – Мне страшно.
– Чего страшно? Меня?
– Нет... всего этого. Вашего мира.
Гриша на том конце провода замолчал на секунду. Гуля слышала, как он вздохнул.
– Ладно, слушай. Я сейчас еду в клуб, потому что обязан там быть. Но завтра... завтра у меня выходной. Первый за месяц.
Гуля затаила дыхание.
– Я заеду за тобой в два часа дня. Адрес твой у меня есть, не спрашивай откуда — у меня свои связи. И не вздумай надевать ничего «парадного». Приду в худи, и ты приходи в чем-нибудь простом. Поняла?
– Гриша, я... – начала она.
– Гуля, это не вопрос. Это приказ генерала Buda. Если не выйдешь — я под окнами буду сигналить, пока все соседи не проснутся. И косички заплети, они мне понравились.
– Хорошо, – едва слышно ответила она.
– Вот и молодец. Спи давай, принцесса. И не вздумай больше убегать. От меня не убежишь, я быстрый.
Он отключился. Гуля прижала телефон к груди, глядя в потолок. Мир, который еще десять минут назад казался серым и понятным, вдруг взорвался миллионом красок. Она знала, что завтра будет еще страшнее, чем сегодня. Но теперь в этом страхе была не только горечь, но и сладкое, обжигающее предвкушение.
***
На следующее утро Гуля проснулась от яркого солнца, заливающего её комнату. Она долго стояла перед зеркалом, рассматривая своё лицо. Огромные глаза, которые он назвал «космосом», пухлые губы... Впервые в жизни она подумала, что, может быть, она и правда не так уж плоха.
Она выбрала свои самые простые джинсы и светлую толстовку. Волосы, как он и просил, заплела в две косички. Руки всё равно дрожали, когда она наносила на губы прозрачный блеск.
Ровно в два часа дня под окнами её старой пятиэтажки заурчал мощный мотор. Гуля выглянула в окно и увидела огромный черный внедорожник, который смотрелся во дворе-колодце как инопланетный корабль.
Она вышла из подъезда, чувствуя себя героиней фильма, который смотрят втайне от всех. Дверь машины открылась, и оттуда вышел Гриша. На нем были широкие штаны, простая черная футболка и бейсболка, сдвинутая на затылок. Никаких цепей, никаких очков. Просто парень. Но от него исходила такая энергия, что воздух вокруг, казалось, вибрировал.
Он окинул её взглядом и довольно улыбнулся.
– Ну вот, – сказал он, подходя ближе. – А ты боялась. Выглядишь — огонь. Реально, Гуля, ты как будто с обложки какого-то восточного журнала сбежала.
– Здравствуйте, – смущенно пробормотала она, опуская голову.
Гриша рассмеялся и легонько щелкнул её по носу.
– Опять «здравствуйте»? Мы же договорились. Я Гриша. Для тебя — просто Гриша.
Он открыл перед ней пассажирскую дверь, галантно подав руку. Гуля коснулась его ладони — она была теплой и сухой. В этот момент ей показалось, что всё, что было до этого — работа, учеба, вечная экономия, — осталось где-то в другой жизни.
Они ехали по Москве, и Гриша вел машину уверенно, одной рукой, другой переключая треки на магнитоле. Он не ставил свою музыку — играл какой-то спокойный джаз.
– Куда мы едем? – решилась спросить Гуля, когда они свернули на набережную.
– В одно место, где нет камер и где не нужно строить из себя суперзвезду, – ответил он, мельком взглянув на неё. – Я там часто бываю, когда крыша ехать начинает от всего этого шума.
Они приехали в небольшой парк на окраине, о котором Гуля даже не слышала. Там было тихо, пахло прелой листвой и водой. Гриша достал из багажника пакет с едой из фастфуда.
– Самый дорогой ресторан города, – пошутил он, усаживаясь на парапет у воды. – Присаживайся, Гуля-красотуля. Будем бургеры точить и на уток смотреть.
Гуля присела рядом, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Гриша оказался удивительно легким собеседником. Он рассказывал смешные истории из туров, про то, как Майот однажды потерял паспорт в другой стране, про своё детство в Тюмени. Он не пытался произвести впечатление, он просто был собой — парнем, который любит жизнь и ценит искренность.
– А ты? – спросил он вдруг, серьезно глядя на неё. – О чем мечтаешь, Гуль? Кроме того, чтобы полы в «Крокусе» блестели?
Она грустно улыбнулась.
– Я хочу стать врачом. Учусь на педиатрическом. Хочу лечить детей. У нас в семье это почетно, но учиться очень сложно и дорого. Поэтому я и работаю... везде, где берут.
Гриша молчал некоторое время, глядя на реку.
– Врач — это круто, – сказал он наконец. – Это по-настоящему. Не то что мои кричалки. Ты молодец, малая. У тебя душа такая же красивая, как и глаза.
Гуля почувствовала, как щеки снова заливает румянец.
– Почему я? – тихо спросила она, не выдержав. – Вокруг вас столько красивых, успешных женщин. Кристина... она же идеальная. Зачем вам я, обычная девчонка из клининга?
Гриша повернулся к ней, и его взгляд стал пронзительным.
– Потому что ты не «обычная». Ты настоящая. В моем мире всё — пластик, Гуля. Все улыбаются, потому что так надо, все одеваются, чтобы их заметили. А ты... ты сбежала, потому что не хотела позориться. Ты не просила автограф, не лезла обниматься ради фотки в сторис. Ты просто смотрела на меня так, будто я человек, а не картинка из телевизора.
Он протянул руку и аккуратно поправил её косичку.
– Кристина — это часть моей жизни, да. Но иногда мне нужно просто посидеть на парапете с девушкой, которая пахнет не духами за сто штук, а домом и добротой. Понимаешь?
Гуля кивнула, хотя в голове всё ещё не укладывалось, что этот человек говорит такие вещи именно ей.
Вечер прошел незаметно. Они гуляли по пустым аллеям, и Гриша даже научил её паре сленговых словечек, от которых она смеялась до слез. С ним было легко, будто они были знакомы всю жизнь.
Когда он привез её обратно к дому, уже стемнело.
– Ну что, Золушка, – сказал он, глуша мотор. – Туфельку не оставишь на память?
Гуля улыбнулась, глядя на свои кеды.
– У меня только кроссовки.
– Пойдет, – Гриша вдруг подался вперед и быстро, почти невесомо, коснулся губами её щеки. – Завтра я улетаю в тур на неделю. Но когда вернусь — найду тебя. И не вздумай менять работу на какую-нибудь другую, а то я тебя не найду в этом мегаполисе.
– Я буду ждать, – прошептала Гуля, выходя из машины.
Она стояла у подъезда и смотрела, как габаритные огни «Гелендвагена» исчезают за поворотом. Внутри неё больше не было страха. Было только странное, теплое чувство, что её жизнь изменилась навсегда. И пусть она всё еще была простой Гулей из клининговой службы, теперь она знала — даже в мире басов и вспышек камер есть место для тихой восточной сказки.
Поднявшись к себе, она первым делом подошла к зеркалу. Расплела косички, и густые черные волосы волной упали на плечи. Она улыбнулась своему отражению.
– Не убегу, Гриша, – тихо сказала она. – Больше не убегу.
В ту ночь ей снились не швабры и коридоры, а бескрайнее небо Самарканда, по которому летели черные «Гелендвагены», превращаясь в яркие звезды. А где-то вдалеке звучал его голос, обещающий, что всё будет хорошо.