← Назад к обзору

Лиёна студентка 3 курсса сидела в кафетерии университета со своими подругами Дженни и Мини

Магия повторяющихся случайностей

Утро в Сеуле выдалось на редкость ласковым, но для Лиёны это означало лишь одно: двойная порция защитного крема и широкополая панама, которую она надела, едва выйдя из дома. Белые волосы, сегодня заплетенные в две тугие косы, серебрились на свету, а кожа под слоем SPF-средства казалась еще более матовой, почти нереальной.

Лиёна встала на скейтборд, чувствуя привычный толчок асфальта под ногами. Ветер приятно холодил лицо, а скорость дарила то самое чувство контроля, которого ей так часто не хватало в повседневной жизни. Она думала о вчерашнем дне. О Сане. О том, как его руки уверенно держали её, спасая от падения, и о том, как его номер теперь светился в списке её контактов.

– Только не падай сегодня, Лиёна, – прошептала она самой себе, объезжая трещину в тротуаре. – Второй раз подряд — это уже будет слишком даже для такой неуклюжей, как ты.

Она приближалась к главному входу в университет «Ханьян». В это время здесь всегда было многолюдно. Студенты группами стояли у лестниц, допивая утренний кофе, кто-то дописывал конспекты на коленках, а кто-то просто наслаждался весенним воздухом. Лиёна знала, что ей нужно проехать через небольшую площадь и свернуть к корпусу искусств.

В это же время Сан и его неизменная компания друзей — Хонджун, Сонхва, Юнхо, Ёсан, Минги, Уён и Чонхо — неспешно шли к центральному входу. Парни громко обсуждали вчерашнюю репетицию.

– Я говорю вам, Сан вчера после той встречи со «снежной королевой» танцевал так, будто у него крылья выросли, – Уён закинул руку на плечо Сана, хитро подмигивая остальным. – Смотрите, он до сих пор улыбается телефону.

– У неё есть имя, Уён, – отозвался Сан, пряча мобильный в карман джинсов. – Её зовут Лиёна. И она не королева, она... она просто особенная.

– О, мы заметили, – усмехнулся Минги. – Ты вчера весь вечер только о ней и говорил. «А вы видели её глаза? А вы чувствовали, какая у неё кожа?» Сан-и, ты влип по-крупному.

Сан хотел было что-то возразить, но его внимание привлекло какое-то движение впереди. Сердце пропустило удар. Среди пестрой толпы студентов он мгновенно узнал этот ослепительно-белый силуэт. Лиёна летела на скейте, ловко маневрируя между прохожими.

– Смотрите, – коротко бросил Ёсан, указывая вперед.

Лиёна видела их. Она заметила Сана еще издалека — он выделялся среди друзей своей осанкой и тем, как внимательно смотрел именно в её сторону. Это внимание смутило её. Она попыталась сосредоточиться на дороге, но именно в этот момент всё пошло не так.

На пути скейтборда оказалась небольшая, едва заметная выбоина в плитке. Переднее колесо угодило точно в нее, доска резко затормозила, и инерция вытолкнула Лиёну вперед.

– Опять! – только и успела подумать она, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Она не успела даже выставить руки. Но удара не последовало. Вместо жесткого камня она снова ощутила знакомое тепло. Сильные руки подхватили её под лопатки и талию, возвращая в вертикальное положение. Лиёна зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела перед собой лицо Сана. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Привет, – тихо сказал Сан, не спеша отпускать её. Его губы тронула мягкая, облегченная улыбка. – Кажется, это становится нашей традицией.

Лиёна несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Его глаза светились искренней радостью, а не насмешкой. Она осторожно высвободилась из его объятий, поправляя панаму, которая едва не слетела.

– Спасибо, Сан, – она улыбнулась ему в ответ, и эта улыбка была самой яркой вещью, которую он видел за всё утро. – Это, наверное, судьба, что каждый раз, когда я падаю со скейта, именно ты меня ловишь.

Парни, стоявшие рядом, не удержались от комментариев.

– Дежавю! – воскликнул Уён, хлопая в ладоши. – Сан, тебе пора наниматься к ней телохранителем на полную ставку.

– Или тебе стоит научить её стоять на доске покрепче, – добавил Юнхо, добродушно посмеиваясь.

Сан, не обращая внимания на подколки друзей, продолжал смотреть только на Лиёну.

– Если это судьба, то я совсем не против, – ответил он, его голос стал глубже. – Но, может быть, в следующий раз мы встретимся при менее... травмоопасных обстоятельствах? Ты не ушиблась?

Лиёна покачала головой, чувствуя, как кончики её ушей краснеют. На её бледной коже любой прилив крови был заметен моментально.

– Нет, всё в порядке. Просто я, кажется, становлюсь слишком рассеянной, когда вижу знакомые лица.

– Это комплимент мне? – Сан приподнял бровь, в его глазах заплясали озорные искорки.

– Считай, что да, – Лиёна подняла свой скейтборд и прижала его к груди, словно щит. – Прости, что снова чуть не сбила тебя с ног.

– Ты можешь сбивать меня с ног сколько угодно, Лиёна, – Сан сделал шаг ближе, так что его друзья оказались как бы за пределами их маленького круга. – Главное, чтобы сама оставалась целой. Кстати, наше предложение насчет кофе всё еще в силе?

Лиёна посмотрела на часы на запястье, а затем на яркое небо.

– Сегодня обещали облачность после обеда. Если солнце спрячется, я с удовольствием схожу с тобой в кафетерий.

– Договорились, – кивнул Сан. – Я напишу тебе после пар.

– Буду ждать, – Лиёна еще раз улыбнулась всей компании и, не вставая на скейт, пошла в сторону своего корпуса пешком, решив, что на сегодня приключений с равновесием достаточно.

Сан провожал её взглядом до тех пор, пока она не скрылась за тяжелыми дубовыми дверями университета.

– Ну всё, пацаны, мы его потеряли, – вздохнул Хонджун, похлопав Сана по плечу. – Идемте, у нас лекция через пять минут.

– Она такая хрупкая, – пробормотал Сан, следуя за друзьями. – Вы видели, как она покраснела? Это было похоже на закат на снегу.

– Боже, он еще и поэтом стал, – закатил глаза Чонхо, но в его голосе слышалась добрая усмешка.

Весь учебный день тянулся для Сана невыносимо долго. Он постоянно проверял время и поглядывал в окно, ожидая обещанных облаков. Когда небо, наконец, затянуло мягкой серой дымкой, он почувствовал прилив необъяснимой энергии. Лиёна была для него загадкой, которую хотелось разгадывать бесконечно. Её альбинизм не пугал его и не вызывал праздного любопытства — он видел в этом какую-то высшую эстетику, чистоту, которую хотелось оберегать.

Лиёна же сидела на лекции по истории искусств, но вместо записей о Ренессансе в её тетради появлялись наброски. Она рисовала руки — крепкие, с четко прорисованными венами и длинными пальцами. Руки, которые дважды спасли её от боли.

– Ты сегодня какая-то окрыленная, – прошептала Дженни, наклонившись к ней. – Это из-за того парня из танцевального клуба? Мы видели, как он тебя поймал утром. Весь университет уже шепчется.

– Перестань, Дженни, – Лиёна густо покраснела и закрыла блокнот. – Он просто помог мне. Он очень добрый.

– Ага, «просто помог», – хихикнула Мини с другого бока. – Он смотрел на тебя так, будто ты — восьмое чудо света. Лиёна, он красавчик, и он явно влюблен. Пользуйся моментом!

Лиёна лишь покачала головой, но в глубине души она чувствовала то же самое. Это не было похоже на обычную симпатию. Это было что-то мгновенное, пронзительное, как вспышка света в темной комнате.

Когда занятия закончились, Сан уже ждал её у выхода из корпуса искусств. Он стоял, прислонившись к колонне, и в его руках был большой черный зонт.

– Зачем зонт? – спросила Лиёна, подходя к нему. – Дождя вроде не обещали.

– Это не от дождя, – Сан раскрыл зонт над её головой, создавая глубокую, надежную тень. – Я читал, что даже через облака ультрафиолет проходит. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась о своей коже, пока мы будем идти до кафе.

Лиёна замерла. Никто, кроме родителей и самых близких подруг, никогда не проявлял о ней такой трогательной заботы. Обычно люди либо глазели, либо задавали бестактные вопросы, либо просто игнорировали её особенности. Но Сан... он подготовился.

– Спасибо, Сан. Это очень... внимательно с твоей стороны, – тихо произнесла она, чувствуя, как в груди разливается тепло.

– Пустяки, – он улыбнулся и предложил ей руку. – Пойдем? Я знаю одно место в подвальном этаже библиотеки, там очень уютно, приглушенный свет и лучший горячий шоколад в кампусе.

Они шли по территории университета, скрытые под куполом черного зонта. Лиёна чувствовала себя в безопасности. Ей не нужно было щуриться или прятать лицо. Рядом с Саном она могла просто быть собой.

В кафе действительно было полутемно и тихо. Они заняли столик в углу, подальше от окон.

– Расскажи мне о себе, Лиёна, – попросил Сан, когда принесли их заказ. – Кроме того, что ты мастерски падаешь со скейтов прямо в мои руки.

Лиёна рассмеялась, и этот звук был похож на звон маленьких колокольчиков.

– Ну, я учусь на факультете искусств, занимаюсь графикой. Скейтборд — это моя маленькая страсть, хотя, как ты заметил, мы с ним не всегда ладим. Из-за моей особенности мир для меня иногда слишком яркий, слишком громкий. Поэтому я люблю рисовать — там я сама создаю свет и тени.

– А твои волосы... – Сан осторожно протянул руку, но остановился, не решаясь коснуться. – Они настоящие? Я имею в виду, такой цвет невозможно получить краской.

– Да, абсолютно, – Лиёна перекинула косу через плечо. – Это часть моего альбинизма. У меня нет пигмента ни в волосах, ни в коже, ни в глазах. Многие считают это странным или даже пугающим.

– Это не пугающе, – твердо сказал Сан, накрывая её ладонь своей. – Это завораживающе. Ты похожа на лунный свет, который случайно оказался на земле средь бела дня.

Лиёна посмотрела в его глаза и увидела там только искренность.

– А ты? – спросила она, чтобы скрыть смущение. – Почему танцы?

– Танцы — это мой способ говорить, – Сан оживился, его глаза заблестели. – Когда я танцую, я не думаю. Моё тело само знает, что делать. Это свобода. Такая же, какую ты, наверное, чувствуешь на скейте, когда не падаешь.

Они проговорили больше часа. Оказалось, что у них много общего: любовь к старым фильмам, пристрастие к острой еде (что Лиёне приходилось ограничивать) и общая нелюбовь к шумным вечеринкам.

– Знаешь, – сказал Сан, когда они уже собирались уходить. – Я рад, что ты сегодня упала.

Лиёна притворно возмутилась, округлив глаза.

– То есть ты желаешь мне боли?

– Нет, конечно! – Сан поспешно замахал свободный рукой, удерживая зонт. – Я просто рад, что судьба дала мне второй шанс убедиться, что ты мне не приснилась вчера. Первый раз мог быть случайностью. Второй — это уже знак.

Они вышли на улицу. Небо стало совсем темным, и в воздухе пахло скорым дождем.

– Я провожу тебя до остановки? – спросил Сан.

– Мой дом совсем рядом, я доеду на скейте, – начала было Лиёна, но, увидев его умоляющий взгляд, сдалась. – Хорошо, проводи. Но только если ты не будешь раскрывать зонт, сейчас уже совсем не солнечно.

– Идет, – согласился он.

Они шли медленно, и Сан всю дорогу придерживал её за локоть, словно боялся, что она может споткнуться даже на ровном месте. Лиёна ловила себя на мысли, что ей нравится эта опека.

Когда они дошли до её подъезда, Сан остановился и повернулся к ней.

– Лиёна, завтра у нашей группы выступление на фестивале факультета. Это будет вечером, на крытой сцене. Придешь посмотреть?

Лиёна на мгновение задумалась. Она не любила толпы, но мысль о том, чтобы увидеть, как Сан танцует, была слишком заманчивой.

– Я приду, – пообещала она. – Только если ты пообещаешь, что никто не будет ловить меня на входе. Я постараюсь дойти своими ногами.

Сан рассмеялся и, внезапно подавшись вперед, быстро коснулся губами её щеки.

– До завтра, Лиёна. Постарайся не падать... хотя бы до вечера.

Он быстро развернулся и пошел прочь, махая рукой на ходу. Лиёна стояла у двери, прижав ладонь к щеке, которая теперь горела жарче любого солнца. Она смотрела ему вслед, и в её голове крутилась только одна мысль: «Это точно судьба».

Поднявшись к себе, она не стала закрывать шторы сразу. Она смотрела на сумерки, на огни города и понимала, что её мир перестал быть просто черно-белым. В нем появился Сан — человек, который не боялся её бледности и который готов был стать её личным щитом от солнца.

Лиёна достала свой блокнот и открыла чистую страницу. Она начала рисовать не руки и не тени. Она начала рисовать улыбку — ту самую, с ямочками на щеках, которая теперь стала для неё важнее любого дневного света.

А на другом конце города Сан вбежал в танцевальный зал, где его уже ждали друзья.

– Ну что, Ромео, живой? – крикнул Уён, разминаясь у зеркала.

– Живее всех живых, – ответил Сан, скидывая куртку. – Ребята, завтра мы должны выложиться на все двести процентов. У нас будет особенный гость.

– Мы поняли, – улыбнулся Хонджун. – Твоя «судьба» придет?

– Придет, – Сан встал в центр зала, и его отражение в зеркале светилось от счастья. – И в этот раз я не просто поймаю её. Я сделаю так, чтобы она захотела остаться.

Музыка заполнила зал, и Сан начал двигаться. Каждый его жест, каждый прыжок был наполнен новой силой. Он больше не просто танцевал — он рассказывал историю о том, как однажды на крутом повороте жизнь столкнула его с белым солнцем, которое навсегда изменило его мир.

Лиёна в это время закончила набросок. Под портретом Сана она аккуратно вывела мелким почерком: «Иногда, чтобы взлететь, нужно сначала упасть в правильные руки».

Она закрыла глаза, засыпая с предвкушением завтрашнего вечера. Ей больше не было страшно выходить на свет, потому что теперь она знала: у неё есть тот, кто разделит с ней и тень, и сияние. И если для того, чтобы видеть его каждый день, ей нужно было падать со скейта — она была готова делать это снова и снова. Но, судя по взгляду Сана, он больше не собирался позволять ей падать. Он собирался научить её летать.