← Назад к обзору

LOSK a.k.a RWBY

Анатомия Эпилога: Когда умолкает гром

Озпин сидел в своём кабинете на вершине башни Бикона, глядя в окно на восстанавливающийся Вейл. В руках он сжимал кружку с горячим какао, но даже напиток не мог унять дрожь в пальцах, которая преследовала его последние полгода. Он был Озмой. Он прожил тысячи жизней, видел падение королевств и рождение богов. Но то, что произошло шесть месяцев назад, не укладывалось ни в одну из его летописей.

В его памяти всё ещё стояла та картина: четыре подростка, которых он считал просто талантливыми студентами-переводчиками, ворвались в его кабинет. Лионель Стар тогда просто положил руку на стол и сказал: «Нам надоело ждать, Оз. Мы идём заканчивать эту партию».

И они закончили.

Озпин прикрыл глаза, вспоминая доклады разведки. За два дня — всего за сорок восемь часов — Континент Тьмы перестал существовать как угроза. Лионель развернул «Зону» размером с небольшое государство, буквально вырезая замки Салем из реальности. Самаэль превратил океаны Гримм в кровавое месиво, из которого вылепил гигантские статуи, а Корвин... этот безумец просто выкачал энергию из самой земли, оставив подсосов Салем беспомощно барахтаться в пыли, прежде чем Орфис отправил их в стратосферу одним щелчком пальцев.

Салем. Бессмертная королева, проклятие его существования. Лионель Стар нашёл способ обойти проклятие Братьев. Он не убил её. Он «разоплатил» её, как выразился Самаэль. Используя способности Опе-Опе, Лионель разделил её сущность на субатомном уровне и запечатал в четыре разных измерения, которые Орфис создал внутри своей «Бесконечной пустоты».

Боги... Они просто выкинули её из уравнения, как досадную ошибку в коде.

– Мир изменился, Глинда, – негромко произнес Озпин, не оборачиваясь к вошедшей помощнице.

– Они не просто изменили его, сэр, – ответила Гудвич, поправляя очки. Её голос дрогнул. – Они его приватизировали.

Озпин горько усмехнулся. Приватизировали. Это было точное слово. Четверо парней из «России» — страны, которой не было на картах Ремнанта, — теперь правили этим миром, даже не занимая официальных постов.

***

Вилла на побережье острова Патч утопала в цветах. Лионель Стар сидел на веранде, лениво помешивая чай. Рядом с ним, в плетёном кресле, устроилась Неополитан. Она выглядела почти так же, как в день их первой встречи, если не считать того, что её взгляд стал мягче, а на безымянном пальце блестело кольцо из белого золота.

На лужайке перед домом маленькая девочка лет пяти с розово-коричневыми волосами и серебряными глазами сосредоточенно пыталась поднять в воздух кубики. Вокруг неё мерцала крошечная, едва заметная сфера «Зоны».

– Лио, она опять пытается телепортировать кота в бассейн, – Нео быстро нацарапала надпись на планшете и ткнула мужа локтем в бок.

Лионель рассмеялся, притягивая жену к себе.

– Пусть тренируется, дорогая. В её возрасте я только учился не разрезать собственные тапочки.

Нео прижалась к его плечу, прикрыв глаза. Она больше не была наёмницей. Она была матерью, женой и владелицей самой крупной сети кондитерских в Вейле. Лионель обеспечил ей жизнь, о которой она даже не смела мечтать, когда бегала по подворотням с Торчвиком. Роман, кстати, теперь заведовал их общим «фондом антиквариата» и души не чаял в маленькой племяннице, заваливая её подарками, от которых у Лионеля дёргался глаз.

– Знаешь, – прошептал Лионель, целуя Нео в макушку. – Иногда я скучаю по тому драйву. Но потом смотрю на вас... и понимаю, что это была лучшая сделка в моей жизни.

***

В главном офисе «Правовой Компании Шни» в Атласе царила суматоха. Совет директоров, состоящий из седых и очень напуганных мужчин, сидел, вытянувшись в струнку. Во главе стола, закинув ноги на полированную поверхность, сидел Корвин Майклсон.

На нём был безупречный костюм, но галстук, как обычно, висел набекрень.

– Значит так, господа, – Корвин лениво обвёл присутствующих взглядом. – План на следующий квартал: мы снижаем цены на Прах для фавнов ещё на двадцать процентов. И если я услышу хоть слово о «традициях компании», я лично выкраду ваши пенсионные фонды. Вы же знаете, я это умею.

Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошла Вайсс. Она выглядела ослепительно в своём деловом платье, а её ледяная маска была безупречна — для всех, кроме Корвина.

– Майклсон, ты опять терроризируешь совет? – спросила она, подходя к нему.

– Я? Никогда, Снежинка, – Корвин вскочил с кресла и мгновенно оказался рядом с ней, приобняв за талию. – Просто объясняю им основы современной экономики.

Вайсс едва заметно улыбнулась, поправляя его галстук. После того как Корвин фактически спас её семью от краха и помог отправить Жака Шни в очень комфортабельную, но очень изолированную тюрьму, она неожиданно для самой себя поняла, что не может жить без этого наглого «варвара».

– Вечером у нас ужин с сестрой, не забудь, – напомнила она.

– Буду как штык, – Корвин прикусил мочку её уха, заставив Вайсс вспыхнуть. – И, кстати, ты сегодня невероятно гибкая в этом платье.

– Замолчи, – прошипела она, но не отстранилась.

***

На окраине Менаджери, в тихом доме у леса, Самаэль Велзер занимался тем, что когда-то посчитал бы пыткой — он читал сказки.

– И тогда рыцарь победил дракона... – Самаэль запнулся, глядя на картинку. – Хотя, если честно, сынок, драконы на вкус как курица, только жёсткие.

– Папа, не отвлекайся! – маленький мальчик с чёрными ушками, как у матери, нетерпеливо подпрыгнул на кровати.

Блейк Белладонна стояла в дверях, наблюдая за этой сценой. Она мягко улыбалась. Самаэль, который раньше видел в крови только оружие и эстетику смерти, теперь использовал свои способности, чтобы создавать для сына невероятные игрушки из застывшей, очищенной плазмы, светящейся мягким светом.

– Ему пора спать, Сама, – сказала Блейк, подходя к мужу.

Самаэль вздохнул, закрыл книгу и поцеловал сына в лоб.

– Знаешь, Блейк, – сказал он, когда они вышли в гостиную. – Я всегда думал, что экзотика — это новые виды оружия. А оказалось, экзотика — это когда тебя не пытаются убить каждое утро.

– Тебе идёт быть мирным, – Блейк обняла его, чувствуя исходящее от него спокойствие. – Хотя Адам до сих пор икает, когда слышит твоё имя.

– Пусть икает, – хмыкнул Самаэль. – Главное, что у нас есть этот дом.

***

И, наконец, в самой академии Бикон, которая теперь была больше похожа на научный городок, Орфис Маррель пытался пережить самое сложное испытание в своей жизни.

– Папа! Папа, смотри! Я сделала дырку в пространстве! – радостно крикнула маленькая девочка с красным плащом, как у Руби.

– А я съела твою печеньку из кармана, даже не открывая его! – добавила вторая, с золотистыми волосами и ухмылкой, точь-в-точь как у Янг.

Орфис, сидевший на траве в окружении двух своих жён — Руби и Янг, — лишь страдальчески вздохнул и поправил повязку на глазах.

– Девочки, – мягко сказала Руби, поглаживая Орфиса по плечу. – Оставьте папу в покое, он сегодня много «вычислял».

– Ага, вычислял, как сбежать от Таянга, – хохотнула Янг, потягиваясь. – Слушай, Орф, папа и дядя Кроу приедут на выходных. Таянг всё ещё хочет взять у тебя реванш в армрестлинге.

Орфис вздрогнул. Встречи с тестем были единственным, что его «Бесконечность» не могла полностью нивелировать — моральное давление отца, у которого зять умудрился забрать обеих дочерей, было колоссальным.

– Я справлюсь, – пробормотал Орфис. – Если я пережил аннигиляцию Континента Тьмы, я переживу и Таянга.

Руби прижалась к его левому плечу, Янг — к правому. Орфис почувствовал, как тепло их ауры окутывает его. Он «смог». Он нашёл баланс между хаосом и порядком, между бесконечностью и моментом.

– Мы счастливы, Орф, – прошептала Руби. – Спасибо, что вы четверо тогда пришли.

***

Вейл жил своей жизнью. Мир Ремнанта, избавленный от вечной тени Салем, процветал. Четыре попаданца из России, когда-то скрывавшие свои силы, теперь были его фундаментом.

Озпин пригубил какао и посмотрел на часы. Через час у него была назначена встреча с Лионелем. Они собирались обсудить запуск первого искусственного спутника, который Орфис должен был вывести на орбиту.

Мир стал другим. Он стал ярче, сложнее и... безопаснее. И хотя Озпин всё ещё иногда опасался того, что эти четверо могут сделать, если им станет скучно, глядя на их семьи, он понимал — они привязали себя к этому миру гораздо крепче, чем любые клятвы или проклятия.

Они нашли здесь дом. А за дом, как знал каждый из команды LOSK, стоит сражаться до самого конца. Даже если для этого придётся перевернуть саму реальность.