Love
Непрошенные уроки послушания. Часть 3.
Маринетт лежала в постели, горячая, словно в огне. Температура подскочила почти до сорока, и каждое движение отзывалось тупой болью в висках. Слабость сковала тело, не давая пошевелиться. В горле першило, а кашель сотрясал грудь, вырывая болезненные стоны. Адриан и Лука метались вокруг, обеспокоенные её состоянием, но Маринетт, как назло, упорно отказывалась от лечения.
– Маринетт, ну пожалуйста, выпей это, – Адриан протянул ей ложку с горькой микстурой, его глаза были полны мольбы.
– Нет! – Маринетт отвернулась, плотно сжав губы. – Не хочу! Гадость!
– Дорогая, так нельзя, – Лука попытался уговорить её, присев на край кровати и нежно поглаживая её по лбу. – Тебе станет легче, вот увидишь.
– Не станет! – она отмахнулась от его руки. – Отстаньте! Я сама!
Терпение Адриана лопнуло. Он резко выпрямился, его лицо стало мрачным.
– Маринетт, ты забыла, о чём мы договаривались?
Голос Адриана был таким, что Маринетт вздрогнула. Она приоткрыла глаза и увидела его суровый взгляд. В нём не было ни капли прежней мягкости, только холодная решимость.
– О чём? – прошептала она, пытаясь изобразить непонимание.
– О послушании, Маринетт, – Адриан подошёл к кровати, и в его руке вновь появился знакомый ремень. – Ты опять не слушаешься. Ты отказываешься лечиться, а это значит, что ты не заботишься о себе.
Маринетт побледнела. Вид ремня напомнил ей о недавнем наказании, и её тело невольно напряглось.
– Но я… я просто плохо себя чувствую, – пролепетала она, пытаясь оправдаться.
– Именно поэтому ты должна лечиться, – отрезал Адриан. – И если ты не будешь слушаться, то мы будем вынуждены напомнить тебе, что такое послушание.
Лука, до этого молча наблюдавший, подошёл и сел рядом с Маринетт, взяв её за руку.
– Маринетт, Адриан прав. Мы не хотим тебе зла, мы хотим, чтобы ты поправилась. Но ты должна нам помочь.
Маринетт почувствовала, как по её щекам потекли слёзы. Она так устала, так плохо себя чувствовала, а теперь ещё и это.
– Я… я не могу, – она покачала головой. – Мне так больно…
Адриан тяжело вздохнул, потом отложил ремень в сторону. Маринетт почувствовала облегчение, но оно было недолгим.
– Раз ты не хочешь лечиться, Маринетт, – сказал Адриан, его голос стал ещё холоднее, – значит, ты не оставляешь нам выбора.
Он подошёл к кровати и резко стянул с неё одеяло. Маринетт вскрикнула от неожиданности.
– Что ты делаешь?! – она попыталась прикрыться руками.
– Я делаю то, что нужно, – Адриан схватил её за руку и перевернул на живот. – Лука, подержи её.
Лука, хоть и выглядел расстроенным, но послушно прижал Маринетт к кровати, не давая ей вырваться.
Маринетт почувствовала, как Адриан опускает её пижамные штаны, обнажая ягодицы. Холодный воздух коснулся её кожи, и она вздрогнула.
– Нет! Не надо! – она забилась, пытаясь вырваться. – Пожалуйста, не надо!
Но Адриан не слушал. Он поднял руку, и Маринетт почувствовала сильный, обжигающий удар по голой попе. Она вскрикнула.
– Это за то, что ты не слушаешься! – голос Адриана был строгим.
Второй удар пришелся чуть ниже. Маринетт застонала, слёзы потекли по её щекам.
– Это за то, что ты отказываешься лечиться!
Удары продолжались, сильные, болезненные. Маринетт плакала, моля о пощаде, но Адриан не останавливался. Он шлёпал её голой рукой, и каждый удар отзывался жгучей болью.
– Я буду! Я буду лечиться! – кричала она сквозь слёзы. – Только прекратите, пожалуйста!
Наконец, Адриан остановился. Маринетт лежала, дрожа, её ягодицы горели огнем.
– Ну что, Маринетт, – сказал Адриан, его голос немного смягчился. – Теперь ты готова принять лекарство?
Маринетт всхлипнула.
– Да… да, готова.
Адриан и Лука помогли ей сесть. Адриан принёс стакан воды и лекарства. На этот раз Маринетт послушно выпила всё, не проронив ни слова.
– Хорошо, – сказал Адриан. – А теперь нам нужно ещё кое-что сделать.
Маринетт с ужасом посмотрела на него.
– Что ещё?
– Клизма, – спокойно произнёс Адриан. – И уколы.
Маринетт почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
– Нет! Только не это! Пожалуйста!
– Это необходимо, Маринетт, – Лука попытался успокоить её. – Так ты быстрее поправишься.
Но Маринетт была непреклонна. Она снова начала сопротивляться, плакать и умолять.
Адриан и Лука тяжело вздохнули. Они понимали, что больна, но и терпеть её капризы больше не могли.
– Маринетт, – Адриан снова взял ремень. – Ты же не хочешь, чтобы мы снова тебя наказывали?
Маринетт замолчала, её тело напряглось. Она посмотрела на ремень, затем на их решительные лица. Слёзы текли по её щекам, но она понимала, что выбора у неё нет.
– Хорошо, – прошептала она, смирившись. – Я согласна.
Клизма и уколы прошли со слезами и стонами, но Маринетт больше не сопротивлялась. Она просто лежала, стиснув зубы, и терпела боль и унижение. Когда всё закончилось, она почувствовала себя совершенно опустошенной.
Следующая неделя прошла в борьбе с болезнью. Маринетт была слаба, но старалась выполнять все предписания Адриана и Луки. Она пила лекарства, ела, что ей давали, и старалась не огрызаться.
Постепенно она пошла на поправку. Температура спала, кашель стал реже. Но вместе с выздоровлением вернулось и упрямство. Однажды, когда Адриан принёс ей тарелку с супом, она отвернулась.
– Не хочу, – пробормотала она. – Не вкусно.
Адриан тяжело вздохнул.
– Маринетт, ты же знаешь, что тебе нужно есть, чтобы окончательно поправиться.
– Не буду! – она скрестила руки на груди.
Адриан молча убрал тарелку. Маринетт подумала, что он отступил, но ошиблась.
– Раз ты не хочешь есть, – спокойно сказал Адриан, – значит, ты не выйдешь из угла, пока не проголодаешься и не попросишь еды.
Маринетт вздрогнула. Угол? Она уже давно не стояла в углу.
– Что?! Ты шутишь?! – она попыталась возмутиться.
– Ничуть, – Адриан взял её за руку и подвёл к углу комнаты. – Вставай сюда. И не выходи, пока не попросишь есть.
Маринетт стояла в углу, чувствуя себя униженной. Ей было стыдно, но в то же время она была зла. Она стояла там несколько часов, пока её живот не начал урчать, а ноги не стали болеть. Наконец, она не выдержала.
– Я… я хочу есть, – прошептала она.
Адриан появился рядом с ней.
– Что ты сказала, Маринетт?
– Я сказала, что хочу есть! – она повторила громче, но слёзы снова навернулись на глаза.
Адриан посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
– Хорошо. Иди, поешь. И чтобы больше я не слышал, что ты отказываешься от еды.
Маринетт пошла на кухню и послушно съела весь суп.
Прошла ещё неделя, и Маринетт полностью выздоровела. Она стала более послушной, но её настроение было подавленным. Она почти не разговаривала, избегала взглядов Адриана и Луки.
Лука, видя её состояние, старался быть к ней ласковее. Он играл ей на гитаре, пел колыбельные, пытался развеселить её. Но Адриан, наоборот, стал ещё строже. Он постоянно покрикивал на неё, требовал выполнения всех дел по дому, следил за каждым её шагом.
Однажды, когда Маринетт неаккуратно сложила бельё, Адриан строго сказал:
– Маринетт, ты что, не видишь, как ты это делаешь?! Переделай немедленно!
Маринетт вздрогнула от его голоса. Она почувствовала, как по её щекам потекли слёзы. Она ничего не сказала, просто молча взяла бельё и начала перекладывать его заново.
Такие ситуации повторялись изо дня в день. Маринетт постоянно чувствовала себя под давлением, боялась сделать что-то не так. Она стала молчаливой, замкнутой, её весёлый смех исчез. Иногда она могла молчать по два-три дня, не проронив ни слова, только изредка всхлипывая по ночам в подушку.
Лука видел, как она страдает, и это разрывало его сердце. Он пытался поговорить с Адрианом, объяснить, что тот перегибает палку.
– Адриан, – сказал Лука однажды вечером, – ты видишь, что с ней происходит? Она совсем замкнулась.
– Она должна понять, что такое порядок и дисциплина, – ответил Адриан, не поднимая глаз от книги.
– Но не такой ценой! – Лука почти кричал. – Ты её пугаешь! Она боится тебя!
Адриан отложил книгу и посмотрел на Луку.
– Она должна нас уважать. И бояться тоже, если это заставит её слушаться.
– Это не любовь! – Лука покачал головой. – Это тирания!
Их спор услышала Маринетт. Она сидела в соседней комнате, и каждое слово отзывалось болью в её сердце. Она действительно боялась Адриана. Она чувствовала, что он стал чужим, холодным и требовательным.
Лука продолжал убеждать Адриана, пока тот наконец не сдался.
– Хорошо, – сказал Адриан, тяжело вздохнув. – Возможно, ты прав. Я переборщил.
На следующее утро Маринетт проснулась, как обычно, с чувством тревоги. Она ждала очередных придирок от Адриана, но вместо этого почувствовала нежное прикосновение к своим волосам.
Она открыла глаза и увидела Адриана. Он сидел на краю кровати, его лицо было мягким и обеспокоенным. Рядом с ним стоял Лука, с гитарой в руках.
– Доброе утро, Маринетт, – сказал Адриан, его голос был непривычно нежным. – Как ты себя чувствуешь?
Маринетт молчала, не зная, что ответить. Она ждала подвоха.
Адриан протянул руку и нежно погладил её по голове.
– Прости нас, Маринетт, – прошептал он. – Мы, кажется, немного переусердствовали. Мы не хотели причинять тебе боль. Мы просто хотели, чтобы ты была счастлива.
Лука сел рядом с ней и начал тихонько играть на гитаре, напевая её любимую мелодию.
Маринетт почувствовала, как по её щекам снова потекли слёзы, но на этот раз это были слёзы облегчения. Она посмотрела на Адриана, затем на Луку. В их глазах она увидела прежнюю нежность, прежнюю любовь.
Она протянула руки и обняла их обоих.
– Я… я люблю вас, – прошептала она сквозь слёзы.
Адриан и Лука крепко обняли её в ответ. Они понимали, что им предстоит ещё долгий путь, чтобы восстановить её доверие, но они были готовы пройти его вместе. Они обещали себе, что больше никогда не допустят, чтобы их любовь превратилась в такую жестокость. Они будут учиться быть терпеливыми, понимающими и заботливыми, чтобы Маринетт снова стала той счастливой и беззаботной девушкой, которую они полюбили.