← Назад к обзору

Love

Строптивость и Сладкое Ожидание

Следующие несколько месяцев пролетели в вихре событий. Маринетт, несмотря на свои обещания, иногда забывалась, поддаваясь юношескому максимализму и желанию быть независимой. Она все еще была подростком, пусть и замужней, и иногда ей хотелось просто пошалить, забыв о правилах и обязанностях. Эти моменты непослушания, к сожалению, часто выливались в хамство по отношению к Адриану.

Началось все с мелочей. Однажды, после того как Адриан попросил ее помочь с уборкой, Маринетт, уставшая после школы и споров с одноклассницей, огрызнулась: – Я тебе не прислуга! Сам справишься!

Адриан, опешивший от такой дерзости, лишь медленно поднял бровь. – Что ты сказала, Маринетт?

Маринетт тут же поняла, что зашла слишком далеко. Холодный тон Адриана всегда был предвестником беды. – Я... я не то имела в виду, Адриан. Просто устала.

Но было поздно. – Устала или нет, но такие слова в моем доме, да еще и в адрес твоего мужа, недопустимы, – его голос был тихим, но от этого не менее грозным. – Ты прекрасно знаешь правила.

В тот вечер Маринетт не только получила легкое, но ощутимое наказание ремнем по попе, но и была лишена возможности гулять с Альей и Нино на выходных. Ей пришлось провести весь субботний вечер в углу, размышляя о своем поведении, пока Алья и Нино весело проводили время в кино.

Алья и Нино, конечно, были в курсе. Когда Маринетт пожаловалась им на "несправедливость" Адриана, Алья лишь покачала головой. – Ну, Маринетт, ты же знаешь Адриана. Он серьезно относится к уважению. И ты была неправа.

Нино добавил: – Он же не просто так тебя наказывает. Он хочет, чтобы ты понимала важность слов и поступков.

Маринетт фыркнула. – Ну да, конечно. А я должна быть идеальной женой, которая всегда улыбается и никогда не говорит лишнего.

– Нет, ты должна быть Маринетт, которая уважает себя и своего мужа, – строго поправила Алья. – И которая учится на своих ошибках.

И так продолжалось. Хамство Маринетт проявлялось то в нежелании выполнять домашние обязанности, то в спорах по поводу учебы, то в дерзких ответах, когда Адриан пытался ее воспитывать. И каждый раз Адриан отвечал строгим, но справедливым наказанием. Он не жалел ее в такие моменты. Ремень по попе, угол на весь день, запрет на сладкое, изъятие гаджетов – это стало частью их жизни.

Однажды Маринетт особенно сильно нахамила Адриану, когда он упрекнул ее в лени по поводу подготовки к экзаменам. – Да мне плевать на твои экзамены! Я сама знаю, что мне делать! – крикнула она, хлопнув дверью.

Адриан был в бешенстве. Он дождался, пока она успокоится, а потом спокойно и твердо объявил: – Маринетт, за такое поведение ты будешь наказана по всей строгости. Сегодня ты не только получишь по заднице, но и проведешь весь день в углу, без телефона, без сладкого и без возможности выйти из комнаты.

Маринетт плакала, извинялась, но Адриан был непреклонен. Он провел наказание, а затем она стояла в углу, рыдая и проклиная свою вспыльчивость. Только к вечеру, когда она была совершенно измотана, Адриан подошел к ней. – Ты поняла, Маринетт, что твое поведение недопустимо?

– Да, Адриан, – прошептала она, ее голос был хриплым. – Я больше так не буду. Я обещаю.

Он обнял ее, поцеловал в макушку. – Я верю тебе, моя принцесса. Но ты должна научиться контролировать свои эмоции.

Несмотря на все эти строгости, их любовь не угасала. Наоборот, Маринетт подсознательно понимала, что Адриан делает это из любви и заботы. Он хотел, чтобы она выросла ответственной, уважающей себя и других женщиной. А после каждого наказания Адриан всегда обнимал ее, целовал, гладил ее покрасневшие ягодицы, успокаивая и утешая. Эти моменты нежности были для нее так же важны, как и уроки дисциплины.

Однажды утром Маринетт почувствовала себя плохо. Ее мутило, а запахи казались слишком резкими. Она списала это на обычное недомогание, но потом симптомы стали повторяться. Адриан, заметив ее бледность и частые посещения ванной, забеспокоился.

– Маринетт, ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросил он, прикладывая руку к ее лбу.

– Да, Адриан, – ответила она, пытаясь улыбнуться. – Наверное, просто что-то не то съела.

Но Адриан не был уверен. Он настоял на визите к врачу. И вот, спустя несколько дней, они получили шокирующую, но невероятно радостную новость.

– Маринетт, поздравляю, вы беременны, – улыбнулась врач. – Срок – около шести недель.

Маринетт и Адриан остолбенели. Они смотрели друг на друга, а потом их лица озарились широкими улыбками. – Мы... мы будем родителями! – воскликнул Адриан, обнимая Маринетт.

Маринетт почувствовала, как по ее щекам текут слезы радости. – У нас будет малыш!

Новость о беременности изменила все. Адриан стал еще более внимательным и заботливым. Он оберегал Маринетт от любых стрессов, старался исполнять все ее прихоти. Наказания прекратились. Адриан считал, что в этот период Маринетт нужна только любовь и покой.

– Никаких больше углов и ремней, – сказал он ей однажды, нежно гладя ее округляющийся животик. – Теперь ты должна беречь себя и нашего малыша.

Маринетт была счастлива. Она чувствовала себя особенной, любимой и защищенной. Беременность протекала относительно легко, хотя иногда Маринетт все же проявляла свой строптивый характер, но Адриан терпеливо сносил ее перепады настроения.

– Это гормоны, – шептал он, когда Маринетт начинала капризничать. – Моя маленькая принцесса немного строптивая, но я ее все равно люблю.

Алья и Нино были в восторге от новости. – Вы будете замечательными родителями! – воскликнула Алья, обнимая счастливую Маринетт. – Я так рада за вас!

Нино, как всегда, был более практичен. – Теперь вам нужно будет многому научиться. Но вы справитесь.

Родители Адриана и Маринетт тоже были счастливы. Сабина, мама Маринетт, сразу же начала вязать пинетки и распашонки, а Том, ее отец, уже представлял, как будет учить внука играть в футбол.

Беременность близилась к концу. Они уже знали, что у них будет мальчик, и даже выбрали ему имя – Льюис. Маринетт представляла себе их будущего сына: маленького Адриана с ее синими глазами.

Наконец, настал тот день. После долгих часов родов Маринетт держала на руках своего сына. Льюис был крошечным, но таким совершенным. Он был их с Адрианом чудом, плодом их любви. Адриан стоял рядом, его глаза светились гордостью и нежностью.

– Он прекрасен, Маринетт, – прошептал он, целуя ее в лоб. – Спасибо тебе за него.

Первые недели после рождения Льюиса были наполнены нежностью, бессонными ночами и безграничной любовью. Маринетт была полностью поглощена материнством. Адриан помогал ей во всем, проявляя небывалую чуткость и терпение.

Но по мере того, как Льюис рос и Маринетт приходила в себя после родов, старые привычки начали возвращаться. Однажды, когда Адриан попросил ее убрать игрушки Льюиса, Маринетт, уставшая от постоянного недосыпа и домашних хлопот, снова сорвалась. – Я что, одна должна все делать?! Ты тоже можешь помочь!

Адриан на мгновение замер. В его глазах мелькнуло знакомое выражение. – Маринетт, – сказал он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная нотка. – Я думал, мы договорились, что хамство в нашем доме неприемлемо.

Маринетт вдруг почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она забыла. Совсем забыла о том, что наказания были лишь приостановлены, но не отменены навсегда. – Я... я просто устала, Адриан, – пробормотала она, пытаясь смягчить ситуацию.

Но Адриан уже покачал головой. – Усталость – не оправдание для грубости. Ты знаешь, что будет дальше.

Сердце Маринетт сжалось. Она посмотрела на спящего в кроватке Льюиса, а потом на Адриана. Он по-прежнему был ее строгим королем, а она – его непослушной принцессой. И теперь, с появлением сына, ответственность только возросла. Она понимала, что Адриан делает это не только для нее, но и для их семьи, для того, чтобы их дом был наполнен уважением и любовью. Наказания вернулись, но Маринетт знала, что за ними всегда последуют нежные объятия, поцелуи и слова любви. Ведь это был их путь, их способ строить крепкую семью, где дисциплина и любовь шли рука об руку.