← Назад к обзору

Love

Квами-дисциплина

— Маринетт, ты видела, как Маркисс снова натаскал крошек на ковер? – Тикки возмущенно порхала вокруг своей хозяйки, которая кормила Мизуки. – Он совсем распустился!

– Ох, Тикки, он же еще совсем маленький, – Маринетт улыбнулась, пытаясь успокоить квами. – Ему всего несколько месяцев, он только учится.

– Учится, учится, – проворчала Тикки, скрестив крошечные лапки на груди. – Мне кажется, он просто пользуется твоей добротой. Плагг, ты бы хоть что-нибудь сказал своему сыну!

Плагг, как всегда, нежился на подушке, лениво переваривая кусочек камамбера. При упоминании своего имени он лишь приоткрыл один глаз.

– Что? Опять про дисциплину? – он зевнул. – Ну, если он не нашкодил сильно, то пусть. Камамбер важнее.

– Важнее? – Тикки едва не лопнула от возмущения. – Плагг, ты посмотри, что творится! Маркисс разбрасывает еду, Пушинка прячет мои серьги, Мурзик вечно устраивает беспорядок, а Мэсси… Мэсси просто неуправляемая!

Маринетт тихонько хихикнула. После рождения Мизуки, их квами тоже решили обзавестись потомством. Сначала появился Маркисс, копия Плагга, но с ярко-синими глазами Тикки. Затем Пушинка, маленькая красная квами-кошечка, унаследовавшая озорной характер Плагга и доброту Тикки. Потом Мурзик, абсолютно черный, как уголек, с зелеными глазами, и, наконец, Мэсси, очаровательная квами-божья коровка, которая, казалось, была воплощением чистой энергии.

– Ну, Плагг, – Маринетт решила поддержать Тикки, – может быть, ты и правда мог бы быть построже с ними? Особенно с Маркиссом. Он уже большой мальчик. Адриан вон как за нашими детьми следит, а ты…

– Адриан – это Адриан, – буркнул Плагг. – А я – это я. Я слишком стар для этой квами-школы жизни. У меня лапки болят от постоянных полетов.

– Лапки болят? – Тикки уперла крошечные кулачки в бока. – Это от того, что ты целыми днями лежишь!

В этот момент в комнату влетел Маркисс, а за ним Пушинка. Маркисс держал в лапках одну из сережек Маринетт – ту, что с изображением божьей коровки.

– Мама, мама! – пропищал он, подлетая к Маринетт. – Смотри, что я нашел!

– Маркисс! – Тикки завизжала. – Отдай это сейчас же! Это не игрушка!

Маркисс, испугавшись маминого крика, попытался спрятать сережку за спину. Но Пушинка, которая до этого пряталась за Маркиссом, внезапно выхватила сережку и полетела прочь, звонко смеясь.

– Пушинка, вернись! – Тикки бросилась в погоню, но Пушинка была слишком быстра.

Плагг, наблюдавший за этой сценой, наконец-то поднялся. В его глазах мелькнула редкая для него смесь раздражения и… ответственности.

– Так, хватит! – его голос, хоть и был квами-писком, прозвучал неожиданно строго. – Маркисс, Пушинка, немедленно сюда!

Дети-квами, опешив от такого тона отца, замерли в воздухе. Пушинка, забыв про сережку, зависла над кроватью, а Маркисс, смущенно опустив голову, подлетел к Плаггу.

– Ты, – Плагг ткнул лапкой в Маркисса, – почему ты взял мамину сережку? Это чужое!

– Я… я хотел показать маме, – пролепетал Маркисс.

– А ты, – Плагг повернулся к Пушинке, которая наконец-то принесла сережку и положила её на тумбочку, – почему ты убегаешь, когда тебя просят вернуть вещь?

Пушинка лишь пожала плечами, её усики дрогнули.

– За такое… – Плагг посмотрел на Тикки, которая кивнула, – будет наказание.

Маринетт с интересом наблюдала за происходящим. Она никогда не видела Плагга таким серьезным.

– Вы оба… – Плагг нахмурился, – в угол!

Маркисс и Пушинка, казалось, не поняли.

– В угол? – пискнул Маркисс. – Что это?

– Это значит, что вы будете стоять лицом к стене, – объяснила Тикки, – и думать о своем поведении.

Квами-дети, немного смущенные, поплелись к углу комнаты. Стоять им было сложно, ведь они были квами, но они попытались принять позу, похожую на стояние в углу.

– А теперь, – Плагг посмотрел на Тикки, – мне кажется, им нужно что-то более… ощутимое.

Тикки кивнула, в её глазах читалась решимость.

– Согласна.

Маринетт, которая помнила, как Адриан наказывал Хьюго, напряглась. Неужели квами тоже будут использовать ремень?

Плагг исчез на мгновение, а затем вернулся, держа в лапке… крошечный ремешок. Это был не настоящий ремень, а скорее тонкая полоска кожи, которую он, вероятно, нашел где-то в шкафах Адриана.

– Так, Маркисс, – Плагг подошел к сыну, – ты первый.

Маркисс, маленький и испуганный, уставился на ремешок.

– Папа, нет! – пискнул он.

– Есть, – Плагг был непреклонен. – За каждое плохое действие должно быть наказание.

И Плагг, несмотря на свой маленький размер, шлепнул Маркисса по попке. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы Маркисс вскрикнул и заплакал.

– А теперь ты, Пушинка, – Плагг повернулся к дочери.

Пушинка, увидев, что случилось с Маркиссом, попыталась сбежать, но Тикки поймала её.

– Не пытайся, Пушинка, – строго сказала Тикки. – Ты тоже провинилась.

И Плагг шлепнул Пушинку. Она тоже заплакала, но быстро успокоилась, прижавшись к Маркиссу.

Маринетт была поражена. Она никогда не могла представить, что Плагг может быть таким строгим.

– Плагг, – она наконец-то заговорила, – ты уверен, что это… необходимо?

– Конечно, Маринетт, – Плагг убрал ремешок. – Дисциплина – это очень важно. Мой отец… он всегда говорил, что квами должны быть послушными. Иначе они вырастут безответственными и будут приносить только хаос. А хаос – это, конечно, хорошо, но не в этом случае.

Тикки согласно кивнула.

– Он прав, Маринетт. Мы должны их воспитывать. Иначе они не смогут быть хорошими квами для своих будущих держателей.

В следующие дни Плагг действительно стал гораздо строже. Он следил за каждым шагом своих детей. Если Маркисс разбрасывал крошки, Плагг заставлял его собирать их. Если Пушинка пыталась спрятать что-то чужое, Плагг заставлял её возвращать это и извиняться.

Мурзик и Мэсси, которые были младше, пока не получали такой строгой дисциплины, но Плагг уже присматривался к ним.

Однажды вечером, когда Адриан вернулся домой, он заметил необычную тишину в комнате.

– Что-то случилось? – спросил он, глядя на Маринетт.

– Плагг решил заняться воспитанием своих детей, – Маринетт улыбнулась. – И, кажется, он очень серьезно к этому отнесся.

Адриан заинтересовался и заглянул в комнату. Он увидел Плагга, Маркисса и Пушинку. Плагг объяснял им что-то, активно жестикулируя лапками, а Маркисс и Пушинка внимательно слушали, кивая.

– Он даже завел свой собственный квами-ремень, – Маринетт добавила.

Адриан рассмеялся.

– Мой отец был бы горд, – сказал он. – И, думаю, Габриэль тоже.

Но Плагг не только наказывал. Он также учил их. Он объяснял Маркиссу, почему важно быть аккуратным. Он учил Пушинку, что брать чужое – это плохо. Он рассказывал им истории о великих квами прошлого, о их долге и ответственности.

Конечно, иногда Плагг срывался. Его терпение было не безграничным, особенно когда дело касалось камамбера.

Однажды, когда Мурзик, случайно, уронил кусочек камамбера на пол, Плагг пришел в ярость.

– Мурзик! – он закричал. – Ты что наделал?! Это же мой камамбер!

Мурзик, маленький и испуганный, заплакал.

– Я… я нечаянно, папа!

Плагг, уже было потянувшийся за ремешком, вдруг остановился. Он посмотрел на заплаканного Мурзика, на Тикки, которая смотрела на него с укоризной, и на Маринетт, которая тихонько покачивала головой.

Он тяжело вздохнул.

– Ладно, – проворчал он, – нечаянно так нечаянно. Но в следующий раз будь осторожнее! Камамбер – это святое!

Он не стал наказывать Мурзика. Вместо этого он осторожно подобрал кусочек камамбера и отдал его Мурзику.

– Ешь, – сказал он. – Но осторожно.

Тикки улыбнулась.

– Видишь, Плагг? – сказала она. – Иногда и нежность важна.

Плагг лишь фыркнул.

– Нежность, нежность, – пробормотал он. – Сплошные сюсюканья. Но ладно. Раз ты так хочешь.

Жизнь квами продолжалась. Маркисс и Пушинка, хоть и были шаловливыми, стали более послушными. Они знали, что за их действиями следят, и что за непослушание может последовать наказание. Но они также знали, что их родители любят их, и что даже строгие правила – это проявление заботы.

Мурзик и Мэсси росли, учились, и иногда, конечно, тоже получали свои "шлепки" от Плагга. Но эти шлепки всегда сопровождались объяснениями, почему так нельзя делать, и обещаниями, что если они будут хорошими, то получат дополнительный кусочек камамбера (для Мурзика) или сахарного печенья (для Мэсси).

Однажды вечером, когда все дети-квами уже спали, Тикки прижалась к Плаггу.

– Ты знаешь, Плагг, – прошептала она, – ты стал очень хорошим отцом.

Плагг, который уже почти заснул, приоткрыл один глаз.

– Я? – он удивленно пискнул. – Я просто делаю то, что нужно.

– Нет, – Тикки улыбнулась. – Ты не просто делаешь то, что нужно. Ты делаешь это с любовью. И это самое главное.

Плагг ничего не ответил. Он лишь притянул Тикки поближе, и они оба заснули, окруженные своими маленькими, иногда шаловливыми, но всегда любимыми детьми-квами.

Их квами-семья росла, наполняясь смехом, шалостями, строгими наказаниями и, самое главное, бесконечной любовью. Ведь даже самые строгие родители, будь то люди или квами, в конечном итоге хотят одного – чтобы их дети выросли счастливыми и достойными. И в этом они были едины.