← Назад к обзору

love is really stupid.

Шепот лихорадки и привкус власти

Тишина в комнате Рэймонда была почти осязаемой, нарушаемой лишь его прерывистым дыханием и мерным тиканьем дорогих напольных часов в коридоре. Луик сидел в глубоком кожаном кресле, которое явно стоило больше, чем вся мебель в его собственной спальне, и внимательно наблюдал за спящим другом. Рэй выглядел иначе. Без своей привычной маски ледяного безразличия и язвительной ухмылки он казался... настоящим.

Луик поймал себя на мысли, что этот хаос из золотистых волос на подушке и болезненный румянец вызывают у него странный прилив азарта. Ему нравилось видеть Рэя таким. Не сломленным, нет — Рэймонда Пуньяна невозможно было сломать так просто, — но уязвимым. И то, что именно он, Луик Стомпе, был единственным свидетелем этой минутной слабости, пьянило сильнее любого успеха в их жестоких играх.

Рэймонд беспокойно заворочался, его брови сдвинулись к переносице, образуя тонкую складку. Он что-то пробормотал во сне — возможно, очередное оскорбление в адрес Зои Ли или план того, как подставить Дюпэн-Чэн, — но голос его был слишком слабым.

Луик встал, бесшумно подошел к кровати и снова коснулся лба Рэя. Жар не спадал.

– Хватит бороться даже во сне, Рэй, – тихо произнес Луик, его пальцы скользнули вниз, задевая скулу. – Сегодня мир подождет.

Рэй открыл глаза. Мутный голубой взгляд с трудом сфокусировался на лице Луика. На мгновение в нем промелькнула паника — инстинктивная реакция хищника, оказавшегося в ловушке, — но она быстро сменилась узнаванием.

– Ты всё еще здесь? – Рэй попытался сесть, но простыни словно тянули его обратно в вязкий омут болезни. – Сколько времени?

– Достаточно, чтобы ты пропустил обед и половину моих издевательств над твоим состоянием, – Луик усмехнулся, но его рука не спешила уходить. Он продолжал медленно поглаживать большим пальцем горячую кожу Рэя. – Твоя мать заходила. Сказала, что они уезжают на тот самый прием. Нас оставили одних.

Рэймонд издал короткий, сухой смешок, который тут же перешел в кашель.

– Как предсказуемо. Они всегда уезжают, когда ситуация становится... неудобной.

– Тем лучше для нас, – Луик присел на край матраса, чувствуя, как прогибаются пружины. – Тебе нужно поесть. Я нашел на кухне какой-то бульон, который оставила прислуга.

– Не хочу, – Рэй капризно отвернулся, его длинные волосы закрыли лицо. – Меня тошнит от одного запаха еды. И от этой слабости тоже.

Луик резко, но не грубо схватил его за подбородок, заставляя повернуть голову обратно. В глазах Луика вспыхнул опасный огонек — тот самый, который появлялся, когда он собирался совершить какую-нибудь безрассудную выходку.

– Послушай меня, Пуньян. Обычно ты здесь раздаешь приказы. Ты решаешь, кого мы будем травить сегодня, а чью жизнь превратим в кошмар завтра. Но сейчас ты едва можешь поднять голову. Так что на сегодня наши роли изменились.

Рэй прищурился, в его взгляде на мгновение вернулась былая сталь.

– Ты метишь на мое место, Стомпе? Думаешь, пара таблеток аспирина дают тебе право командовать мной?

– Я не мечу на твое место, – Луик наклонился ближе, так что их дыхание смешалось. – Мне не нужно твое место. Мне нужен ты. Но в рабочем состоянии. А пока ты в таком виде... я буду делать то, что посчитаю нужным.

Рэймонд замер. Он был мастером манипуляций, он знал сотни способов заставить человека чувствовать себя ничтожеством, но он совершенно не знал, как вести себя, когда кто-то проявлял по отношению к нему такую странную, агрессивную заботу. Это не вписывалось в его картину мира, где каждый был либо инструментом, либо врагом.

– И что же ты «считаешь нужным»? – прошептал Рэй, его голос дрогнул, выдавая его замешательство.

Луик не ответил словами. Он дотянулся до тумбочки, взял стакан с водой и, придерживая Рэя за затылок, поднес его к его губам.

– Пей, – коротко бросил он.

Рэй подчинился. Маленькими глотками он пил воду, чувствуя, как прохлада немного унимает огонь внутри. Когда стакан опустел, Луик отставил его и, прежде чем Рэй успел что-то сказать, запустил пальцы в его спутанные золотистые волосы.

– У тебя здесь настоящий беспорядок, – заметил Луик, аккуратно распутывая узлы. – Если бы Зои увидела тебя таким, она бы решила, что ты наконец-то стал похож на того бродячего кота, которого она подкармливает за школой.

– Не смей... упоминать её имя... в этой комнате, – выдохнул Рэй, закрывая глаза от удовольствия, которое доставляли ему прикосновения Луика.

– О, я буду упоминать всё, что захочу, – Луик продолжал перебирать пряди, его движения становились всё более уверенными. – Знаешь, Рэй, ты ведь никогда никого не подпускал к себе так близко. Даже Нельсона. Ты всегда держишь дистанцию в пару метров, словно боишься, что кто-то заметит, что ты тоже из плоти и крови.

Рэймонд открыл глаза. На этот раз в них не было злости. Только странное, пугающее его самого любопытство.

– А ты не боишься, Луик? Ты ведь знаешь, какой я. Я не умею быть... другим. Когда я поправлюсь, я могу уничтожить тебя за то, что ты видел меня таким.

Луик рассмеялся — негромко, но искренне.

– Попробуй. Это будет самая интересная битва в моей жизни. Но ты этого не сделаешь.

– Почему ты так уверен?

– Потому что тебе это нравится, – Луик перестал играть с волосами и зафиксировал ладонь на шее Рэя, чувствуя под пальцами его учащенный пульс. – Тебе нравится, что кто-то сильнее тебя в этот момент. Тебе нравится отдавать контроль, Рэй. Ты просто слишком горд, чтобы признать это.

Рэймонд хотел возразить, хотел выплюнуть какую-нибудь колкость, которая заставила бы Луика уйти, но слова застряли в горле. Впервые в жизни он чувствовал, что его прочитали как открытую книгу. И, что самое странное, это не вызывало у него ненависти.

Луик подался вперед, и на этот раз поцелуй был иным. В нем не было той осторожности, что утром. Это было требование, утверждение власти. Луик действовал безрассудно, как и всегда, не задумываясь о том, что будет завтра. Его губы были настойчивыми, а руки — властными.

Рэй ответил не сразу. Его неопытность в таких делах была очевидна — он привык, что все стремятся угодить ему, но сам никогда не вкладывал душу в жесты. Однако под натиском Луика он начал таять. Слабость от болезни смешалась с новым, странным жаром, который разливался по венам. Он притянул Луика ближе за воротник куртки, отвечая на поцелуй с какой-то отчаянной жадностью.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Рэй тяжело дышал, его щеки горели еще сильнее, чем прежде.

– Ты... невозможен, Стомпе, – прошептал он, глядя на друга снизу вверх.

– Я знаю, – Луик самодовольно улыбнулся и провел большим пальцем по нижней губе Рэя. – Теперь ложись и спи. Тебе нужны силы.

– Ты останешься? – в голосе Рэя проскользнула нотка, которую Луик никогда раньше не слышал. Это была просьба. Настоящая, беззащитная просьба.

– Куда я денусь, – Луик поднялся, подошел к окну и задернул тяжелые шторы, погружая комнату в уютный полумрак. – Я же сказал: я остаюсь. И завтра, когда ты придешь в школу, мы обязательно доведем Зои до слез. Но сегодня... сегодня ты просто Рэй. И ты под моим присмотром.

Луик вернулся в кресло, вытянул ноги и закрыл глаза. Он чувствовал себя победителем. Не потому, что он одолел врага, а потому, что он нашел путь в самое сердце неприступной крепости, которой был Рэймонд Пуньян.

Рэй еще какое-то время наблюдал за ним через полуприкрытые веки. Мысли в его голове путались, лихорадка всё еще туманила сознание, но одно он знал точно: этот короткий, пепельноволосый парень с острым языком и отсутствием тормозов только что стал для него кем-то гораздо более важным, чем просто союзник по буллингу.

– Луик? – позвал он тихо, уже проваливаясь в сон.

– М-м? – отозвался тот, не открывая глаз.

– Если ты кому-нибудь расскажешь... что я выглядел «мило»... я тебя убью.

– Спи уже, «милота», – хмыкнул Луик.

В комнате воцарилась тишина. На улице завывал парижский ветер, качая ветви деревьев, а в особняке Пуньянов двое подростков, которых весь лицей считал воплощением зла, спали в одной комнате. Один — на кровати, борясь с болезнью, другой — в кресле, охраняя его покой.

Этот день действительно изменил всё. И хотя завтра они снова наденут свои маски, снова будут издеваться над слабыми и манипулировать чувствами окружающих, между ними теперь существовала тайна. Хрупкая, как фарфор, и опасная, как огонь. Но для Луика и Рэя это было именно то, что нужно. В их мире, построенном на лжи и власти, это было единственное, что казалось по-настоящему реальным.

Луик приоткрыл один глаз, посмотрел на спокойное лицо друга и едва заметно улыбнулся. Зои Ли и её друзья даже не представляли, какая буря их ждет, когда эти двое вернутся в строй — теперь уже связанные чем-то гораздо более крепким, чем общие интересы.

Но это будет завтра. А сегодня Луик просто слушал дыхание Рэя, наслаждаясь своей маленькой, но такой важной победой. В конце концов, доминировать над королем школы оказалось куда приятнее, чем он мог себе представить. И он не собирался выпускать этот поводок из рук. Никогда.