Лучшие друзья
Сталь и Стерильность
Пыль 2Fort забивалась в легкие, смешиваясь с едким запахом пороха и перегретого масла. Хеви тяжело дышал, прижавшись спиной к холодной бетонной стене в подсобном помещении рядом с точкой возрождения. Его верная «Саша» все еще была горячей, ствол едва заметно потрескивал, остывая после безумного натиска синих.
В тот день все шло наперекосяк. Разведчик, этот шумный и неугомонный мальчишка, пропал с радаров еще час назад. Солдат и Демоман, вооружившись до зубов и выкрикивая бессвязные угрозы, отправились прочесывать канализацию, оставив базу практически без защиты.
Хеви закрыл глаза, пытаясь унять гул в ушах. Внезапно тишину нарушил резкий, сухой звук — щелчок каблуков по кафелю и тихий напев на немецком.
– Доктор, – не открывая глаз, произнес Хеви. Его голос прозвучал как рокот далекого обвала.
– О, вы еще здесь, мой большой друг, – Медик подошел ближе, поправляя очки в тонкой оправе. Его белый халат был забрызган чем-то, что Хеви предпочел бы считать красной краской, хотя знал правду. – Я думал, вы присоединились к этому... хаотичному поисковому отряду.
– Мальчишка глуп, но он часть команды, – Хеви открыл глаза и посмотрел на врача. – Но база важнее. Если синие заберут разведданные, Скаут будет последней нашей проблемой.
Медик усмехнулся, проверяя заряд своей лечебной пушки. Синее свечение отразилось в его линзах, придавая лицу почти демоническое выражение.
– Справедливо. Хотя я нахожу поиски в канализации крайне негигиеничными. К тому же, у меня в лаборатории остывает очень интересный образец... печени. Или того, что от нее осталось после встречи с вашим пулеметом.
Хеви хмыкнул. Он всегда находил Медика странным, даже по меркам их сумасшедшего сброда. В то время как другие наемники сражались ради денег, адреналина или просто по привычке, в глазах немца всегда горел огонек холодного, почти пугающего любопытства. Он не просто лечил; он препарировал реальность прямо на поле боя.
– Доктор, – Хеви выпрямился, возвышаясь над Медиком, – почему вы здесь? Не в лаборатории. Не с Солдатом. Со мной.
Медик на мгновение замер, его пальцы перебирали провода мединструмента. Он посмотрел на Хеви, и на его губах заиграла тонкая, едва уловимая улыбка.
– Скажем так, Михаил... вы – самый стабильный элемент в этой периодической таблице безумия. Ваши показатели сердечного ритма во время боя – это симфония. Пока остальные кричат и мечутся, вы стоите как скала. А скале нужен кто-то, кто будет латать трещины.
– Я не скала, – Хеви покачал головой. – Я человек. У меня есть семья. Сестры. Мать.
Медик промолчал, внимательно вглядываясь в лицо гиганта. Это был редкий момент откровения. В мире TF2 личные истории были роскошью, которую мало кто мог себе позволить.
– Я знаю, – наконец произнес Медик, и его голос потерял привычную эксцентричную интонацию. – У всех нас есть... якоря. Но здесь, на этой пыльной арене, мы – лишь функции. И ваша функция идеально дополняет мою.
В этот момент снаружи раздался грохот взрыва. Земля вздрогнула, с потолка посыпалась крошка.
– Кажется, наши друзья нашли неприятности, – заметил Медик, снова переключаясь в режим боевого безумия. – Или неприятности нашли их.
– Нужно идти, – Хеви поднял «Сашу», и механизм предвкушающе взвыл.
Они вышли в главный коридор как раз в тот момент, когда из дыма вылетел Демоман, прижимая к груди пустую бутылку и ругаясь на гэльском. За ним, размахивая лопатой, бежал Солдат, чей шлем съехал на самые глаза.
– Он там! – орал Солдат, тыча пальцем в сторону вражеского моста. – Эти синие крысы затащили нашего мальчика в свое логово! Я видел его кепку! Это военное преступление!
– Там турели, – прохрипел Демоман, пытаясь встать на ноги. – Минимум три. Инженер синих воздвиг там целую крепость, чтоб его черти драли.
Хеви посмотрел на Медика. Тот уже проверял уровень убер-заряда. Шкала медленно ползла к отметке в сто процентов.
– Доктор? – Хеви вопросительно приподнял бровь.
– О, я думаю, это прекрасная возможность для полевых испытаний, – глаза Медика фанатично блеснули. – Вы готовы стать бессмертным на восемь секунд, мой друг?
– Я готов всегда, – Хеви шагнул вперед, чувствуя, как лечебный луч присасывается к его спине, наполняя тело неестественной, вибрирующей силой.
Они двигались синхронно. Это не было результатом долгих тренировок; это был инстинкт. Хеви знал, что пока за его спиной стоит этот безумный немец, ни одна пуля не достигнет его сердца. Медик же знал, что Хеви – это лучший щит, который когда-либо создавала природа и советская сталь.
Когда они вышли на мост, по ним открыли огонь. Свинцовый дождь барабанил по броне, но луч Медика мгновенно затягивал раны.
– Сейчас! – выкрикнул Медик.
Мир окрасился в ослепительно-красный цвет. Хеви почувствовал, как его кожа становится тверже алмаза, а кровь превращается в жидкий огонь. Он нажал на спуск, и «Саша» запела свою смертоносную песню. Турели разлетались в щепки, синие наемники в ужасе разбегались, но убер-заряд делал Хеви неотвратимым, как сама судьба.
Через минуту все было кончено. Дым рассеялся, открывая вид на разгромленный аванпост противника. Посреди обломков сидел связанный Скаут, с кляпом во рту, но живой и невредимый.
– М-м-м-пф! – промычал парень, отчаянно вращая глазами.
Солдат бросился развязывать его, попутно читая лекцию о дисциплине и важности ношения каски. Демоман, найдя неразбитую бутылку сидра, удовлетворенно приложился к ней.
Хеви опустил пулемет. Убер-заряд иссяк, оставив после себя легкое покалывание в пальцах и приятную усталость. Он обернулся к Медику. Тот тяжело дышал, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Халат был окончательно испорчен, а на щеке красовалась свежая царапина от осколка.
– Хорошая работа, Доктор, – Хеви положил свою огромную ладонь на плечо немца. Для любого другого это было бы равносильно удару молота, но Медик даже не шелохнулся.
– Восемь и две десятых секунды, – пробормотал Медик, глядя на свои часы. – Мы улучшили результат. В следующий раз я попробую изменить состав питательной смеси в ранце...
– Доктор, – прервал его Хеви.
Медик поднял взгляд.
– Спасибо.
Немец на мгновение растерялся. Благодарность в их бизнесе была редким товаром. Обычно все заканчивалось взаимными оскорблениями или дележкой добычи.
– Не стоит, Михаил, – Медик поправил очки. – Вы же знаете, я делаю это ради науки. И немного ради того, чтобы посмотреть, как взрываются головы у этих идиотов в синем.
Хеви негромко рассмеялся. Этот смех был похож на рокот мотора грузовика.
– Вы странный человек. Но вы – мой врач.
– А вы – мой пациент, – парировал Медик, и в его голосе проскользнула теплота, которую он обычно тщательно скрывал под маской цинизма. – Пойдемте на базу. Мне нужно осмотреть вашу руку. Тот выстрел из снайперской винтовки... я видел, как он задел предплечье.
– Это просто царапина, – отмахнулся Хеви.
– В моем присутствии не бывает «просто царапин», – отрезал Медик, возвращаясь к своему обычному авторитарному тону. – Марш в медпункт. И, если будете вести себя хорошо, я, возможно, угощу вас тем шоколадом, который прислали из Швейцарии.
Хеви улыбнулся. Он знал, что этот шоколад Медик берег для себя, утверждая, что сахар вреден для наемников.
– Хорошо, Доктор. Но только если вы расскажете, что на самом деле случилось с тем образцом печени.
– О, это захватывающая история! – Медик оживился, размахивая руками. – Видите ли, при воздействии высокой температуры и одновременном введении адреналина, ткани начинают вести себя крайне непредсказуемо...
Они шли по мосту, два самых опасных человека на этой базе, объединенные не только контрактом, но и чем-то гораздо более прочным. Вокруг них суетились Солдат и Демоман, Скаут без умолку болтал о том, как он «почти всех раскидал в одиночку», но Хеви и Медик были в своем собственном мире. Мире, где сталь пулемета и стерильность скальпеля работали в идеальном унисоне.
Это было начало странной, пугающей многих, но абсолютно нерушимой дружбы. Дружбы, скрепленной кровью врагов и синим сиянием мединструмента.
– Доктор? – позвал Хеви, когда они уже подходили к дверям базы.
– Да, Михаил?
– Завтра. Мы сделаем это снова?
Медик остановился у входа и посмотрел на заходящее солнце, которое окрашивало пустыню в кроваво-красные тона.
– Завтра, послезавтра и каждый день, пока у нас не закончатся пули или враги, – ответил он. – А судя по количеству идиотов в мире, мы будем заняты вечно.
Хеви кивнул, довольный ответом. В этом безумном мире, где люди исчезали и появлялись вновь в комнатах возрождения, где война никогда не кончалась, было важно иметь кого-то, кто прикроет твою спину. Даже если этот кто-то – сумасшедший немецкий доктор с сомнительным прошлым и еще более сомнительным будущим.
– Идемте, – сказал Хеви. – Саша проголодалась. А я хочу шоколад.
И они вошли внутрь, оставляя позади пыль, пороховой дым и крики чаек над каналом. Впереди был вечер, короткая передышка перед новым боем, и уверенность в том, что завтра, когда снова взвоет сирена, они будут стоять плечом к плечу. Сталь и Стерильность. Гора и ее Исцелитель.
Команда могла терять Скаута, могла спорить о тактике и драться из-за последней банки сидра, но пока эти двое были заодно, красная база оставалась неприступной крепостью. И это было единственным, что действительно имело значение.