← Назад к обзору

Лунная тень

Звёздный алгоритм над Сибуей

Рассвет над столицей наступал медленно, просачиваясь сквозь плотные жалюзи пентхауса бледно-сизым, холодным светом. В просторной комнате единственным источником тепла оставалось мерцание восемнадцати мониторов. Строки шестнадцатеричного кода бесшумно скользили вниз, обновляя системные логи защищенных серверов Министерства благосостояния.

На широком диване, раскинув руки, спал Дракен. Его дыхание было глубоким и размеренным. Майки устроился на пушистом ковре возле массивного стеклянного стола, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в рукав брошенной черной олимпийки. В углу, подпирая плечом книжный стеллаж с редкими томами по судебной токсикологии, сидел Харучиё Санзо. Его веки были опущены, но рука на рукояти скрытого под полой пиджака клинка оставалась напряженной. Он просыпался от малейшего шороха, однако сейчас, убаюканный ровным гулом процессоров и знакомым ароматом жасмина, белого чая и карамели, позволял себе короткое забытье.

Хозяйка квартиры не спала.

Она сидела в широком кресле, поджав босые ноги. Её серебристо-белые волосы шелковым водопадом спускались до самого паркета, а длинные светлые ресницы почти скрывали взгляд янтарных глаз. В полумраке радужка казалась бездонной: в моменты, когда в мозгу активировались миллиарды нейронных цепочек, перерабатывающих данные сотен спутников и уличных камер, зрачки вспыхивали мельчайшей звездной взвесью. Для нее люди были открытыми уравнениями. Каждый шаг Майки, каждый жест Санзо, каждое решение кузины Аканэ уже были просчитаны на триста ходов вперед.

– «Луна», – едва слышно, одним шепотом позвала она.

В миниатюрном платиновом наушнике, спрятанном за аккуратной сережкой в форме полумесяца, тут же отозвался ровный синтетический голос ИИ:

– Слушаю, Создатель. Трафик вокруг первого распределительного узла Сивиллы стабилизирован. Отчет о ночной аномалии на трассе «Ванган» классифицирован Бюро как сбой оптических датчиков. Инспектор Аканэ Цунэмори заступила на дежурство сорок минут назад. В её распоряжение передан исполнитель Синья Когами.

– Приемлемо, – отозвалась девушка, не шелохнувшись. – Переведи сорок миллионов иен со счета в Цюрихе на счет компании «Курокава Холдингс». И выставь фильтр на запросы Кисаки Тетты. Любая попытка отследить перемещения байка Майки должна возвращать пустые пакеты данных.

– Принято к исполнению.

Она легко, без единого скрипа суставов поднялась на ноги. Тонкая талия, изящные изгибы идеального тела, сформированного годами тренировок на выживание среди наемников Европы и триад Азии, скрывались под коротким спортивным топом на тонких бретелях и свободными шелковыми шароварами. На плоском белом животе отчетливо виднелась сложная татуировка: гордый силуэт крылатой девы-феникса, полная луна в тонких ветвях и капли чернил, стекающие вниз. Этот знак заставлял боссов калабрийской ндрангеты склонять головы в почтительном поклоне.

Бесшумно пройдя на кухню, она достала из шкафа прозрачную банку с крупными яблоками в застывшей густой карамели и упаковку французских леденцов с анисом. Еда была для неё не источником насыщения, а точным биохимическим топливом. Организм требовал глюкозы для поддержания вычислительной мощности мозга, равной мощностям суперкомпьютеров Сивиллы.

– Ты опять не ложилась, – хриплый голос Санзо прозвучал из тени коридора.

Харучиё стоял в дверном проеме, потирая шею. Светлые волосы растрепались, шрамы в уголках губ чуть побелели на утреннем свету. В его взгляде, обычно полном ядовитого презрения ко всему живому, сквозила собачья, безраздельная преданность. Он подошел ближе, остановившись в полушаге — ровно на той дистанции, которую она позволяла сохранять.

– Моему телу достаточно двух часов фазы быстрого сна, чтобы полностью восстановить синаптические связи, – ровно произнесла она, протягивая ему фарфоровую чашку с только что сваренным кофе, в который была добавлена капля специально синтезированного успокоительного экстракта. – Пей. Это снимет тремор в пальцах. Ты превысил вчерашнюю норму стимуляторов на четыре миллиграмма.

Санзо послушно принял чашку. Его пальцы на мгновение коснулись ее прохладной кожи. Он знал, что в ней нет тепла, которого жаждут обычные женщины. В ее груди не билось взволнованное сердце, она не умела ревновать, плакать или просить о ласке. Но в этом ледяном спокойствии крылась абсолютная надежность. Она помнила о нем всегда. Рассчитывала его жизнь, вытаскивала из кровавых боен и закрывала собой от карательных дронов, даже не повышая пульса.

– Ты слишком много думаешь за других, – пробормотал Санзо, делая глоток и блаженно прикрывая глаза, чувствуя, как отступает пульсирующая боль в висках. – Майки с Дракеном дрыхнут без задних ног, а ты держишь на прицеле половину Канто.

– Если я перестану думать, эти двое закончат в морге до конца осени, – её голос оставался бесстрастным, лишенным малейшего высокомерия. Это была просто констатация статистической вероятности. – А ты окажешься на пожизненном содержании в изоляторе для неисправимых психопатов. Этот исход меня не устраивает.

В гостиной раздалось протяжное зевание, сопровождаемое возней на полу.

– Кен-чин... жрать охота... – донесся сонный голос Майки. – Скажи ей, пусть достанет те блинчики с заварным кремом...

– Сам встань и попроси, идиот, – проворчал Дракен, уже поднимаясь с дивана и потягиваясь так, что хрустнули позвонки. – Мы вообще-то в гостях.

Майки приподнялся на локтях, моргая и глядя на кухню. Увидев беловолосую девушку с яблоком в карамели в руках, он мгновенно просиял, забыв про сонливость. Подскочив на ноги, лидер Тосвы без церемоний подошел, положил подбородок ей на плечо со спины и уставился на карамельную корку.

– Доброе утро. Ты пахнешь как кондитерская в Роппонги. Дай откусить.

Она даже не шелохнулась, позволяя ему повиснуть на себе. Для неё Майки был феноменом: мальчик с колоссальным запасом Черного импульса, балансирующий на грани бездны, но сохраняющий наивную чистоту ребенка. Тонкие пальцы девушки поднесли яблоко к его губам, и Майки с хрустом откусил сладкий слой.

– Сахароза поднимет уровень дофамина, – заметила она, глядя, как Санзо в углу раздраженно сжимает челюсти при виде такой фамильярности. – Через сорок минут у вас тренировка с третьим отрядом. Пачину не хватает базовой техники уклонения от прямых ударов. Если он продолжит блокировать корпусом, в следующем столкновении с Мебиусом ему сломают десятое ребро.

Дракен, зашедший на кухню вслед за другом, тяжело вздохнул и упер руки в бока.

– Иногда мне кажется, что ты видишь людей насквозь, как рентген. Откуда ты вообще знаешь, как дерется Пачин? Ты же не ходишь на их тренировки.

– Мне достаточно тринадцати секунд записи с камеры наблюдения возле круглосуточного магазина, где вы вчера покупали онигири, – парировала она с легкой, едва уловимой тенью сарказма на губах. – Биомеханика его движений неэффективна на сорок восемь процентов. Я пришлю тебе схему корректировки стоек на телефон.

– Ладно-ладно, признаю, ты гений, – хмыкнул Дракен. – Но Аканэ опять звонила. Она волнуется. Сказала, что сегодня её первый выезд в поле, и просила тебя зайти в Бюро, если будет время. Ты ведь числишься у них консультантом?

Девушка слегка повернула голову к окну, где утреннее солнце уже заливало зеркальные стены токийских небоскребов.

– Я зайду. У меня назначена встреча с начальником аналитического отдела. Сивилла снова выдает погрешности в третьем секторе.

Через двадцать минут квартира опустела. Майки и Дракен, прихватив коробку со сладостями, спустились на подземную парковку к своим «Бабу» и «Зефиру». Санзо ушел последним. У самой двери он замер, оглянулся и тихо произнес:

– Вечером в Синдзюку сходка Поднебесья. Изана спрашивал о тебе. Коконои приготовил финансовые отчеты по подставным счетам. Ты будешь?

– Передай Изане, что я приду после заката, – отозвалась она, завязывая длинные серебристые волосы в тугой, безупречный хвост. – И скажи Хайтани, чтобы не устраивали потасовок в клубе. Мне нужны чистые улицы на время визита делегации из Министерства.

Санзо коротко кивнул, коснулся полей своей фуражки и растворился в сумраке лестничной клетки.

Оставшись одна, она подошла к массивному зеркалу во весь рост. Обычные девушки в ее возрасте тратили часы на макияж и выбор платьев. Ее утренний туалет был выверенным ритуалом снайпера. Проведя пальцем по платиновому кольцу на среднем пальце правой руки, она активировала скрытое пространственное хранилище — технологию, опережавшую текущее развитие земной науки на столетия. На стол бесшумно легли два миниатюрных метательных клинка из титанового сплава с гравировкой полумесяца, флакон концентрированного паралитического нейротоксина и легкий пистолет без серийных номеров. Оружие мгновенно исчезло в потайных складках свободных черных брюк.

Она сменила домашний топ на приталенный черный жилет и набросила на плечи широкий темный плащ со свободными рукавами, оставляющий открытыми ключицы и шею, где тускло сиял кулон из лунного камня. В воздухе остался тонкий шлейф ее уникального парфюма — смесь ледяной свежести, цветущей сакуры и едва уловимого порохового дыма.

Спустившись на закрытый уровень подземного гаража, где не было ни одной камеры общего пользования Сивиллы, девушка подошла к монстру инженерной мысли. Ее мотоцикл не имел аналогов в мире: черный матовый корпус из углепластика, усиленная рама, титановые обтекатели и двигатель с изменяемой геометрией впрыска, способный разгонять машину свыше тысячи километров в час. Бортовой компьютер тихо пискнул, синхронизируясь с ее нейрочипом.

– Маршрут до главного управления Бюро общественной безопасности проложен, – доложил голос «Луны». – Уровень уличного трафика средний. Дроны сканирования переведены в режим слепого пятна по вашему вектору движения.

Она надела беспроводные наушники, включила холодную инструментальную музыку и нажала кнопку стартера. Двигатель отозвался низким, утробным рокотом, от которого завибрировал бетонный пол. Через секунду байк сорвался с места, превратившись в черную размытую молнию, вылетающую на залитые солнцем улицы Сибуи.

***

Главное здание Бюро Общественной Безопасности возвышалось над городом неприступным монолитом из стекла и армированного бетона. Здесь воздух пах озоном, стерильностью и скрытым, подавленным ужасом перед всевидящим оком Сивиллы.

Когда девушка вошла в центральный холл, автоматические сканеры психопаспорта у входа на долю секунды замерли. Встроенные датчики психоэмоционального фона пропустили световой луч сквозь ее фигуру, пытаясь измерить частоту сердечных сокращений, проводимость кожи и оттенок ауры. На гигантском информационном табло вспыхнули цифры:

*«Цунэмори. Коэффициент преступности: 4. Оттенок: Абсолютно прозрачный. Доступ разрешен».*

Она слегка усмехнулась про себя. Реальное значение ее коэффициента было нулевым — парадоксальная пустота абсолютного хищника, не испытывающего ни гнева, ни страха, ни садизма. Но чтобы не провоцировать верхушку Сивиллы на экстренную изоляцию, ее фоновый скрипт постоянно подмешивал в поток данных легкие флуктуации обычной девичьей усталости.

– Сестренка!

Из бокового коридора, ведущего к офисам Первого отдела, торопливо шла Аканэ. На ней была стандартная форма инспектора, сидевшая чуть мешковато на хрупкой фигуре. Круглое, миловидное лицо Аканэ выражало смесь искренней радости и глубокой тревоги.

– Ты все-таки пришла, – Аканэ подошла ближе и, вопреки строгому регламенту Бюро, крепко обняла ее за плечи. – Я так переживала! Ты опять гоняла по ночам? Мне шеф Дзёсиу говорила, что на объездной трассе патрульные зафиксировали аномальную скорость...

– Дроны Бюро слишком чувствительны к порывам ветра, Аканэ, – спокойно ответила беловолосая, слегка погладив кузину по спине с безупречно выверенной механической мягкостью. – Тебе не о чем беспокоиться. Твой собственный оттенок сегодня чуть помутнел. Стресс перед знакомством с подчиненными?

Аканэ отстранилась и тяжело вздохнула, поправляя короткие каштановые волосы.

– Да... Нам передали досье на команду исполнителей. Один из них... Синья Когами. Он был блестящим инспектором, но его коэффициент превысил допустимую норму во время расследования старого нераскрытого дела. Он кажется таким опасным. Я боюсь, что не справлюсь с Доминатором, если возникнет внештатная ситуация.

Янтарные глаза девушки сузились, и на дне радужки на миг промелькнули звезды анализа. В ее памяти всплыли сотни криминалистических отчетов, оставшихся от воспоминаний гениев прошлого. Она знала о Когами все: его стиль рукопашного боя, пристрастие к крепким сигаретам «Спиннел», привычку анализировать улики через призму психологии убийцы и его личную вендетту против человека, чье имя пока не звучало в сводках Сивиллы.

– Когами — охотничий пес, Аканэ, – произнесла она тихо, заглядывая сестре прямо в глаза. – Псам не нужны приказы трусов. Им нужно уважение и четкая цель. Не пытайся давить на него авторитетом значка. Доверься его инстинктам там, где бессильны сенсоры Сивиллы. Система видит только цифры, но она слепа к человеческой воле. Запомни это.

Аканэ удивленно моргнула, пораженная глубиной и твердостью этих слов.

– Ты говоришь так, будто знаешь его лично...

– Я знаю природу вещей. Пойдем, я познакомлюсь с твоим отделом. И передай Синье, что если он продолжит курить дешевый табак в служебных помещениях, я заменю его зажигалку на термический заряд.

В холле послышались тяжелые шаги. Из лифта вышли двое мужчин в строгих темных костюмах. Впереди шел высокий, широкоплечий брюнет с резкими чертами лица и колючим, проницательным взглядом серых глаз. На поясе в специальной кобуре висел тяжелый угловатый корпус Доминатора.

Синья Когами замер, едва переступив порог приемной. Его острый взгляд бывалого сыщика мгновенно выхватил тонкую фигуру девушки с серебряными волосами. В его нос ударил тончайший, непостижимый аромат — жасмин, ментол и едва уловимый след высокооктанового синтетического топлива, которое использовали только на экспериментальных военных полигонах.

Их взгляды встретились. Когами почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок: эта девчонка смотрела на него не как юный аналитик из благополучной семьи, а как равный. Нет, как гроссмейстер, перед которым лежала шахматная доска с расставленными фигурами всей его жизни.

– Инспектор Цунэмори, – медленно произнес Когами, не сводя глаз с беловолосой. – А это, полагаю, ваш консультант?

– Моя двоюродная сестра, – с гордостью представила Аканэ, сделав шаг вперед. – Она окончила академию с отличием в четырнадцать лет.

– Наслышан, – Когами чуть прищурился. – В архивах аналитического отдела ходят легенды о призраке, который находит уязвимости в алгоритмах быстрее, чем дроны успевают отправить отчет в центральный кластер.

– Алгоритмы несовершенны, когда дело касается людей, обладающих свободной волей, мистер Когами, – ее голос прозвучал кристально чисто, разорвав стерильную тишину холла. – Особенно тех, кто прячется за масками благодетелей, цитируя Шекспира и Паскаля в заброшенных зернохранилищах.

Когами едва заметно вздрогнул. Мускулы на его челюсти напряглись. Цитаты... старое дело трехлетней давности, дело Сасаямы, в котором убийца оставлял за собой расчлененные тела, превращенные в чудовищные произведения искусства. Откуда пятнадцатилетняя девчонка могла знать о деталях, стертых из открытых баз Сивиллы высшим уровнем допуска?

Она не стала ждать его ответа. Развернувшись на каблуках легких ботинок, взметнув полами плаща, девушка направилась к выходу из здания.

– Мне пора, Аканэ, – бросила она через плечо. – В Синдзюку сегодня неспокойно. Не задерживайся на смене дольше положенного.

Выйдя на яркое дневное солнце, она глубоко вдохнула теплый городской воздух. Первый ход на доске Бюро был сделан. Когами получил наживку и теперь не совершит тех ошибок, которые в оригинальном сценарии стоили бы жизни Кагари и сломали бы судьбу Аканэ.

Она достала из кармана смартфон в титановом корпусе, смахнула блокировку и открыла закрытый мессенджер. Там уже мигало сообщение от Ран Хайтани:

*«Принцесса, мы с Риндо уже в Роппонги. Изана нервничает, Кисаки крутится вокруг него со своими глупыми графиками передела районов. Если ты не появишься через час, мы начнем развлекаться без тебя. И захвати те леденцы, которые ты привозила из Гонконга».*

Она набрала короткий ответ:

*«Буду через двадцать минут. Тронете людей Майки до начала официальных переговоров — переломаю обоим берцовые кости. Без анестезии».*

Убрав телефон, девушка оседлала байк. Впереди был длинный вечер, перекресток двух несовместимых миров — безумных уличных банд, жаждущих признания в крови, и механического бога Сивиллы, медленно сходящего с ума в своей идеальной башне. Но пока ее рука лежала на рукояти газа, этот хаос оставался под контролем идеального, не знающего пощады и боли разума.