← Назад к обзору

Любовь александр Комолов джокер

Цена тишины

Ночной Петербург всегда пах застарелым дождем и металлом. Александр Комолов стоял на широком балконе загородного дома Ворона, сжимая перила так сильно, что костяшки пальцев побелели. Внутри дома было тепло, пахло корицей и детской присыпкой — миром Вероники. А здесь, снаружи, дышала старая жизнь, та самая, от которой он бежал в Москву, надеясь сжечь все мосты.

– Не спится? – Голос Ворона раздался из темноты за спиной. Хозяин дома подошел почти бесшумно, протягивая Саше стакан с тяжелым янтарным напитком.

– Как тут уснешь, – Комолов принял стакан, но не отпил. – Ты же знаешь, я не верю в совпадения. Угнать мою машину, бросить её у твоего банка и оставить карту... Это не просто вызов, это детально проработанный сценарий.

– Шрам и Угол сейчас рыщут по городу, – Ворон облокотился на перила, глядя в сторону залива. – Твой «Гелик» уже на экспертизе. Одинцов со Скворцовым, конечно, будут рыть под тебя, такова их работа. Но меня больше беспокоит то, что Марина увидела твою семью.

Саша резко повернул голову. Его глаза блеснули холодным, опасным огнем.

– Марина — это прошлое. Она не дура, она всё поняла.

– Она-то поняла, – хмыкнул Ворон. – Но поймут ли те, кто устроил этот спектакль? Саша, ты привез сюда самое дорогое. Для твоих врагов Вероника и Адриана — это мишени.

Комолов ничего не ответил. Он вспомнил, как Вероника смотрела на него сегодня в кабинете. В её взгляде не было страха, только бесконечное доверие. Она верила, что он, её Саша, защитит их от всего мира. И эта вера давила на него сильнее, чем любая угроза.

В это время в гостевой спальне Марина Солнцева сидела на краю кресла, не в силах уйти. Вероника только что уложила Адриану в колыбель и теперь тихо поправляла кружевной бортик. В комнате горел только ночник, отбрасывая мягкие тени на стены.

– Она очень похожа на него, – тихо произнесла Марина, нарушая тишину. – Те же глаза, тот же упрямый разворот плеч, даже когда спит.

Вероника обернулась. На её лице не было враждебности, только легкая, едва уловимая печаль. Она жестом пригласила Марину выйти в небольшую гостиную при спальне, чтобы не разбудить ребенка.

– Саша говорил, что вы были очень близки, – Вероника присела на диван, кутаясь в кашемировую шаль. – Я знаю, что между вами произошло. Он не скрывал от меня ничего, Марина.

– Ничего? – Марина горько усмехнулась. – И он рассказал, как я отправила его в изгнание? Как он чуть не сломался тогда?

– Он рассказал, что вы спасли его, – мягко поправила Вероника. – Своим отказом вы дали ему шанс стать тем, кем он является сейчас. Мужем и отцом, а не просто тенью с колодой карт в кармане.

Марина замолчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она пришла сюда, полная гнева и ревности, желая увидеть «ту самую», что заняла её место. Но вместо куклы с обложки она встретила женщину, обладающую невероятной внутренней силой. Вероника не боролась с ней за прошлое Саши — она просто владела его настоящим.

– Вы в опасности, – резко сменила тему Марина. – Тот, кто подбросил машину, знает о вас. Питер — это не Москва, здесь стены имеют уши, а у стен этих часто в руках автоматы.

– Я знаю, – Вероника посмотрела на закрытую дверь спальни. – Но я пойду за ним в любой ад. Лишь бы он возвращался домой.

Внизу, в гараже, было шумно. Ерёма, закатав рукава рубашки, копался в планшете, подключенном к камерам наблюдения у банка. Рядом стояли Шрам и Угол, мрачные и сосредоточенные.

– Есть зацепка, – Ерёма ткнул пальцем в экран. – Посмотрите на водителя. Он выходит из машины в маске, но на запястье у него татуировка. Видите? Скорпион, обвивающий кинжал.

Шрам прищурился, всматриваясь в зернистое изображение.

– Это люди «Громилы» Паши. Но он же в крестах сидит уже второй год. Откуда у его шестерок такая дерзость?

– Значит, у них новый хозяин, – подал голос Угол. – И этот хозяин очень хорошо знает распорядок дня Джокера. Машину увели ровно в тот момент, когда Саша зашел в отель за документами. Охрану сняли тихо, без единого выстрела. Работали профи.

В этот момент в гараж спустился Комолов. Он уже сменил гражданский пиджак на черную кожаную куртку, а в кобуре на поясе привычно устроился верный ствол.

– Что нашли? – коротко бросил он.

– Татуировка «Скорпион», – ответил Ерёма. – Люди Паши. Но под кем они сейчас — вопрос.

– Я знаю, под кем, – Саша подошел к столу и взял со стола распечатку кадра. – Паша всегда был на побегушках у москвичей. Когда я уезжал из столицы, я перешел дорогу одному человеку. Его зовут Вальтер. Он занимается обналом и очень не любит, когда кто-то чище и удачливее него.

– Ты думаешь, он приехал за тобой сюда? – спросил Шрам.

– Он приехал не за мной, – Саша смял лист бумаги. – Он приехал за тем, что я у него забрал. Репутацию и тишину. Вальтер любит спецэффекты. Ограбление банка Ворона — это способ поссорить меня с местными. Он хочет, чтобы Питер выплюнул меня обратно, прямо ему в руки.

Телефон Комолова завибрировал. Неизвестный номер. Саша жестом приказал всем замолчать и включил громкую связь.

– Ну здравствуй, Александр, – голос в трубке был неприятным, скрежещущим, словно металл по стеклу. – Как тебе сюрприз у банка? Старые друзья оценили твой стиль?

– Вальтер, – спокойно произнес Саша, хотя в его глазах плясали искры ярости. – Ты совершил ошибку, приехав в этот город. Здесь не Москва. Здесь правила пишут другие люди.

– О, я заметил, – рассмеялся собеседник. – Особенно мне понравилась твоя прелестная жена. Вероника, кажется? И крошка Адриана... Такая маленькая, а уже в центре большой игры.

Саша почувствовал, как холодная волна пробежала по позвоночнику. Он взглянул на Ворона, который уже давал знаки своим людям перекрывать все выходы из дома.

– Если ты хоть пальцем их тронешь... – начал Комолов, но его перебили.

– Не кипятись, Джокер. Мне не нужны их жизни. Мне нужно, чтобы ты вернул долг. Завтра в полночь, на старом причале. Один. Принесешь то, что взял в Москве. Иначе... ну, ты сам понимаешь. Колыбельные петь будет некому.

Связь оборвалась. В гараже повисла тяжелая, густая тишина.

– Он следит за домом, – прошептал Ерёма. – Как он узнал про ребенка?

– У нас крыса, – Ворон обвел взглядом присутствующих. – И я найду её раньше, чем взойдет солнце. Шрам, Угол — полную блокировку периметра. Никто не входит и не выходит.

Комолов развернулся и бросился наверх. Он ворвался в гостиную, где Марина и Вероника всё еще сидели вместе. Марина вскочила, увидев его лицо.

– Саша, что случилось? – Вероника подошла к нему, коснувшись его дрожащих от напряжения рук.

– Собирайся, – голос Саши был хриплым. – Вы уезжаете. Сейчас же. Марина, мне нужна твоя помощь.

Марина кивнула, не задавая лишних вопросов. Она видела, что ситуация вышла из-под контроля.

– Куда ты их отправишь? – спросила она. – У Ворона самое безопасное место.

– Оказывается, нет, – Саша посмотрел на жену. – Ника, послушай меня. Это важно. Сейчас ты поедешь с Мариной. Она отвезет вас в безопасное место, о котором не знает даже Ворон. Я приеду за вами, как только всё закончится.

– Саша, я не оставлю тебя здесь одного, – Вероника вцепилась в его куртку. – Ты обещал, что мы всегда будем вместе!

– Я обещаю, что выживу, – он прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы. – Но сейчас я должен быть охотником, а не мишенью. С тобой и дочерью я слаб. Увези её, Ника. Сделай это ради Адрианы.

Спустя десять минут черный внедорожник Марины Солнцевой медленно выехал за ворота особняка. В салоне было тихо. Вероника прижимала к себе спящую дочь, а Марина, вцепившись в руль, внимательно следила за зеркалами заднего вида.

– Ты действительно его любишь, да? – спросила Марина, когда они выехали на трассу.

Вероника посмотрела на неё. Её глаза были полны слез, но голос звучал твердо.

– Больше жизни. А вы?

Марина промолчала. Она смотрела на дорогу, понимая, что в этой войне ей отведена странная роль — защищать счастье человека, который никогда не будет принадлежать ей.

Тем временем в порту, среди ржавых контейнеров, Одинцов и Скворцов осматривали подозрительный склад.

– Глянь, Скворец, – Одинцов указал на свежие следы шин. – Здесь был «Гелендваген». И судя по всему, не один.

– Думаешь, наш Джокер ведет двойную игру? – Скворцов поднял с земли обрывок карты. Это была дама червей, перечеркнутая черным маркером.

– Нет, – Одинцов нахмурился. – Джокер играет ва-банк. Но в этой колоде слишком много лишних карт.

Внезапно склад осветили яркие вспышки фар. Несколько машин окружили полицейских. Из центрального автомобиля вышел высокий мужчина в дорогом пальто. Вальтер.

– Господа офицеры, – он улыбнулся, и эта улыбка больше походила на оскал. – Вы ищете Александра Комолова? Боюсь, вы немного опоздали. Сегодня в этом городе сменится власть. И лучше бы вам быть на правильной стороне.

– Ты кто такой? – Скворцов потянулся к кобуре, но тут же замер под прицелом нескольких лазерных указок, заплясавших на его груди.

– Я тот, кто пришел забрать свое, – Вальтер подошел ближе. – Передайте вашему Ворону, что его время вышло. А Джокеру... передайте, что его жена очень мило смотрится в прицеле снайперской винтовки.

В это время Саша Комолов стоял в центре пустого кабинета Ворона. Перед ним на столе лежала та самая колода карт, с которой он когда-то начинал свой путь в Петербурге. Он медленно перетасовал её, и звук разлетающихся карт напомнил шелест сухих листьев.

– Ну что, старый друг, – Ворон вошел в комнату, держа в руках автомат. – Пойдем на причал?

– Пойдем, – Саша вытащил из колоды одну карту и положил её на стол рубашкой вверх. Это был Джокер. – Только на этот раз играть будем не по правилам.

Город за окном замер в ожидании бури. Марина Солнцева, петляя по темным переулкам, везла Веронику и Адриану в старую квартиру своей матери, надеясь, что это место станет их спасением. Она не знала, что за ними, на почтительном расстоянии, следует неприметная серая машина, водитель которой методично докладывал в рацию:

– Объект под присмотром. Ждем команду.

Ставки были сделаны. В эту ночь Питер должен был узнать, на что способен человек, которому нечего терять, кроме любви, которую он искал всю свою жизнь. Комолов знал: завтра он либо вернется к жене и дочери героем, либо навсегда останется легендой, чей смех будет слышен в шуме невской волны.

– Ника, – прошептал он, глядя на свое отражение в темном стекле. – Подожди еще немного. Я скоро буду.

А в тишине квартиры на окраине маленькая Адриана внезапно проснулась и заплакала, словно чувствуя, что её отец сейчас вступает в самую опасную игру в своей жизни. Игра, где на кону не деньги и не власть, а право просто быть счастливым.