любовь к отчиму
Шёпот греха в стенах тишины
Утро понедельника встретило Т/И серым небом и липким чувством тревоги, которое не покидало её с тех пор, как Чонгук переступил порог их дома. Каждое движение отзывалось в теле фантомными прикосновениями его горячих рук, а в ушах всё ещё звучал его властный шепот. Мать, как обычно, упорхнула на работу пораньше, оставив на столе записку с сердечками и напоминанием, что Чонгук, «такой заботливый», обещал завезти какие-то продукты вечером.
Т/И стояла перед зеркалом, судорожно замазывая консилером небольшое пятнышко на шее. Это был не засос, скорее след от его зубов, оставленный в порыве какой-то животной страсти, которую он даже не пытался скрывать.
– Ненавижу, – прошептала она своему отражению. – Ненавижу его. Ненавижу себя.
Колледж должен был стать спасением, территорией, где Чонгук не имел власти. Но стоило ей войти в холл, как она наткнулась на Чимина. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: глаза покраснели, челюсти плотно сжаты.
– Т/И, стой! – Он перегородил ей путь, игнорируя поток студентов, обтекающих их с двух сторон. – Нам нужно поговорить. Кто этот парень? Только не ври мне, что он просто «друг мамы». Я видел, как он на тебя смотрел. Так смотрят на добычу, а не на дочь будущей жены.
– Чимин, пожалуйста, не здесь, – Т/И попыталась пройти мимо, но он мягко, но настойчиво взял её за локоть.
– Ты его боишься? Он тебе угрожает? Если он что-то сделал... – голос Чимина сорвался на рычание. – Я клянусь, я его из-под земли достану. У моего отца есть связи, мы можем...
– Чимин, прекрати! – Т/И выдернула руку. – У него тоже есть связи. И бизнес. И он... он просто сложный человек. У нас всё под контролем. Иди на пары.
Она почти бегом бросилась в аудиторию, чувствуя на себе его растерянный и обиженный взгляд. Весь день превратился в сплошную полосу препятствий. Лиса, заметив её состояние, пыталась развеселить подругу, рассказывая нелепые сплетни о профессоре химии, который якобы тайно подрабатывает диджеем в стриптиз-клубе.
– Представляешь, Т/И, – Лиса активно жестикулировала, едва не сбив стопку тетрадей с парты. – Тэхён клянется, что видел его в субботу в «Неоновом раю»! Говорит, тот был в кожаных штанах и с блестками на бороде.
Т/И вымученно улыбнулась.
– Тэхёну верить — себя не уважать. Он в прошлый раз утверждал, что видел единорога в центральном парке, а это оказался просто пони с приклеенным рогом из папье-маше.
– Зато весело было! – Тэхён, незаметно подкравшийся сзади, навис над ними, сияя своей фирменной квадратной улыбкой. – Кстати, Т/И, я тут подумал... Раз уж твой «отчим» такой строгий, может, мы сегодня сбежим с последней лекции? В торговом центре открыли новую зону с автоматами. Я выбью тебе самого большого плюшевого медведя, чтобы он охранял твой сон от всяких... подозрительных типов.
Т/И посмотрела на него, и на мгновение ей действительно захотелось согласиться. Забыться в глупых играх, смеяться над тем, как Тэхён в очередной раз проигрывает автомату с клешней, и чувствовать себя обычной восемнадцатилетней девчонкой, чья главная проблема — не сданный вовремя реферат.
– Прости, Тэ, не сегодня. Мне нужно в магазин, мама просила купить кучу всего к ужину.
После занятий Т/И направилась в ближайший супермаркет. Ей хотелось максимально оттянуть момент возвращения домой. Она бродила между рядами с тележкой, бездумно разглядывая этикетки, когда вдруг увидела знакомый силуэт в конце отдела с винами.
Это был Чонгук. Он стоял спиной к ней, разговаривая с кем-то по телефону. Его голос, даже приглушенный расстоянием, заставил её сердце пропустить удар.
– Я сказал, что документы будут готовы к среде, – чеканил он. – Мне плевать на задержки. Суджин ничего не заподозрит, она слишком занята планированием нашего «светлого будущего». Да, девчонка тоже под контролем. Она оказалась... податливее, чем я думал.
Т/И почувствовала, как кровь отливает от лица. «Податливее»? Он говорил о ней как о вещи, как о части сделки.
В панике она резко развернула тележку, едва не сбив пожилую женщину с корзинкой.
– Ой, простите, извините! – пролепетала Т/И, пятясь назад.
Ей нужно было исчезнуть. Она нырнула в ряд с бытовой химией, спрятавшись за огромной пирамидой из упаковок стирального порошка. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Через щель между коробками она видела, как Чонгук медленно идет по главному проходу, оглядываясь по сторонам. Он словно чувствовал её присутствие, его ноздри чуть подрагивали, а взгляд был сосредоточенным и опасным.
– Где же ты, маленькая мышка? – негромко произнес он, проходя мимо её укрытия.
Т/И затаила дыхание, прижав ладонь ко рту. В этот момент её телефон в кармане джинсов начал вибрировать. Звонил Тэхён. Звук вибрации в тишине отдела показался ей грохотом грома. Она судорожно нажала на сброс, молясь, чтобы Чонгук не услышал.
Он остановился всего в метре от неё. Т/И видела его начищенные до блеска туфли. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он хмыкнул и пошел дальше, к выходу.
Она просидела за порошком еще минут десять, прежде чем решилась выйти. Дрожащими руками она схватила первую попавшуюся бутылку молока и пачку печенья, расплатилась на кассе самообслуживания и выскочила на улицу, ловя такси.
Дома было тихо, но эта тишина не приносила покоя. Т/И быстро разложила покупки и ушла в свою комнату, заперев дверь на замок. Она знала, что это не поможет — у Чонгука наверняка был запасной ключ от всех дверей в этом доме.
Вечер наступил незаметно. Пришла мама, шумная и веселая, принесла пирожные. А через полчаса раздался звук открывающейся входной двери. Чонгук вошел в квартиру так, словно владел ею уже много лет.
– Т/И, дорогая, спускайся! Чонгук пришел! – крикнула мать снизу.
Т/И глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла из комнаты. Она спускалась по лестнице, стараясь выглядеть максимально равнодушной.
Чонгук стоял в прихожей, снимая пиджак. Его взгляд мгновенно нашел её.
– Здравствуй, Т/И, – он улыбнулся одними губами. – Видел сегодня в магазине похожую на тебя девушку. Она так забавно пряталась за стиральным порошком. Ты не знаешь, кто бы это мог быть?
Т/И замерла на последней ступеньке. Мать рассмеялась, проходя на кухню.
– Ой, Чонгук, ты вечно шутишь! Наша Т/И ненавидит магазины, она бы там и минуты лишней не пробыла.
Чонгук подошел к девушке вплотную, сокращая дистанцию до минимума. Он наклонился к её уху, и его голос стал едва слышным шепотом, от которого у неё по спине пробежали мурашки.
– Плохо прячешься, детка. В следующий раз я не пройду мимо. Я вытащу тебя оттуда и накажу прямо на глазах у изумленной публики. Ты ведь этого хочешь? Чтобы все узнали, какая ты на самом деле?
– Ты сумасшедший, – выдохнула она, пытаясь отстраниться.
– Я целеустремленный, – поправил он, схватив её за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. – Твоя мать сейчас на кухне, она счастлива. Не порти ей праздник своими капризами. Просто будь хорошей девочкой, и, возможно, я позволю тебе завтра сходить в кино с твоими щенками из колледжа.
– Они мне не щенки! – Т/И дернулась, освобождаясь от его хватки. – Они мои друзья. И они в сто раз лучше тебя.
– Друзья? – Чонгук усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. – Те, что пускают слюни на твои коленки? Поверь, Т/И, они не знают, что с тобой делать. А я знаю.
Ужин прошел в тягостном напряжении, которое замечала только Т/И. Мать увлеченно рассказывала о новой методике лечения, которую внедрили в их больнице, а Чонгук внимательно слушал, кивал и время от времени подливал ей вино. При этом его нога под столом намеренно касалась ноги Т/И. Сначала он просто слегка задевал её щиколотку, но затем его ступня начала медленно подниматься выше, поглаживая голень.
Т/И сидела, окаменев. Она боялась пошевелиться, боялась, что мать заметит её странную позу или выражение лица.
– Т/И, ты почему ничего не ешь? – спросила мать, заметив, что дочь просто ковыряет вилкой в тарелке. – Совсем аппетита нет?
– Наверное, в колледже перекусила, – ответил за неё Чонгук, не сводя с девушки пожирающего взгляда. – Молодым организмам нужно много энергии. Особенно когда они так активно... учатся.
После ужина мать ушла в ванную, а Т/И бросилась к лестнице, надеясь скрыться в своей комнате. Но Чонгук перехватил её в коридоре, прижав к стене рядом с большой напольной вазой.
– Куда так спешишь? Мы еще не закончили наш разговор о правилах поведения, – его руки легли ей на талию, рывком притягивая ближе.
– Пусти меня, сейчас мама выйдет! – прошипела Т/И, упираясь ладонями в его грудь.
– У нас есть еще минимум десять минут, – он запустил руку под её футболку, и его холодные пальцы коснулись нежной кожи живота, поднимаясь выше к ребрам. – Ты сегодня была такой дерзкой в магазине. Мне это понравилось. Но дома ты должна быть другой.
Его ладонь накрыла её грудь, сжимая её через тонкую ткань лифчика. Т/И закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Это было унизительно, страшно и... возбуждающе до дрожи в коленях. Она ненавидела себя за то, что её тело откликалось на его прикосновения, что дыхание становилось прерывистым, а внизу живота начинал разгораться знакомый пожар.
– Посмотри на меня, – скомандовал он.
Т/И подняла глаза. В полумраке коридора его лицо казалось маской античного бога — прекрасного и безжалостного.
– Ты моя, Т/И. Не важно, сколько парней будут крутиться вокруг тебя в колледже. Не важно, на ком я женюсь ради бизнеса. Ты — моя личная территория. И если я узнаю, что кто-то из твоих «друзей» позволил себе лишнее... поверь, они очень быстро исчезнут из твоей жизни.
Он резко отпустил её, когда послышался шум открывающейся двери в ванной. Т/И, пошатываясь, бросилась наверх, едва не споткнувшись на ступеньках.
Закрывшись в комнате, она сползла по двери на пол. Её трясло. Она понимала, что Чонгук — это капкан, который захлопнулся в тот самый миг, когда он впервые посмотрел на неё. И самое страшное было не то, что он был с её матерью ради денег. Самое страшное было то, что она, Т/И, начала привыкать к этому шепоту греха в стенах собственного дома.
Она подошла к окну и увидела, как внизу, на тротуаре, стоит Чимин. Он просто стоял там, глядя на её окна, словно верный пес, охраняющий свою хозяйку. Т/И прижалась лбом к холодному стеклу. Ей хотелось крикнуть ему, чтобы он уходил, чтобы спасался, пока Чонгук не разрушил и его жизнь. Но она лишь смотрела, как его силуэт растворяется в ночной темноте, понимая, что теперь она совсем одна в этом бархатном аду.
Ночью ей снова не давали уснуть звуки из соседней комнаты. Но на этот раз Т/И не закрывала уши подушкой. Она слушала, сжимая в руках одеяло, и ненавидела каждое мгновение этой тишины, которая на самом деле была полна криков её умирающей невинности.
Утром Чонгука снова не было. Но на кухонном столе лежала небольшая коробочка, перевязанная черной лентой. Внутри Т/И нашла изящный золотой браслет в виде змеи, кусающей себя за хвост. И записку, написанную размашистым, уверенным почерком:
«Носи это всегда. Пусть это напоминает тебе, кто твой настоящий хозяин. Увидимся вечером, маленькая мышка».
Т/И хотела выбросить браслет в мусорное ведро, но рука дрогнула. Она надела его на запястье, чувствуя, как холодный металл обжигает кожу. Змея замкнулась. Круг замкнулся. Теперь она была частью его игры, и правила устанавливал не закон, не мораль, а Чон Чонгук.
В колледже Тэхён попытался подойти к ней, но Т/И лишь покачала головой и прошла мимо, пряча руку с браслетом в длинном рукаве кофты. Она видела, как Чимин провожает её подозрительным взглядом, замечая перемену в её поведении. Но она больше не могла позволить им быть рядом. Чонгук ясно дал понять: любой, кто приблизится к ней, станет мишенью.
Дни превращались в бесконечный цикл ожидания и страха. Колледж стал местом, где она скрывалась от реальности, а дом — местом, где реальность настигала её в самом извращенном виде. Мать продолжала сиять, планируя свадьбу, не замечая, что её дочь медленно увядает, превращаясь в тень самой себя.
Однажды, когда Т/И возвращалась из библиотеки, её остановил Чимин в пустом коридоре.
– Что это? – Он резко перехватил её руку, задирая рукав кофты. Золотая змея блеснула в свете ламп. – Откуда у тебя это, Т/И? Это стоит целое состояние.
– Это... подарок мамы, – соврала она, пытаясь вырваться.
– Ложь! – Чимин прижал её к шкафчикам. – Твоя мать не покупает такие вещи. Это он, да? Этот Чонгук? Т/И, скажи мне правду, что происходит? Он тебя шантажирует?
– Уйди, Чимин! Просто оставь меня в покое! – закричала она, чувствуя, как слезы начинают течь по щекам.
– Нет, не оставлю. Я люблю тебя, Т/И. И я не позволю этому ублюдку сломать тебя.
Он попытался обнять её, прижать к себе, чтобы успокоить. И в этот момент Т/И увидела в конце коридора Чонгука. Он стоял там, прислонившись к стене, и в его руках был телефон. Он снимал их. На его лице играла та самая хищная улыбка, которая не сулила ничего хорошего.
Чонгук медленно убрал телефон в карман и поманил её пальцем.
Т/И оттолкнула Чимина и, не оглядываясь, побежала к выходу. Она знала, что сегодня вечером цена её «проступка» будет особенно высокой. И она знала, что больше не может бежать. Змея на её запястье сжалась еще сильнее, напоминая о том, что она — добыча, которая сама пришла в пасть к охотнику.