← Назад к обзору

Любовь между двух девочек

Власть и подчинение

Школьные коридоры на следующий день казались Кире бесконечными лабиринтами, залитыми слишком ярким, болезненным светом люминесцентных ламп. Каждый звук — скрип подошв о линолеум, хлопанье дверей, звонкий смех одноклассников — отдавался в ее голове тяжелым пульсом. Она чувствовала себя так, словно на ней была невидимая метка, клеймо, которое Настя оставила вчера вечером в той темной комнате.

Настя появилась перед вторым уроком. Она шла по коридору с той же безупречной осанкой, держа учебники так, словно это были атрибуты власти. На ней была идеально отглаженная белая блузка, и ни один волосок не выбивался из ее прически. Глядя на нее, никто бы и в жизни не заподозрил, какими холодными и цепкими могут быть эти пальцы.

– Привет, – Настя остановилась рядом с Кирой у подоконника.

Ее голос был ровным, лишенным вчерашних вкрадчивых ноток, но взгляд, скользнувший по лицу младшей девочки, был собственническим.

– Привет, – Кира едва нашла в себе силы ответить, чувствуя, как предательски краснеют уши.

– Ты сегодня бледная, – Настя сделала шаг ближе, сокращая расстояние до опасного минимума. – Плохо спала?

– Я долго не могла уснуть, – честно призналась Кира, опуская глаза.

Настя усмехнулась. Это была та самая мимолетная, торжествующая улыбка, которую Кира видела вчера.

– Мысли мешали? Или ощущения? – Настя понизила голос, так что ее слова были слышны только Кире. – После школы зайдешь ко мне. У меня есть для тебя задание.

– Задание? – Кира удивленно вскинула голову. – Какое еще задание?

– Узнаешь, – отрезала Настя. – И не опаздывай. Я не люблю ждать.

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Кира смотрела ей в спину, чувствуя, как внутри всё сжимается от странной смеси страха и предвкушения. Весь оставшийся учебный день прошел для нее как в тумане. Она механически записывала лекции, отвечала невпопад и постоянно поправляла воротник, хотя знала, что никаких видимых следов Настя не оставила. Физических — нет. Но психологически Кира чувствовала себя связанной по рукам и ногам.

Когда уроки закончились, ноги сами понесли ее к знакомому дому. Кира стояла перед дверью квартиры Насти несколько минут, пытаясь выровнять дыхание. Она знала, что за этой дверью привычные правила больше не действуют.

Настя открыла дверь почти сразу. На ней была домашняя одежда — свободная черная футболка и короткие шорты, но даже в таком виде она выглядела устрашающе уверенной в себе.

– Проходи, – Настя отступила в сторону, пропуская гостью. – Разувайся и иди в мою комнату.

Кира послушно выполнила приказ. В комнате Насти царил идеальный порядок. На столе лежали аккуратно сложенные тетради, а на кровати не было ни единой складки. Настя вошла следом и закрыла дверь на защелку. Этот щелчок прозвучал для Киры как приговор.

– Садись, – Настя указала на стул в центре комнаты, а сама опустилась на край стола, скрестив ноги. – Ты ведь понимаешь, Кира, что вчерашнее было не случайностью?

– Понимаю, – прошептала Кира, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Мы начали определенный процесс, – Настя внимательно изучала ногти, прежде чем снова перевести взгляд на подругу. – Мне нравится твоя покорность, но я хочу проверить, насколько далеко она заходит. Ты сказала, что хочешь, чтобы я не останавливалась. Это серьезное заявление.

Настя поднялась и медленно обошла стул, заходя Кире за спину. Кира замерла, боясь пошевелиться. Она чувствовала присутствие Насти затылком, кожей, каждым нервом.

– Встань, – тихо скомандовала Настя.

Кира поднялась. Она была чуть ниже Насти, и эта разница в росте сейчас казалась ей колоссальной. Настя положила руки ей на плечи, слегка сдавливая их.

– Сегодня ты будешь делать только то, что я скажу. Никаких вопросов, никаких возражений. Если я увижу хоть тень сомнения, мы закончим всё прямо сейчас, и ты больше никогда не переступишь порог этого дома. Ты согласна?

– Да, – голос Киры дрогнул, но прозвучал отчетливо.

Настя развернула ее к себе лицом. В ее глазах горел холодный огонь экспериментатора.

– Раздевайся, – просто сказала она.

Кира застыла. В комнате было светло, за окном еще не стемнело, и это требование казалось ей невыполнимым в своей наготе.

– Настя... – начала она, но тут же осеклась под ледяным взглядом.

– Я предупреждала, Кира. Никаких возражений. Либо ты подчиняешься, либо уходишь.

Кира сглотнула. Дрожащими пальцами она начала расстегивать пуговицы школьной блузки. Она чувствовала на себе тяжелый, оценивающий взгляд Насти, который не пропускал ни одного ее движения. Когда блузка упала на пол, Кира инстинктивно попыталась прикрыться руками, но Настя тут же перехватила ее запястья.

– Не прячься от меня, – Настя смотрела на нее с пугающим спокойствием. – Ты здесь для моего удовольствия и для своего познания. Продолжай.

Когда последняя деталь одежды оказалась на полу, Кира почувствовала себя абсолютно беззащитной. Холодный воздух комнаты обжигал кожу, но еще сильнее обжигал взгляд Насти. Старшая девочка медленно обошла вокруг нее, словно осматривая приобретенную вещь.

– У тебя красивая кожа, – Настя провела кончиками пальцев по позвоночнику Киры, заставляя ту вздрогнуть и выгнуться. – Такая чувствительная.

Настя подошла к шкафу и достала оттуда тонкий шелковый шарф. Кира наблюдала за ней с нарастающей тревогой.

– Подойди к кровати и ляг на живот, – приказала Настя.

Кира послушно исполнила требуемое, зарываясь лицом в прохладное покрывало. Она слышала шаги Насти, чувствовала, как матрас прогибается под ее весом.

– Руки за спину, – голос Насти звучал теперь совсем близко, прямо над ухом.

Кира завела руки назад, и через мгновение почувствовала мягкую, но прочную ткань шарфа, стягивающую ее запястья. Настя завязала узел умело и крепко, лишая Киру возможности использовать руки.

– Теперь ты полностью в моей власти, – прошептала Настя. – Ты не можешь пошевелиться без моего разрешения. Тебе страшно?

– Немного, – выдохнула Кира в подушку.

– Страх — это хорошо. Он обостряет чувства, – Настя начала медленно проводить ладонью по спине Киры, от шеи до поясницы. – Ты чувствуешь, как твоё тело отзывается? Ты вся дрожишь.

Настя наклонилась и начала покрывать спину Киры короткими, властными поцелуями, иногда слегка прикусывая кожу. Кира закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Это было странное ощущение — смесь боли и острого, пронзительного наслаждения, которое разливалось по телу жаркой волной.

– Ты должна научиться принимать всё, что я даю, – Настя перевернула Киру на спину.

Связанные руки оказались под телом, что заставило Киру выгнуть грудь навстречу Насте. Старшая девочка нависла над ней, удерживая ее взгляд своим.

– Смотри на меня, – потребовала Настя. – Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты ломаешься.

Настя начала ласкать Киру, действуя уверенно и методично. Ее движения не были нежными; в них чувствовалось желание подчинить, заставить тело младшей девочки работать по ее правилам. Кира чувствовала, как ее воля окончательно улетучивается, сменяясь первобытным желанием угодить, подчиниться этому напору.

– Пожалуйста... – сорвалось с губ Киры, когда напряжение стало почти невыносимым.

– Что «пожалуйста»? – Настя остановилась, глядя на нее сверху вниз с жестоким любопытством. – Ты хочешь, чтобы я закончила? Или хочешь большего?

– Большего... пожалуйста, Настя, – Кира едва узнавала собственный голос, ставший хриплым и низким.

Настя усмехнулась и продолжила, увеличивая темп. Она знала, что делает. Она видела, как зрачки Киры расширяются, как ее дыхание становится рваным, как она судорожно пытается двигаться в такт ее рукам, несмотря на связанные запястья.

– Ты моя, – прошептала Настя, когда Кира достигла предела. – Только моя. Ты понимаешь это?

– Да... да, – Кира задыхалась, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи искр.

Когда всё закончилось, Настя не сразу развязала ее. Она некоторое время просто лежала рядом, наблюдая за тем, как к Кире возвращается осознание реальности. В комнате уже сгустились сумерки.

– Теперь ты понимаешь разницу? – Настя приподнялась на локте, глядя на раскрасневшееся лицо подруги. – Между тем, что ты думала о себе, и тем, кто ты есть на самом деле?

Кира молчала, не в силах подобрать слова. Она чувствовала себя опустошенной и одновременно наполненной чем-то новым, тяжелым и темным.

– Ты — ведомая, Кира. В тебе нет стержня, который позволил бы тебе сопротивляться мне. И тебе это нравится. Это дает тебе свободу не выбирать.

Настя наконец развязала шарф. На запястьях Киры остались красные отметины. Настя коснулась их губами, но в этом жесте не было раскаяния — только маркировка своей территории.

– Можешь одеваться, – Настя встала с кровати и подошла к окну, закуривая тонкую сигарету, чего никогда не делала при взрослых. – На сегодня всё.

Кира медленно поднимала одежду с пола. Ее руки всё еще немного дрожали. Она чувствовала себя странно — словно она стала частью какого-то тайного ордена, где Настя была верховным жрецом.

– Завтра после школы мы пойдем в парк, – Настя выпустила струю дыма в окно, не оборачиваясь. – Будешь идти в двух шагах позади меня. И не вздумай заговаривать первой.

– Хорошо, Настя, – тихо ответила Кира.

Она вышла из квартиры, чувствуя, как вечерняя прохлада бьет в лицо. Мир вокруг казался прежним, но для нее он изменился навсегда. Она знала, что завтра будет новый день, новое подчинение и новая порция той странной, болезненной зависимости, без которой она теперь, кажется, уже не могла дышать. А Настя, оставшись в темноте комнаты, улыбалась своим мыслям. Она нашла идеальный материал для лепки, и она не собиралась останавливаться, пока не создаст шедевр абсолютной покорности.