← Назад к обзору

Любовь монарх

Эхо тишины и аромат лилий

День в Сеуле выдался необычайно солнечным, но для Сон Сухо этот свет казался слишком ярким, почти ослепляющим. Несмотря на утреннюю решимость и поддержку родителей, в школе всё пошло не по плану. Стоило ему увидеть Юкио в коридоре — высокого, спокойного, с книгой в руках, — как все заготовленные слова рассыпались в прах. Сухо лишь неловко кивнул, пробормотал что-то невнятное и позорно ретировался в противоположную сторону.

Вернувшись домой, он чувствовал себя выжатым лимоном. Стыд за собственное малодушие жег изнутри сильнее, чем пламя дракона. Сухо заперся в своей комнате, упав на кровать и закрыв лицо подушкой.

– Наследник Теневого Монарха... – простонал он в пустоту. – Сражался с берсерками, не дрогнул перед легионами, а перед обычным парнем превращаюсь в желе. Позор.

Тем временем в гостиной Сон Джинву и Ча Хаин обменялись многозначительными взглядами. Они слышали, как хлопнула дверь в комнате сына, и чувствовали его подавленное состояние.

– Кажется, план «просто поздороваться» провалился, – тихо заметила Хаин, снимая фартук.

– Он слишком сильно на себя давит, – Джинву поднялся с дивана, его движения были привычно грациозными. – Ему нужно время, но нам не помешало бы узнать чуть больше о предмете его воздыханий. Не как охотникам, а как родителям.

– Ты предлагаешь... проследить за ним? – Хаин лукаво прищурилась. – Теневой Монарх собирается заниматься слежкой за школьником?

– Я называю это «сбором информации для обеспечения безопасности семьи», – с легкой улыбкой ответил Джинву. – Прогуляемся?

Они вышли на улицы города, скрыв свое присутствие настолько, чтобы не привлекать лишнего внимания обычных людей, но при этом наслаждаясь обществом друг друга. Сеул кипел жизнью, и в этом потоке лиц они почти сразу заметили его.

Окумура Юкио выделялся в толпе, даже не стараясь этого делать. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая атлетический разворот плеч, и свободные серые штаны. Темно-фиолетовая рубашка была небрежно повязана на бедрах, а на ногах — тяжелые, но стильные ботинки. Его короткие волосы слегка колыхались на ветру, а на губах играла едва заметная, мягкая улыбка.

– У него действительно необычная аура, – шепнула Хаин, когда они на почтительном расстоянии следовали за юношей. – Сухо прав, он притягивает взгляд. В нем есть какая-то... чистота.

Джинву кивнул, не сводя глаз с парня. Он видел не только внешность. Он видел, как уверенно Юкио держится, как люди неосознанно уступают ему дорогу, привлеченные его спокойной энергией.

Юкио достал беспроводные наушники, вставил их в уши и, кажется, полностью погрузился в свой мир. Он шел по улице легкой, пружинистой походкой, пока не остановился у небольшого цветочного магазина на углу.

Родители Сухо замерли в тени соседнего здания, наблюдая. Юкио долго и придирчиво выбирал цветы. В итоге он вышел с охапкой белоснежных лилий и небольшим пакетом, в котором угадывались мягкие игрушки.

– Цветы и игрушки? – удивилась Хаин. – Может быть, у него свидание? Или он идет к младшей сестре?

– Направление, в котором он идет, не похоже на район с кафе или парками аттракционов, – заметил Джинву, его голос стал серьезнее.

Юкио свернул с оживленного проспекта в сторону холмистой части города, где располагалось старое городское кладбище. Это было тихое, ухоженное место, утопающее в зелени деревьев, которые в это время года начинали окрашиваться в золото.

Джинву и Хаин бесшумно следовали за ним, скрываясь в тени вековых сосен. Юкио шел уверенно, явно зная дорогу наизусть. Наконец он остановился перед небольшим семейным участком.

Там стояло несколько надгробий. Юкио опустился на колени, бережно положив лилии на гранитную плиту. Достав из пакета двух плюшевых медвежат, он аккуратно усадил их у основания меньших памятников.

– Десять лет... – донесся до Джинву его тихий голос, лишенный привычной школьной беззаботности. – Привет, мам. Привет, пап. Привет, сестренка.

Хаин невольно прижала руку к груди. Она видела даты на камнях. Трагедия десятилетней давности, когда один из первых серьезных разломов открылся прямо в жилом квартале, унесла жизни сотен людей. Судя по всему, семья Окумура была среди них.

Юкио сидел неподвижно несколько минут. Его спина была прямой, но в наклоне головы чувствовалась невыразимая печаль. Он не плакал — казалось, он выплакал все слезы давным-давно. Теперь в его скорби была лишь тихая, светлая грусть.

– Я стараюсь, – прошептал он, поправляя лепесток лилии. – Сухо сегодня снова смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но испугался. Он забавный. И очень искренний. Думаю, он бы вам понравился.

Джинву замер. Услышать имя сына из уст этого парня в такой интимный момент было неожиданно.

Внезапно тишину кладбища нарушил звонок мобильного телефона. Юкио вздрогнул, выпрямился и достал аппарат из кармана. На экране высветилось: «Бабушка».

Он глубоко вздохнул, стирая с лица остатки меланхолии, и нажал на кнопку принятия вызова. Его голос мгновенно изменился, став теплым и бодрым.

– Да, бабуля? Я уже заканчиваю. Да, принес лилии, как ты просила. И игрушки тоже. Нет, я не голоден, но с удовольствием поем твой суп, когда вернусь.

Он слушал собеседницу, и на его лице снова появилась та самая солнечная улыбка, которая так очаровала Сухо.

– Не переживай, я скоро буду. Да, я помню, что нужно зайти в аптеку. Люблю тебя. Скоро буду.

Юкио убрал телефон, еще раз коснулся рукой холодного камня надгробия и поднялся. Он постоял еще секунду, глядя на небо, а затем развернулся и пошел к выходу, проходя совсем рядом с местом, где укрылись Джинву и Хаин.

Когда он скрылся за воротами кладбища, Хаин вышла из тени. В ее глазах стояли слезы.

– Джинву... он совсем один, если не считать бабушки. Столько боли за этой улыбкой.

– Он не сломался, – негромко произнес Теневой Монарх, выходя следом. – В нем нет тьмы или жажды мести. Только ответственность и любовь к тем, кто остался. Теперь я понимаю, почему Сухо так тянется к нему. Сила Сухо — это тень, а Юкио... он как свет, который не обжигает, а согревает.

– Наш сын выбрал удивительного человека, – Хаин улыбнулась, вытирая глаза. – Но теперь мне еще больше хочется им помочь. Сухо должен знать, через что прошел этот мальчик. Это сделает его чувства глубже.

– Нет, – покачал головой Джинву. – Сухо должен узнать это сам. Любовь — это путь, который они должны пройти вдвоем, без нашего вмешательства. Но... – он на мгновение замолчал, глядя в сторону ушедшего Юкио. – Мы присмотрим, чтобы никакие тени прошлого не помешали этому свету.

Они возвращались домой в молчании, каждый думая о своем. Джинву вспоминал свои первые шаги в качестве охотника, когда каждый день мог стать последним, и как важно было иметь кого-то, ради кого хотелось возвращаться. Хаин думала о том, как хрупок мир обычных людей и как ценно то мужество, с которым Юкио несет свою ношу.

Когда они вошли в квартиру, Сухо всё еще сидел на кухне, уныло ковыряя палочками в тарелке с остывшим рисом.

– О, вы вернулись, – буркнул он, не поднимая глаз. – Где были?

Хаин подошла к нему и нежно приобняла за плечи, поцеловав в макушку.

– Просто гуляли, сынок. Дышали свежим воздухом.

Джинву сел напротив сына и внимательно посмотрел на него.

– Сухо.

– Да, пап?

– Завтра, когда увидишь его... не пытайся быть кем-то другим. Не пытайся быть «наследником» или «сильным охотником». Просто будь собой. Окумура Юкио — человек, который ценит искренность выше силы. Запомни это.

Сухо удивленно поднял глаза на отца. Откуда такая уверенность? И почему в голосе отца звучало такое странное уважение к его однокласснику?

– Я... я постараюсь, – ответил Сухо, чувствуя, как внутри снова начинает теплиться надежда.

– И еще, – добавила Хаин, хитро подмигнув. – Если решишь пригласить его в гости, скажи заранее. Я приготовлю что-нибудь особенное. Например, тот суп, который так любят в семьях с японскими корнями.

Сухо покраснел до кончиков ушей.

– Мам! До этого еще далеко!

– Кто знает, – улыбнулась она. – Главное — сделать первый шаг.

Этой ночью Сухо снова снился сон. Но в нем не было пугающей страсти или неловкости. Они с Юкио просто сидели на крыше школы, глядя на закат. Юкио смеялся, и этот смех звучал как перезвон колокольчиков на ветру. Он повернулся к Сухо и протянул руку, ладонью вверх.

– Пойдем? – спросил он.

И Сухо, больше не колеблясь, вложил свою руку в его.

Проснувшись, Сухо не чувствовал себя разбитым. Напротив, в его груди горело ровное, спокойное пламя. Он подошел к окну и посмотрел на рассветный Сеул. Где-то там, в небольшой квартире, Юкио, возможно, тоже просыпался, чтобы начать свой день, полный забот о бабушке и учебе.

– Сегодня, – твердо сказал Сухо своему отражению. – Сегодня я не убегу.

Он взял телефон и открыл чат класса. Найдя контакт Юкио, он быстро, пока не передумал, набрал сообщение:

«Привет, Юкио. Ты не против, если после уроков мы зайдем в ту новую кондитерскую за углом? Кажется, там лучший маття-латте в городе».

Сердце пропустило удар, когда статус сообщения сменился на «прочитано». Прошла минута, показавшаяся вечностью. Экран мигнул.

«Привет, Сухо. С удовольствием. Я как раз хотел спросить тебя о задании по истории. Встретимся у ворот?»

Сухо рухнул обратно на кровать, прижимая телефон к груди и глупо улыбаясь потолку. Первый шаг был сделан. И, возможно, тени прошлого действительно отступят перед этим робким, но таким настоящим светом начинающегося чувства.