← Назад к обзору

Любовь монарха

Шепот алого шелка

Тяжелый внедорожник Цезаря мягко зашуршал шинами по гравию подъездной дорожки. Пять часов пролетели как одно мгновение. Для Юмины это был первый полноценный выход в свет за пять лет, и мир, изменившийся до неузнаваемости, ошеломил её своим ритмом, красками и технологиями. Но рядом был Цезарь — её незыблемая скала, и маленькая Милана, чья детская радость служила лучшим проводником в новую реальность.

– Мы дома, – негромко произнес Цезарь, глуша мотор.

Он обернулся к заднему сиденью. Милана, утомленная бесконечными примерками и походами по магазинам, сладко спала, обнимая своего плюшевого зайца. Её светлые ресницы подрагивали, а на губах застыла безмятежная улыбка.

– Совсем выдохлась наша принцесса, – Юмина нежно коснулась ладошки дочери. – Столько впечатлений за один день.

– Я отнесу её в кровать, – Цезарь вышел из машины и, аккуратно подхватив девочку на руки, направился к дому.

Юмина проводила их взглядом, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Она всё еще привыкала к мысли, что это не сон, что она действительно вернулась. Посмотрев на окна второго этажа, где находилась комната Алекса, она увидела, что там темно.

– Спит, – прошептала она. – Пусть отдыхает. Ему нужно много сил.

Юмина начала доставать пакеты с покупками из багажника. Их было много — Цезарь, казалось, вознамерился скупить половину торгового центра. Здесь были и элегантные платья, и строгие костюмы, и мягкий домашний трикотаж. Поднявшись на второй этаж, она вошла в их с мужем просторную спальню. Комната была залита мягким светом вечерних сумерек.

Она начала разбирать покупки, аккуратно развешивая вещи в гардеробной. В самом низу одного из пакетов Юмина обнаружила небольшую коробку из плотного черного картона с золотым тиснением. Она вспомнила тот момент в бутике, когда Цезарь на несколько минут скрылся в отделе элитного белья, пока она выбирала туфли.

Открыв крышку, Юмина невольно задержала дыхание. На тонкой папиросной бумаге покоился комплект из тончайшего алого шелка и черного кружева, настолько невесомого, что оно казалось сплетенным из паутины. Это было не просто белье — это был вызов, обещание и признание в любви, выраженное в ткани.

– Ох, Цезарь... – Юмина прикусила губу, чувствуя, как щеки обдает жаром. – Ты всё такой же неисправимый.

Она бросила взгляд на дверь. Из коридора доносились приглушенные звуки — Цезарь укладывал Милану, а затем, вероятно, заглянул к Алексу. У неё было немного времени.

Юмина скрылась в ванной. Шум воды помог ей расслабиться. Она смыла с себя дорожную пыль и усталость дня, нанесла на кожу лосьон с ароматом жасмина и, наконец, надела подарок мужа. Шелк холодил кожу, а кружево идеально подчеркивало её фарфоровую белизну и изящные изгибы фигуры, которую не смогли испортить даже пять лет забытья.

Посмотрев в зеркало, она увидела ту Юмину Окумура, которую когда-то полюбил русский гигант — дерзкую, красивую и уверенную в своей силе. Она достала из косметички помаду ярко-алого, почти кровавого оттенка и медленно нанесла её на губы, делая их вызывающе сочными.

В спальне послышались тяжелые шаги. Дверь открылась и закрылась.

– Юми? Ты здесь? – голос Цезаря был тихим, но в нем вибрировала усталость пополам с нежностью. – Алекс спит как убитый, Лев даже не шелохнулся, когда я зашел. Кажется, парень идет на поправку...

Юмина вышла из ванной, мягко ступая босыми ногами по ковру. Она остановилась в полосе лунного света, падающего из окна.

– Ну как? – Она хитро улыбнулась, глядя на мужа из-под ресниц. – Тебе нравится твой выбор?

Цезарь замер на полуслове. Он стоял у кровати, наполовину сняв футболку, и так и застыл, не в силах отвести взгляда от жены. В полумраке комнаты она казалась неземным видением. Алый шелк подчеркивал тонкую талию и высокую грудь, а её взгляд обещал ему всё то, по чему он тосковал долгие пять лет.

– Юми... – выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. – Ты... ты просто невероятная.

Он медленно подошел к ней, словно боясь, что она исчезнет, если он сделает резкое движение. Его огромные ладони легли ей на плечи, и Юмина почувствовала, как он мелко дрожит.

– Я думал, что этот образ останется только в моих воспоминаниях, – Цезарь наклонился, вдыхая аромат её кожи. – Но реальность оказалась куда лучше.

– Я вернулась, Цезарь, – она обхватила его за шею, притягивая ближе. – И я больше никуда не уйду.

– Я тебя не отпущу, – прорычал он, подхватывая её на руки. – Никогда больше.

В эту ночь в спальне Сергеевых не было места теням прошлого. Была только страсть, возрожденная из пепла, и обещание будущего, которое они будут строить вместе.

***

Пока родители были заняты друг другом, в другом крыле особняка Алекс лежал в темноте, глядя в потолок. Он слышал, как вернулась семья, слышал тихие шаги отца и смех матери. Но он не спешил выходить.

Рядом с ним на кровати сидел Сон Джинву. Его присутствие было почти неощутимым, но Алекс чувствовал его каждой клеткой тела. Монарх Теней снова был в своем привычном облике — строгий черный костюм, холодный взгляд, аура абсолютной власти. Но Алекс знал, что скрывается под этой маской.

– Тебе пора, – тихо сказал Алекс, не поворачивая головы. – Родители скоро заметят, что в доме «сквозняк».

– Твой отец уже догадывается, – Джинву едва заметно улыбнулся. – У него инстинкты старого волка. Он чувствует чужака на своей территории.

– Ты не чужак, – Алекс наконец повернулся к нему. – Ты — часть моей тени. Теперь уже навсегда.

Джинву поднялся, и его фигура начала медленно растворяться в ночном полумраке.

– Отдыхай, Алекс. Завтра начнется твоя настоящая тренировка. Я не позволю тебе оставаться слабым.

– Я и не собирался, – усмехнулся юноша.

Когда Джинву исчез, Алекс закрыл глаза. Он чувствовал, как силы возвращаются к нему. Магия Окумура и сила Сергеевых сплетались в нем, создавая нечто новое. Он слышал за стеной мерное дыхание Льва и тихий шепот дома.

Он знал, что его отец сейчас счастлив с матерью. Знал, что Милана видит десятый сон. И он знал, что он сам — наследник двух сильнейших родов — готов к любой битве, которую предложит ему этот мир.

– На шаг впереди, – прошептал Алекс, засыпая.

На его губах застыла та самая легкая, сдержанная улыбка, которая так притягивала людей на обложках журналов, но только теперь в ней скрывалась мощь, способная сокрушить сами небеса.

***

Утро встретило особняк ярким солнцем. Юмина проснулась первой, чувствуя себя невероятно легкой и обновленной. Цезарь еще спал, разметавшись на огромной кровати, его мощная грудь мерно вздымалась. Она накинула халат и вышла на балкон.

Мир вокруг казался идеальным. Она видела, как внизу, на лужайке, Алекс делает первые разминочные движения. Он был еще слаб, его движениям не хватало прежней резкости, но в каждом жесте сквозила воля.

– Доброе утро, сынок! – крикнула она, облокотившись на перила.

Алекс поднял голову и помахал ей рукой. Его блондинистые волосы блестели на солнце, а ярко-голубые глаза сияли.

– Доброе утро, мам! – отозвался он. – Готовь завтрак, я сегодня планирую съесть целого быка!

Юмина рассмеялась. Она знала, что впереди у них много трудностей. Ассоциация охотников, тайны рода Окумура, интерес Сон Джинву к её сыну — всё это потребует сил и мудрости. Но глядя на Алекса, на просыпающегося Цезаря и на выбегающую в сад Милану, она понимала: они справятся.

Потому что семья Сергеевых никогда не проигрывает. Особенно когда они вместе.

– Цезарь, вставай, соня! – Юмина зашла в спальню и шутливо потянула мужа за ногу. – У нас великие дела!

Цезарь открыл один глаз и, ловко поймав жену за руку, повалил её обратно на подушки.

– Дела подождут еще пять минут, – проворчал он, зарываясь лицом в её волосы. – Дай мне насладиться тем, что ты здесь.

Юмина прижалась к нему, слушая стук его сердца. Да, мир охотников жесток, но в этом доме, защищенном любовью и древней магией, всегда будет царить весна. И никакие тени не смогут погасить свет, который они зажгли вместе.

Алекс внизу закончил разминку и посмотрел на свои руки. Татуировка слабо мерцала. Он чувствовал, что Изначальный Дракон внутри него довольно урчит. Его время пришло. И он сделает всё, чтобы его семья больше никогда не знала боли утраты.

– Ну что, Лев, – обратился он к коту, который важно вышагивал рядом. – Пойдем проверим, не подгорели ли у мамы блинчики?

Мейн-кун ответил коротким «мяу», и вместе они направились в дом, где пахло кофе, персиками и счастьем. История Алекса Сергеева только начиналась, и она обещала быть легендарной.