Любовь монарха
Грозовые тучи и лазурное пламя
Если бы год назад кто-то сказал мне, что повелитель теней, властитель загробного мира и сильнейший монарх на этой планете окажется совершенно беспомощен перед комком плоти весом чуть больше шести килограммов, я бы счел этого смельчака безумцем.
Но этот год перевернул все.
Наша свадьба не гремела на весь мир. Никаких репортеров, никаких напыщенных делегаций из Ассоциации охотников и протокольных речей чиновников. Мы заключили наш союз на вершине изолированного скалистого утеса в землях, давно покинутых людьми. Свидетелями были лишь бескрайние небеса, безмолвная армия моих теней и первородное пламя, которое Юки выдохнул в воздух, переплетая его с моей бездонной тьмой. Мы надели друг другу на безымянные пальцы кольца, выкованные из метеоритного железа и чистого драконьего золота. С тех пор я не снимал свое ни на секунду.
А три месяца назад наш дом наполнился тем, к чему меня не готовила ни одна система прокачки.
Древняя драконья магия в сочетании с силой монарха сотворила невозможное — физиология Юки, хоть и запертая в человеческую оболочку, отозвалась на духовное слияние двух высших сущностей. И на свет появились они. Двойняшки.
Старший, Сухо, родился первым. Он был моей точной, почти пугающей копией: черные мягкие волосики, сосредоточенное личико и серые глаза, похожие на грозовую тучу перед первым ударом грома. Сухо унаследовал мой нордический, тяжелый покой. Он почти не плакал, часами с философским видом разглядывал кружащиеся над кроваткой теневые огоньки, которые я создавал для него, и терпеливо ждал кормления.
Младший же… Младший был стихийным бедствием.
Сон Алекс родился на семь минут позже брата, и с той самой секунды дом лишился тишины. Вылитый Юки. Ослепительно белая, фарфоровая кожа, копна смоляных взъерошенных волос и огромные небесно-голубые глаза, в глубине которых уже сейчас плясали золотые озорные искры. Если Сухо был безмолвной тенью, то Алекс оказался чистым драконьим пламенем. Он требовал внимания каждую секунду своего бодрствования, бунтовал против пеленок, громко гулил и искренне считал, что весь мир создан исключительно для его развлечения.
Сегодня утром Юки уехал вместе с Сухо в элитную закрытую клинику для пробужденных. Требовалось пройти плановый трехмесячный осмотр, измерить магический фон и проверить развитие теневого ядра. Алекса осмотрели еще позавчера — этот маленький наглец умудрился слегка подпалить рукав халата ведущему педиатру Южной Кореи, чихнув с искрами, после чего доктор с дрожащими руками подписал все справки и заверил, что ребенок «более чем здоров».
Поэтому сейчас мы с младшим сыном остались один на один на широком пеленальном столике в детской.
– А-гу-у-у! – победно возвестил Алекс, энергично суча пухлыми ножками в воздухе.
– Тихо, бунтарь, – я попытался сохранить строгий командный тон, которым обычно отдавал приказы Игрису или Беру. – Лежи смирно. Мы просто заменим подгузник. Дело двух секунд.
Малыш посмотрел на меня своими невозможными сапфировыми глазами, скопированными у моего мужа, и на его пухлых губах расплылась абсолютно шкодливая, понимающая улыбка.
Я потянулся к пачке салфеток. И в эту долю секунды, когда величайший воин человечества ослабил бдительность, Алекс перешел в наступление.
Его крошечная пятка с неожиданной для трехмесячного младенца силой и хлесткостью впечаталась мне прямо в челюсть. Звук удара получился звонким. Конечно, физического урона мне это нанести не могло — кожа Монарха выдерживала удары клыков древних драконов, — но от неожиданности я моргнул.
И это было фатальной ошибкой.
В следующее мгновение воздух прорезала тонкая, безупречно прицельная дуга. Теплая струя ударила мне точно в воротник домашней футболки, затекая на грудь и щедро орошая подбородок.
Я замер, держа в руках чистый памперс.
Алекс заливисто, пузырясь слюнями, захохотал, явно гордясь проделанной диверсией. Из его кулачков вырвалось крошечное облачко золотистого статического электричества.
Я медленно провел тыльной стороной ладони по лицу, стирая капли, и посмотрел на своего отпрыска. Мои серые грозовые глаза встретились с его небесной синевой.
– Меткий выстрел, сынок, – констатировал я абсолютно ровным голосом. – Твой папа Юки будет в восторге. Ты определенно пошел в него породой: драконы не признают субординации.
Алекс довольно булькнул в ответ, дрыгая пятками.
Пришлось на секунду призвать пару теневых муравьев низшего ранга — они с благоговейным трепетом подали мне сухое полотенце и свежую черную толстовку, дрожа от счастья просто быть полезными маленькому принцу. Я быстро отмыл смеющегося паршивца, надел на него чистый памперс, мягкий серый комбинезон с капюшоном, украшенным забавными драконьими рожками, и теплые пинетки. Сам переоделся за пару секунд.
– Раз уж ты полон энергии, пойдем дышать свежим воздухом, – сообщил я сыну, аккуратно укладывая его в легкую прогулочную коляску из матового темного углепластика. – А то если ты разнесешь дом до возвращения Юки, мы оба получим выговор.
Алекс, почувствовав скорую прогулку, притих. Он ухватился крошечными пальчиками за мягкий край флисового одеяльца и с любопытством уставился в потолок.
***
На улице стояла приятная прохлада ранней осени. Парк рядом с нашим жилым комплексом в это время дня был почти пустынен. Листва кленов уже начала наливаться багрянцем и золотом, напоминая мне цвета чешуи и наручей Юки, когда он высвобождал частицу своей истинной силы. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, ложась на асфальт причудливыми пятнами.
Я шел неспешным, размеренным шагом, одной рукой толкая перед собой коляску. Моя аура была привычно свернута до микроскопических размеров, чтобы не пугать птиц и редких прохожих, но глубоко в тенях аллеи, скользя между деревьями, за нами неотступно следовал невидимый эскорт. Пара теневых рыцарей бдительно сканировала пространство на километры вокруг. Впрочем, вряд ли кто-то в здравом уме рискнул бы приблизиться к нам с дурными намерениями.
Алекс в коляске не спал. Он вертел головой, завороженно провожая взглядом падающие листья. Когда резкий порыв ветра сорвал с ветки крупный золотой лист и бросил его прямо к нам, Алекс вскинул ручку — и лист замер в воздухе в сантиметре от его ладони, мягко спланировав на ткань одеяла. Проявление зачатков телекинеза.
– Не балуйся на людях, – тихо хмыкнул я, нагнувшись и поправляя ему капюшон.
Малыш посмотрел на меня снизу вверх, и его синие глазки сверкнули чистым, не замутненным счастьем. Он потянулся вверх, коснувшись теплой крошечной ладошкой моего пальца. Я позволил ему сжать мой указательный палец — хватка у сына была железной.
Внутри моей груди разлилось теплое, густое чувство абсолютного покоя. За прошедшие годы я привык быть щитом для всего человечества, карающим мечом, беспощадным владыкой. Я прошел через сотни смертей, реки крови и ужас подземелий. Но ни одна победа, ни один поверженный бог или монарх не дарили мне даже крупицы того чувства, что переполняло сердце сейчас, когда этот маленький комок держал меня за руку.
Они с Юки и Сухо были моим настоящим миром. Моей крепостью.
– Охотник Сон?..
Знакомый женский голос разрезал тишину осеннего парка так неожиданно, что я едва заметно нахмурился.
Тени под моими ногами на миг всколыхнулись, повинуясь инстинктивному импульсу защиты, но я тут же осадил их. Угрозы не было. Лишь легкий, сладковатый аромат весенней травы и знакомая магическая вибрация S-ранга.
Я остановился и медленно повернул голову.
На соседней дорожке, ведущей к главному выходу из парка, застыла Ча Хэ Ин.
Она была одета в удобный спортивный костюм светлых тонов, волосы забраны в аккуратный хвост, а на плече висела тренировочная сумка. Судя по всему, она возвращалась с индивидуальных занятий на полигоне Ассоциации.
Хэ Ин смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых читалась целая буря эмоций: шок, растерянность, затаенная надежда и горькое, щемящее недоумение. Мы не виделись больше полугода — после того, как я официально перестал появляться на общих рейдах, делегировав большую часть рутины своей теневой армии, наши пути практически разошлись.
Ее взгляд медленно скользнул с моего лица — спокойного, возмужавшего, с серыми грозовыми глазами — вниз. На мои руки, лежащие на ручке детской коляски.
– Сон Джинву… – выдохнула она, делая несколько неуверенных шагов ко мне. Ее голос слегка дрожал. – Это… это правда вы? Вы совсем перестали отвечать на звонки из гильдии. Председатель говорил, что вы заняты решением глобальных вопросов безопасности, но…
Она запнулась, подойдя ближе. Ее взгляд наконец упал внутрь коляски.
Алекс, почувствовав чужую ману, мгновенно надул губы. Его небесно-голубые глаза с легким прищуром уставились на незнакомую блондинку, а золотистые искорки в зрачках полыхнули отчетливым предупреждением. Он не заплакал — драконья гордость не позволяла проявлять слабость, — но вокруг его крошечной фигурки сгустился такой плотный, яростный и одновременно прохладный магический фон, что Хэ Ин невольно отшатнулась на полшага назад, инстинктивно потянувшись к поясу, где обычно висел меч.
– Какая… странная мана, – прошептала она, бледнея. – В ней… холод смерти и… пламя? Это ребенок пробужденного? Но сила… она запредельная для младенца. Чей это ребенок, охотник Сон?
Я спокойно сделал полшага вперед, естественным движением загораживая коляску своим телом. Мой рост в сто девяносто два сантиметра и расправленные широкие плечи полностью перекрыли ей обзор.
– Мой, – ответил я. Просто. Без колебаний, без попытки оправдаться или смягчить удар.
Голос прозвучал низко и твердо, раскатившись по аллее с той абсолютной уверенностью, которая отметала любые сомнения.
Хэ Ин замерла, словно ее ударили под дых. Воздух со свистом покинул ее легкие. Краска медленно отхлынула от ее красивого, правильного лица, оставив смертельную бледность.
– Ваш?.. – переспросила она пересохшими губами. – Но… как? Когда? Вы же… вы ни с кем не встречались. Вся Ассоциация знала, что вы одиночка. Я… я думала…
Она замолчала, судорожно сжав лямку спортивной сумки. Ей не нужно было договаривать. Я прекрасно знал, о чем она думала весь прошлый год. О том, что я просто закрытый, холодный человек. О том, что со временем, если она проявит достаточно терпения, мягкости и преданности, я оттаю. Что однажды я посмотрю на нее не как на коллегу S-ранга, а как на женщину.
Но это было иллюзией. Мое сердце никогда не было холодным — оно просто с самого начала принадлежало другому.
Я поднял левую руку, демонстративно поправляя край капюшона Алекса, позволяя осеннему солнцу упасть на металл моего безымянного пальца.
Темное метеоритное железо с тончайшей золотой драконьей вязью блеснуло в лучах полуденного света.
Взгляд Хэ Ин прикипел к кольцу. Ее зрачки сузились.
– Я женат, охотник Ча, – произнес я ровно, глядя ей прямо в глаза. Мой серый грозовой взгляд оставался абсолютно спокойным, без тени жалости или злорадства. Я уважал ее как бойца, но между нами никогда не могло быть ничего личного. – Уже почти год. И у меня двое сыновей.
– Двое?.. – эхом отозвалась она, ее плечи слегка опустились, словно под невидимым грузом рухнувших надежд. – Но кто… кто она? Кто смог… быть рядом с вами? С тем, кого боится весь мир?
При слове «она» в глубине моей души шевельнулась едва заметная усмешка, но я не стал ее демонстрировать. Смертные судили своими привычными, плоскими категориями. Они понятия не имели о небесах, о проклятиях, о двухтысячелетнем скитальце, чье пламя растапливало лед в чертогах богов.
– Тот, кто спас меня задолго до того, как я стал тем, кем являюсь сейчас, – ответил я, и в моем голосе, вопреки моему желанию, прорезались теплые, мягкие интонации, которых Хэ Ин наверняка никогда от меня не слышала. – Единственный, кому принадлежит моя жизнь, охотник Ча.
Она замолчала. Долгая, тяжелая пауза повисла между нами.
Хэ Ин не была глупой женщиной. Она была выдающимся воином, обладавшим тонкой интуицией. Услышав мой тон, увидев выражение моего лица и то, как бережно, неосознанно моя рука легла на ручку коляски, она поняла все. Ее надежды были не просто разбиты — они никогда не имели под собой почвы. Я не был неприступной ледяной скалой. Я просто любил. Безумно, безраздельно и навсегда. Но не ее.
Она сделала глубокий вдох, с трудом возвращая себе самообладание, хотя в уголках ее глаз предательски блеснула влага.
– Я… я поняла, – выдавила она, натягивая на лицо вымученную, дрожащую улыбку вежливости. – Поздравляю вас, охотник Сон. Вы заслужили счастье. Правда. Больше, чем кто-либо другой.
– Спасибо, – кивнул я, принимая ее слова с сухой признательностью.
В этот момент Алекс в коляске издал громкий, требовательный звук — что-то среднее между грозным драконьим рыком и детским «ма-а!». Он явно устал от чужого присутствия и требовал продолжения прогулки. Крошечная ручка высунулась из-под одеяла, взмахнув в воздухе.
Хэ Ин украдкой взглянула на него.
– Он очень красивый. У него… удивительные глаза. Небесно-голубые.
– В отца, – не удержался я от легкой, гордой полуулыбки.
Она моргнула, на секунду растерявшись от этой фразы, но прежде чем она успела задать новый вопрос, мой телефон в кармане куртки мягко завибрировал.
Я вытащил аппарат. На экране высветилось фото: темные взъерошенные волосы, побритые виски, фарфоровая кожа и насмешливые синие глаза.
– Джинву, – раздался в динамике любимый, глубокий голос, в котором звенели обертоны горной грозы. – Мы закончили. Сухо вел себя идеально, врач в восторге от его маны. Но этот мелкий монарх проголодался и уже начинает недовольно сопеть. Вы где?
– В парке у восточной аллеи, – ответил я, и мое лицо окончательно разгладилось, на губах расцвела открытая, искренняя улыбка, преобразившая все мои грозные черты. – Алекс успел показать характер. Но сейчас все спокойно. Ждем вас.
– Скоро будем. Кайсел домчал нас за три минуты, мы уже на парковке. Никуда не уходи, – Юки тихо рассмеялся в трубку. – И держи этого бунтаря крепче.
– Он под контролем, – ответил я и сбросил вызов, убирая телефон обратно.
Когда я снова поднял глаза на Хэ Ин, в ее взгляде уже не было вопросов. Она слышала голос из динамика. Низкий, бархатный, безошибочно мужской голос, пропитанный древней, нечеловеческой силой, отголоски которой долетели даже через динамик смартфона.
Ее глаза расширились от шока и осознания, но она нашла в себе силы промолчать. Пропасть между нашими мирами стала абсолютной и непреодолимой.
– Мне пора идти, охотник Сон, – тихо произнесла она, отступая на шаг назад и коротко, церемонно поклонившись. – Передайте… поздравления вашей семье.
– Берегите себя, охотник Ча, – спокойно ответил я, слегка склонив голову в ответном жесте вежливости.
Она развернулась и пошла прочь по аллее. Ее шаги были быстрыми, почти поспешными. Я не провожал ее долгим взглядом. Спустя пару секунд ее силуэт растаял за поворотом дорожки, а ее запах весенней травы полностью развеялся под свежим порывом ветра.
Вместо этого воздух наполнился другим ароматом.
Озон. Раскаленный металл. Сладкий сандал и терпкий пепел древних звезд.
Алекс в коляске радостно заверещал, заколотив ножками по матрасику.
Из-за деревьев у центрального входа показался высокий, идеально сложенный силуэт. Рост около ста восьмидесяти восьми сантиметров, упругая, кошачья походка хищника, не знающего страха. Черные взъерошенные волосы трепал ветер, открывая побритые виски, а на правом предплечье под закатанным рукавом куртки поблескивал массивный черно-золотой наруч.
На руках Юки бережно держал укутанного в темный комбинезон Сухо. Старший сын с невозмутимым видом посасывал пустышку, сжимая в крошечном кулачке край куртки отца, а его серые глазки-бусинки лениво оглядывали мир вокруг.
Юки подошел ко мне вплотную. Его небесно-голубые глаза окинули меня с ног до головы, заглянули за спину, туда, где только что скрылась Хэ Ин, и на его фарфоровом точеном лице расплылась та самая опасная, сводящая с ума ухмылка.
– И кто это тут у нас развлекается? – вкрадчиво поинтересовался он, передавая мне спокойного, сонного Сухо и заглядывая в коляску к младшему. – Чувствую остатки феромонов женщины S-ранга. Ты что, Монарх, флиртуешь на прогулке с детьми?
Алекс, увидев второго папу, издал восторженный визг и потянулся к нему обеими ручками. Юки легко подхватил его из коляски, прижимая к своей груди, и малыш тут же уткнулся носиком в его шею, шумно сопя.
Я перехватил Сухо поудобнее, прижимая первенца к своему плечу — мальчик сразу затих, чувствуя родную тьму, — и свободной рукой собственнически обнял Юки за талию, притягивая к себе.
– Она просто проходила мимо, – ответил я, наклоняясь и легко, собственнически целуя Юки в губы прямо посреди парка, наплевав на то, что нас мог кто-то увидеть. – Для меня существует только один дракон.
Юки приоткрыл губы навстречу поцелую, на мгновение прикрыв синие глаза, и я почувствовал, как по моей руке пробежала теплая золотистая искра его магии.
– Знаю, – прошептал он, оторвавшись от моих губ, и в его взгляде вспыхнула безграничная, древняя нежность, от которой плавились века. – Пойдем домой, Джинву. Сухо хочет спать, Алекс хочет разнести кухню, а я… я чертовски соскучился по тебе за эти два часа.
– Пойдем домой, – эхом отозвался я, сжимая его руку и переплетая наши пальцы, на которых мягко блеснули одинаковые кольца из железа и золота.
И мы пошли по осенней аллее вместе — Монарх Теней и Небесный Дракон, держащие на руках свое величайшее творение, непобедимые и абсолютно счастливые.