← Назад к обзору

Любовь моя

Кровь и кольца

Оберхоф встретил их привычным туманом, который, казалось, пропитывал насквозь не только спортивные куртки, но и сами души. Но для Мартена и Симона этот туман стал надежным укрытием. Месяц пролетел как один бесконечный, лихорадочный сон, в котором тренировки на лыжероллерах чередовались с ночами, полными исступленной страсти. Гей-клуб в подвальчике старого города стал их храмом, местом, где социальные маски сбрасывались вместе с одеждой.

Мартен изменился еще сильнее. Стероиды, которые он продолжал принимать, окончательно вылепили из него не просто атлета, а некое подобие античного божества, искаженного современной химией. Его плечи стали настолько широкими, что он с трудом подбирал себе гражданскую одежду. Черная футболка, в которой он пришел сегодня, трещала по швам, подчеркивая каждый пучок мышц на его мощной груди. Белые боксеры Calvin Klein, выглядывающие из-под туго натянутых джинсов, лишь подчеркивали его доминирующую натуру. На джинсах, как и прежде, красовался внушительный бугор — свидетельство того, что близость брата действовала на него сильнее любого допинга.

Симон, напротив, казался более поджарым и жилистым на фоне этого гиганта, хотя его тренированности позавидовал бы любой профессионал. В своей белой футболке и черных боксерах он выглядел как идеальное дополнение к Мартену. Он был тем, кто принимал эту мощь, кто добровольно отдал бразды правления младшему брату, признав его превосходство не только на трассе, но и в постели.

Они сидели в том же приватном кабинете, где месяц назад их отношения перешли в стадию абсолютного физического подчинения. Запах пота, дорогого парфюма и кожаной обивки наполнял воздух.

– Ты сегодня слишком задумчив, Мартен, – Симон подошел к брату, который стоял у окна, задернутого тяжелыми шторами. – Тренировка была тяжелой? Или дозировка снова дает о себе знать?

Мартен медленно обернулся. Его лицо, ставшее более суровым и тяжелым от препаратов, смягчилось лишь на мгновение, когда он посмотрел на Симона.

– Тренировки — это чепуха, – голос Мартена прозвучал глухо, с легким рычанием. – Я чувствую, что этого места, этих пряток по углам... мне этого мало. Я хочу, чтобы ты знал, насколько серьезно всё то, что я с тобой делаю.

Симон усмехнулся, проводя ладонью по напряженному бицепсу брата.

– Ты и так делаешь это предельно серьезно. Мое тело до сих пор помнит твой последний «визит». Ты ведь знаешь, что я твой. Весь, до последнего вдоха.

Мартен резко схватил Симона за запястье. Его хватка была железной, неоспоримой. Он притянул брата к себе, заставляя того уткнуться носом в его мощную шею.

– Нет, ты не понимаешь, – прошептал Мартен. – Я не хочу быть просто твоим любовником или братом, с которым ты делишь грех в подвале гей-клуба. Я хочу, чтобы это было закреплено. Навсегда.

Симон отстранился, заглядывая в глаза Мартена. В них горел огонь, который пугал и восхищал одновременно. Мартен полез в карман своих джинсов, которые едва не лопались на его бедрах, и достал маленькую коробочку.

– Мартен... что это? – голос Симона дрогнул.

– Это то, что сделает нас единым целым официально, пусть и тайно для остального мира, – Мартен открыл коробочку. Внутри тускло блеснули два массивных кольца из черного титана. – Симон Фуркад, ты станешь моим мужем?

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как в коридоре глухо бухают басы клубной музыки. Симон смотрел на кольца, затем на огромного, накачанного до предела брата, который сейчас выглядел почти уязвимым в своем ожидании.

– Ты сумасшедший, – выдохнул Симон, и на его глазах выступили слезы. – Мы братья. Нас проклянут, если узнают.

– Плевать на них всех, – отрезал Мартен. – Я стал таким из-за тебя. Я принимаю это дерьмо, чтобы быть для тебя самым сильным, самым большим. Чтобы ты никогда не посмотрел на другого. Скажи «да», или я прямо здесь выбью из тебя все сомнения.

Симон сглотнул, чувствуя, как возбуждение новой волной накрывает его. Эта смесь угрозы и безграничной любви была тем, на чем держались их отношения.

– Да, – прошептал Симон. – Да, Мартен. Я согласен.

Мартен не стал надевать кольцо на палец брата сразу. Он грубо схватил Симона за затылок и притянул к себе для поцелуя, который больше походил на попытку поглотить его целиком. Его огромные руки блуждали по телу Симона, сминая белую футболку, пока та не превратилась в тряпку.

– Тогда закрепим это, – прорычал Мартен, толкая Симона на кушетку. – Сегодня я не просто твой актив. Сегодня я твой муж.

Он сорвал с себя футболку, являя миру гору мышц, покрытых легкой испариной. Джинсы полетели на пол, и Мартен остался в одних белых боксерах Calvin Klein, которые едва сдерживали его гигантский, пульсирующий член. Он выглядел как машина для убийства, но его целью было наслаждение.

Симон быстро избавился от своей одежды, оставаясь в черных боксерах. Его тело, хоть и мускулистое, казалось почти хрупким под тенью, которую отбрасывал Мартен.

– Ты знаешь, чего я хочу, – Симон перевернулся на живот, выгибая спину. – Начни с того, что ты умеешь лучше всего. Я хочу чувствовать твой кулак.

Мартен взял флакон с лубрикантом, его пальцы дрожали от избытка тестостерона и адреналина. Он обильно смазал свою правую руку — массивную, с толстыми венами, вздувшимися от напряжения.

– Ты мой, Симон, – Мартен навис над ним, прижимаясь всем весом своего огромного тела к его спине. – Каждая клетка твоего тела теперь принадлежит мне по праву.

Он начал медленно, палец за пальцем, входить в Симона. Тот издал протяжный стон, вцепляясь зубами в кожаную подушку. Мартен действовал методично. Его рука, ставшая еще больше за этот месяц, требовала от Симона предельной отдачи. Когда три пальца вошли внутрь, Мартен начал медленно вращать ими, подготавливая брата к большему.

– Глубже... Мартен, умоляю, – прохрипел Симон, его ягодицы судорожно сжимались.

– Терпи, мой дорогой Симон, – Мартен сложил ладонь в «копытце» и с силой надавил.

Симон вскрикнул, когда широкая часть ладони начала раздвигать его мышцы. Это было чувство абсолютного заполнения, физического слияния, которое невозможно было достичь обычным сексом. Мартен чувствовал, как его кулак дюйм за дюймом погружается в теплое, податливое тело брата. Его мышцы на предплечье перекатывались, создавая внутри Симона невероятное давление.

– О боже... ты такой огромный внутри меня... – Симон захлебывался словами. – Я чувствую, как ты разрываешь меня изнутри...

– Я не разрываю тебя, я наполняю тебя смыслом, – Мартен сделал резкий толчок, вводя руку по самое запястье.

Симон выгнулся дугой, его глаза закатились, а изо рта вырвался сдавленный хрип. Он был на грани обморока от боли и наслаждения. Мартен начал ритмично двигать рукой, имитируя фрикции, но с гораздо большей площадью воздействия. Каждый его толчок отзывался в теле Симона мощным электрическим разрядом.

– Ты чувствуешь это? – Мартен склонился к его уху, тяжело дыша. – Это рука твоего мужа. Теперь никто и никогда не встанет между нами.

– Да... да! – кричал Симон, не заботясь о том, что их могут услышать.

Мартен продолжал фистинг, чувствуя, как Симон пульсирует вокруг его руки. Он видел, как средний член брата, полностью эрегированный, бьется о кушетку в такт его движениям. Сам Мартен был на пределе. Его собственный член, огромный и тяжелый, требовал своей доли внимания.

Спустя несколько минут интенсивного фистинга, Мартен начал медленно выводить руку. Симон всхлипнул от внезапного чувства пустоты.

– Не останавливайся... – взмолился он.

– Я только начал, – Мартен перевернул Симона на спину и, не давая ему опомниться, вошел в него своим огромным членом.

Это был финал, к которому они шли весь этот вечер. Мартен двигался мощно, по-звериному, вбивая Симона в маты кушетки. Каждый удар его таза о бедра брата звучал как выстрел на стрельбище — четко, громко, профессионально. Симон обхватил ногами широкую спину Мартена, прижимая его к себе, стараясь стать с ним одним целым.

– Скажи это! – приказал Мартен, ускоряя темп до предела. – Скажи, чей ты!

– Я твой! – сорвался на крик Симон. – Я принадлежу Мартену Фуркаду! Навсегда!

В этот момент оргазм накрыл их обоих. Симон содрогнулся, изливаясь на свой собственный живот, а Мартен, издав победный рык, заполнил брата до краев, чувствуя, как стероидная ярость и любовь выходят вместе с семенем.

Они лежали долго, сплетясь телами, тяжело дыша в полумраке комнаты. Мартен дотянулся до коробочки, которая так и лежала на краю кушетки. Он взял руку Симона и медленно надел черное кольцо на его безымянный палец. Затем протянул второе кольцо Симону.

– Надень его мне, – тихо сказал Мартен.

Симон, всё еще дрожащими руками, выполнил просьбу. Кольцо плотно село на массивный палец Мартена.

– Теперь мы связаны, – Симон прижался лбом к плечу брата. – Что мы будем делать дальше? Сезон скоро начнется.

– Мы будем побеждать, – Мартен улыбнулся, и в этой улыбке была железная уверенность. – Мы будем лучшими на трассе, потому что у нас есть тайна, которая делает нас сильнее любого соперника. Ты — мой тыл, Симон. А я — твоя сила.

Они вышли из клуба под утро, когда туман Оберхофа начал редеть. Два брата, два лучших биатлониста мира, шли плечом к плечу. Никто не видел колец на их пальцах — они были спрятаны в карманах или под перчатками. Но каждый их шаг, каждый взгляд выдавал ту неразрывную связь, которую они скрепили этой ночью.

Межсезонье подходило к концу, но их история только начиналась. История, в которой не было места морали, но было место абсолютной, разрушительной и созидающей страсти двух мужчин, решивших бросить вызов самой природе ради друг друга.