← Назад к обзору

любовь/ненависть

Яд, любовь и волейбольные мячи

Слухи в школе распространяются быстрее, чем вирус гриппа в разгар зимы. Гюля поняла это на следующее утро, когда вошла в холл и наткнулась на странные взгляды десятиклассниц, которые обычно её даже не замечали. Девочки шушукались, прикрывая рты ладошками, и провожали её такими глазами, будто у неё на лбу выросла третья рука.

Гюля поправила лямку рюкзака и нахмурилась. Её внутренний радар, настроенный на поиск подвоха, зашкаливал. Когда она дошла до своего кабинета, Хада буквально вылетела ей навстречу, едва не сбив с ног.

– Гюля! Ты почему молчала?! – Хада схватила её за плечи и начала трясти так, что у Гюли зубы застучали. – Почему я узнаю об этом от Ибрагима, который услышал это от Расула, которому лично сказал Иси?!

– Да что случилось-то? – Гюля вывернулась из хватки подруги, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. – Ты можешь изъясняться как нормальный человек, а не как генератор случайных сплетен?

– Вы встречаетесь! – Хада выпалила это так громко, что пара парней из параллельного класса обернулись. – Иси вчера после уроков в раздевалке пацанам сказал, что вы типа всё, пара. Официально!

Гюля замерла. В голове пронеслись кадры вчерашнего дня: пустой кабинет на третьем этаже, коробка с мячами, его рука на её подбородке... «Ты, конечно, еблан, но иногда у тебя бывают дельные мысли», — вспомнила она свои слова. Но чтобы «встречаемся»? Этот шатен окончательно потерял связь с реальностью.

– Он что, реально так сказал? – Гюля почувствовала, как к горлу подкатывает волна ярости, смешанная с каким-то странным, колючим азартом. – Этот сказочный долбоёб решил, что если мы один раз не поубивали друг друга в каморке, то теперь мы Ромео и Джульетта местного разлива?

– Гюль, он всем это раззвонил! – Хада сияла, как начищенный самовар. – Даже Марьям вчера рыдала в туалете, я сама слышала всхлипы из третьей кабинки.

Гюля прищурилась. Новость о рыданиях Марьям подействовала на неё как бальзам на душу. Гнев начал медленно трансформироваться в холодный, расчетливый план. Если Иси решил поиграть в «отношения», не поставив её в известность, то он очень сильно ошибся с выбором партнера по играм. Она не будет оправдываться. Она не будет краснеть и кричать «это неправда». О нет.

– Значит, встречаемся? – Гюля криво ухмыльнулась, и в её глазах заплясали опасные огоньки. – Ну хорошо. Раз я последняя узнала о своей личной жизни, придется соответствовать статусу.

– Ты о чем? – Хада подозрительно притихла.

– Увидишь, – бросила Гюля и направилась в сторону кабинета истории, где у их класса должен был быть первый урок.

Исмаил сидел на своей задней парте, окруженный верными вассалами. Он выглядел максимально расслабленным, откинувшись на спинку стула и что-то лениво доказывая парням. Его каштановые волосы были слегка взлохмачены, а на губах играла та самая самодовольная улыбка, которую Гюля мечтала стереть еще с начальной школы.

Она вошла в класс летящей походкой, игнорируя тишину, которая мгновенно воцарилась в помещении. Проходя мимо парты Марьям, Гюля заметила её опухшие глаза и победоносно вскинула подбородок.

Подойдя к Иси, она не остановилась, как обычно, чтобы отвесить ему подзатыльник или кинуть едкое замечание. Вместо этого Гюля плавно опустилась на край его парты, прямо перед его лицом.

– Привет, любимый, – пропела она, вкладывая в слово «любимый» столько сарказма, что им можно было бы отравить целую роту. – Что же ты меня утром не подождал? Я так скучала, просто места себе не находила.

Исмаил подавился воздухом. Его банда замерла, переводя взгляды с Гюли на него. Улыбка Иси на мгновение сползла, сменившись выражением крайнего недоумения, но он быстро взял себя в руки. Его глаза сузились, принимая вызов.

– Прости, детка, – он мгновенно подстроился, хотя Гюля видела, как на его шее дернулась жилка. – Дела, сам понимаешь. Государственной важности.

– Конечно, – Гюля наклонилась к нему совсем близко, так что он мог почувствовать запах её духов. – Видимо, те же самые дела, из-за которых ты забыл сообщить мне, что мы теперь «официально» вместе? Или это был сюрприз?

Вокруг послышались смешки. Парни начали подталкивать Иси локтями.

– Иси, брат, ты что, не предупредил даму сердца? – заржал Расул. – Не по-мужски!

Исмаил бросил на Расула испепеляющий взгляд, а затем снова посмотрел на Гюлю. Он явно не ожидал такой реакции. Он ждал скандала, криков, отрицания — чего угодно, только не этой приторной, издевательской игры.

– Я хотел сказать тебе за завтраком, – выкрутился он, протягивая руку и нагло закручивая прядь её темных волос на палец. – Но ты же у нас такая неуловимая.

– Ой, ну не надо оправданий, – Гюля нежно шлепнула его по руке, сбрасывая его пальцы. – Главное, что теперь все знают. Правда, Марьям?

Она обернулась к девушке, которая сидела за первой партой и буквально впивалась ногтями в тетрадь.

– Ты же рада за нас? – невинно спросила Гюля. – Мы ведь такая гармоничная пара. Как инь и ян. Как молоток и наковальня. Как здравый смысл и Исмаил — полные противоположности.

Марьям что-то невнятно пробормотала и уткнулась в учебник. Гюля снова повернулась к «парню».

– Кстати, дорогой, раз уж мы теперь вместе, ты ведь не откажешь мне в маленькой услуге? Напиши за меня конспект по истории, а то у меня пальчики устали, пока я сегодня форму в сумку складывала.

– Слышь, Гюля, ты не наглей, – Иси усмехнулся, но в его глазах читалось явное восхищение её наглостью. – Отношения — это взаимовыгодный процесс. Что я получу взамен?

– Моё милостивое разрешение дышать со мной одним воздухом, – отрезала она, спрыгивая с парты. – И не забудь, после уроков ты несешь мой рюкзак. Мы же не хотим, чтобы люди подумали, будто ты не джентльмен?

– Ты его сама не поднимешь, там кирпичи, что ли? – буркнул Иси, но Гюля уже шла к своему месту, победно виляя бедрами.

Весь день прошел в режиме абсурдного театра. Гюля наслаждалась каждой минутой. Каждый раз, когда они сталкивались в коридоре, она отвешивала ему какой-нибудь «милый» комментарий, от которого у Иси дергался глаз.

– Солнышко, ты почему не в столовой? Я жду свой чай с тремя ложками сахара! – кричала она через весь холл.

– Зайчик, подвинься, ты загораживаешь мне свет своей гигантской головой! – шептала она на литературе.

Исмаил держался стойко. Он отвечал в тон, пытался обнимать её за плечи (за что один раз получил локтем под дых, но вида не подал), и всем видом показывал, что он — король ситуации. Но Гюля видела: он начинает закипать. Его план «присвоить» её без спроса оборачивался против него самого.

После шестого урока, когда школа начала пустеть, Гюля стояла у выхода, поджидая свою «жертву». Хада стояла рядом, давясь смехом.

– Слушай, Гюль, ты его реально доконаешь. Он уже на физике сидел с таким лицом, будто хочет вскрыться циркулем.

– Сами напросились, – философски заметила Гюля. – Нечего было языком чесать.

Из дверей вышел Исмаил. Он выглядел уставшим, его куртка была расстегнута, а в глазах читалось желание оказаться где угодно, только не рядом с ней.

– Ну что, пошли, «любимая»? – выдавил он, подходя к ней.

– Где мой рюкзак? – Гюля требовательно протянула руку.

Иси вздохнул, содрал с её плеча сумку и перекинул через своё.

– Ты туда реально камни положила? Что там, учебники по квантовой физике за все классы?

– Там моё самомнение, оно тяжелое, – парировала Гюля. – Пошли, нам в ту сторону.

Они вышли на школьный двор. Погода была ветреной, осенние листья кружили в воздухе, забиваясь в углы забора. Они шли молча пару минут, пока не отошли достаточно далеко от любопытных глаз одноклассников.

– Ладно, Гюля, хватит, – Иси остановился и поставил её рюкзак на невысокий парапет. – Ты победила. Это было... эффектно.

– Что именно «хватит»? – Гюля невинно захлопала ресницами. – Мы же только начали наш конфетно-букетный период. Я уже присмотрела нам парные футболки с надписями «Мой дурак» и «Его стерва». Тебе пойдет розовый цвет.

– Гюля! – Исмаил шагнул к ней, и его лицо стало серьезным. – Я признаю, я ляпнул лишнего. Пацаны начали докапываться после того, как мы с тобой с третьего этажа спустились... Ну, я и сказал, чтобы отстали. Не думал, что это так разлетится.

– Не думал он, – Гюля скрестила руки на груди, её голос потерял приторность и стал привычно колючим. – Ты выставил меня дурой перед всей школой. Все думают, что я сохну по такому еблану, как ты.

– А это так ужасно? – Иси ухмыльнулся, снова обретая уверенность. – Я высокий, симпатичный, у меня есть чувство юмора. Любая девчонка в этой школе...

– Но я не любая девчонка, – перебила она, делая шаг вперед и тыча пальцем ему в грудь. – Запомни это своим крошечным мозгом. Если ты хочешь со мной играть — играй по моим правилам. Но ты никогда, слышишь, никогда не будешь решать за меня, кто я и с кем я.

Исмаил посмотрел на её палец, упирающийся в его куртку, затем медленно поднял взгляд на её лицо. В этом взгляде уже не было издевки. Было что-то другое — тяжелое, горячее, от чего у Гюли по спине пробежали мурашки.

– А если я не играю? – тихо спросил он.

Гюля на мгновение потеряла дар речи. Её сарказм, её лучшая защита, вдруг дал осечку.

– В смысле? – выдавила она.

– В прямом. Да, я сказал это, чтобы пацаны заткнулись. Но когда ты сегодня подошла ко мне в классе и назвала любимым... – он сделал паузу, и его губы тронула странная, почти искренняя улыбка. – Знаешь, мне даже понравилось. Несмотря на весь твой яд.

Гюля почувствовала, как щеки начинают предательски гореть. Это было возмутительно. Это было неправильно. Она должна была сейчас высмеять его, сказать, что его подкаты устарели еще в прошлом веке, но слова застряли в горле.

– Ты... ты просто перегрелся на физре, – наконец обрела она голос, хотя он прозвучал не так уверенно, как ей хотелось бы. – Иди домой, Иси. Выпей аспирин.

– А как же рюкзак? – он снова подхватил её сумку. – Я же обещал быть джентльменом. Иначе слухи не подтвердятся.

– Отдай, я сама, – она попыталась забрать сумку, но он поднял её высоко над головой, пользуясь своим ростом.

– Нет уж. Раз мы встречаемся, значит, встречаемся. По крайней мере, до угла школы.

– Ты невыносим, – Гюля закатила глаза, но больше не пыталась отнять рюкзак.

Они пошли дальше. Ветер развивал её волосы, и Иси, как бы невзначай, шел с наветренной стороны, закрывая её собой.

– Слушай, – подал он голос через минуту. – А Марьям реально рыдала?

– О да, – Гюля мстительно улыбнулась. – Это было лучшее завершение вчерашнего дня.

– Значит, в нашем союзе есть плюсы, – подытожил Иси. – Ты избавляешься от конкуренток, я получаю самую острую на язык девчонку в районе.

– Ты получаешь кучу проблем на свою голову, шатен, – поправила она. – И не надейся, что я перестану тебя буллить. Наоборот, теперь у меня есть легальный доступ к твоему расписанию и твоим нервам.

– Я и не сомневался, – он рассмеялся и вдруг, совершенно неожиданно для неё, быстро чмокнул её в макушку.

Гюля замерла как вкопанная.

– Ты что сделал?! – взвизгнула она, хватаясь за голову. – Ты... ты... у тебя слюни токсичные! Я теперь облысею!

– Не облысеешь, – Иси уже бежал вперед, прижимая её рюкзак к груди и оборачиваясь на ходу. – До завтра, «любимая»! Не забудь про футболку, я хочу розовую!

Гюля стояла посреди тротуара, глядя ему вслед. Её сердце колотилось так, будто она только что пробежала стометровку на физре под присмотром Еленки. Она должна была быть в ярости. Она должна была проклинать его до десятого колена.

Но вместо этого она просто стояла и улыбалась, кусая губы.

– Ну и еблан, – прошептала она в пустоту осеннего вечера. – Но мой еблан.

И, поправив куртку, она пошла домой, уже придумывая новую порцию издевательств на завтрашнее утро. Ведь шоу должно продолжаться, а Гюля всегда играла только главные роли. Особенно если сценарий писал этот невыносимый шатен с третьего этажа.