← Назад к обзору

Любовь сквозь года

Призрак в зеркальном зале

Ночной океан бился о парапет набережной, выбрасывая на берег клочья пены, похожие на обрывки старых писем. Анна стояла на балконе своего номера в отеле «The Ritz-Carlton», кутаясь в тонкий кашемировый кардиган. Флорида пахла солью, дорогим парфюмом и старыми грехами. Она ненавидела этот запах. Каждая пальма на этой улице казалась ей немым свидетелем её позора десятилетней давности.

– Анна Владимировна, – негромкий голос её помощника Максима заставил её вздрогнуть. – Подтверждение на завтрашний вечер получено. Организаторы выпускного бала в восторге. Они и представить не могли, что звезда вашего уровня согласится выступить на школьном торжестве.

– Это не просто бал, Макс, – она не оборачивалась, глядя на огни города. – Это закрытие гештальта.

– Вы уверены, что хотите этого? – Максим подошел ближе, протягивая ей планшет с расписанием. – В списках гостей... он. И его компания.

– Я знаю.

– Вы ведь понимаете, что он не оставит вас в покое? После того, что произошло в гримерке, Аш Грейсон поднял все свои связи. Он ищет информацию о вашем прошлом в России.

Анна наконец повернулась. На её лице заиграла холодная, едва заметная улыбка.

– Пусть ищет. Мой отец позаботился о том, чтобы биография Анны Ивановой была безупречна. Девочка по имени Эйпл, которая жила здесь нелегально с матерью-эмигранткой, стерта из всех баз данных. Осталась только Ханна. И пусть он попробует доказать обратное.

На следующее утро город замер в ожидании. Местные газеты пестрели заголовками о «возвращении русской дивы в родные пенаты», хотя никто толком не понимал, почему она называет Флориду родной. Аш Грейсон сидел в своем офисе на сороковом этаже, гипнотизируя взглядом экран ноутбука. Перед ним были фотографии: Эйпл в шестнадцать лет — угловатая, с вечно испуганными глазами, и Ханна — ослепительная, властная, недоступная.

– Это невозможно, – прошептал он, потирая виски. – Черты лица, мимика... но характер? Эйпл не могла стать такой. Она была... пластилином в моих руках.

– Пластилин имеет свойство застывать и превращаться в камень, если его бросить в огонь, – Стив вошел без стука, неся две чашки кофе. – Зачем ты мучаешь себя, Аш? Даже если это она, что ты ей скажешь? «Извини, я был придурком десять лет назад»?

– Я хочу знать правду, Стив. Она смотрела на меня в той гримерке как на грязь под подошвой. И самое страшное — я заслужил этот взгляд.

– Рейчел в ярости, – Стив поставил кофе на стол. – Она чувствует, как ты ускользаешь. Завтрашний бал — это её триумф, она в оргкомитете. Если ты устроишь там сцену с этой певицей, Рейчел тебе этого не простит.

– Мне плевать на Рейчел, – бросил Аш, вставая и подходя к окну. – Мне нужно увидеть её снова. Без камер и охраны.

Вечер выпускного бала наступил быстро, окутав город духотой и предвкушением. Спортивный зал школы, который Анна помнила обшарпанным и пахнущим потом, превратился в сказочный дворец. Стены были затянуты белым шелком, с потолка свисали каскады живых цветов, а свет софитов создавал иллюзию подводного царства.

Анна сидела в лимузине, сжимая в руках клатч. На ней было платье цвета «шампань», которое казалось второй кожей. Она знала, что сегодня будет финальный акт этой пьесы.

– Выходим, – скомандовала она, когда дверь открыл швейцар.

Вспышки фотокамер ослепили её на мгновение, но она привычно улыбнулась, демонстрируя ту самую «холодную безупречность», о которой писали критики. Она шла по красной дорожке, и шепот за спиной следовал за ней, как шлейф.

Внутри зала музыка смолкла, когда она вошла. Сотни пар глаз уставились на неё. Среди них она мгновенно нашла те самые — темные, лихорадочно блестящие. Аш стоял у бара, сжимая бокал так сильно, что костяшки пальцев побелели. Рядом с ним Рейчел в вызывающе красном платье выглядела как попытка привлечь внимание на фоне истинного величия.

– Дамы и господа! – провозгласил ведущий. – Сегодня для нас поет легендарная Ханна!

Анна поднялась на сцену. Она видела, как Зак и Стив переглядываются, как в их глазах медленно прорастает узнавание, смешанное с шоком. Она начала петь — на этот раз старую джазовую композицию о времени, которое невозможно вернуть. Её голос обволакивал зал, заставляя людей замирать.

Когда песня закончилась, Анна не ушла со сцены. Она взяла микрофон и обвела зал взглядом.

– Десять лет назад в этом зале я была невидимкой, – произнесла она, и в зале воцарилась мертвая тишина. – Я смотрела на тех, кто считал себя хозяевами жизни, и мечтала лишь о том, чтобы меня заметили. Сегодня я смотрю на вас и понимаю: как хорошо, что тогда я была для вас никем. Это дало мне силы стать кем-то.

Она спустилась со ступенек, направляясь прямиком к столику, где сидел Аш. Толпа расступалась перед ней, как воды Красного моря.

– Прекрасная речь, – процедила Рейчел, когда Анна остановилась рядом. – Но к чему этот пафос? Мы здесь, чтобы веселиться, а не слушать мемуары русской эмигрантки.

Анна даже не посмотрела на неё. Её взгляд был прикован к Ашу.

– Вы всё еще хотите пригласить меня на ужин, мистер Грейсон? – спросила она тихим, вибрирующим голосом.

– Я хочу поговорить, – Аш поставил бокал. – Наедине.

– Пойдемте на террасу, – кивнула она. – Там достаточно воздуха для правды.

Они вышли под ночное небо. Шум вечеринки стал приглушенным, оставив их в коконе из стрекота цикад и далекого рокота прибоя.

– Эйпл, – выдохнул он, едва они остались одни. – Хватит этой игры. Я знаю, что это ты.

– Эйпл мертва, Аш, – она повернулась к нему, и в свете луны её лицо казалось высеченным из мрамора. – Её убили в той комнате десять лет назад, когда ты сказал, что ночь с ней «ничего не значит». Ты ведь помнишь это? Твои слова были очень доходчивы.

– Я был идиотом! – он сделал шаг к ней, но она не отстранилась, лишь выставила руку вперед. – Я испугался того, что почувствовал. Я был молод, на меня давил отец, школа, имидж...

– Имидж, – горько повторила она. – Из-за твоего имиджа я уехала из страны в ту же ночь. Мой отец забрал меня, потому что я была сломлена. Он увез меня в холодную Россию, где мне пришлось заново учиться дышать, говорить и доверять людям. Знаешь, через что я прошла, чтобы стать Ханной?

– Я искал тебя, – быстро проговорил он. – Клянусь, через месяц я пришел к твоему дому, но там уже жили другие люди. Я пытался найти концы, но ты просто испарилась.

– Ты искал игрушку, которая внезапно пропала с полки, – отрезала Анна. – Но я не игрушка. Я — Анна Иванова. И я приехала сюда не для того, чтобы выслушивать твои оправдания.

– Тогда зачем? Зачем ты согласилась выступить здесь?

– Чтобы увидеть твое лицо, когда ты поймешь, что потерял. Чтобы ты знал: та «ошибка», о которой ты говорил, стала фундаментом моей империи. Каждое твое жестокое слово я превратила в золото.

Аш смотрел на неё, и в его глазах читалось нечто, похожее на благоговейный ужас. Перед ним стояла женщина, которую он сам создал своей жестокостью. Она была прекрасна в своем гневе и своей силе.

– Ты ненавидишь меня, – констатировал он.

– Хуже, Аш. До сегодняшнего вечера я тебя помнила. А теперь... теперь ты для меня действительно ничего не значишь.

Она развернулась, чтобы уйти, но он схватил её за запястье. Хватка была крепкой, знакомой до боли в суставах.

– Я не отпущу тебя так просто во второй раз, – прорычал он. – Мне плевать на твоего менеджера, на твою карьеру в России и на твоего отца. Ты вернулась в мой город.

– Твой город? – Анна рассмеялась, и это был самый холодный звук, который он когда-либо слышал. – Аш, ты застрял в школьных временах. Ты всё еще король этого маленького пруда. А я видела океаны.

Она резким движением высвободила руку.

– Завтра утром мой самолет улетает в Москву. У меня тур по Европе, контракт с модным домом и жизнь, в которой нет места призракам из прошлого. Прощай, Аш. Надеюсь, Рейчел сделает тебя счастливым. Или хотя бы создаст видимость, в которой ты так нуждаешься.

Она ушла, не оглядываясь. Её каблуки четко стучали по плитке, отсчитывая секунды до конца его мира. Аш остался стоять на террасе, чувствуя, как ночной холод пробирается под пиджак.

Когда он вернулся в зал, Стив и Зак подошли к нему.

– Ну что? – спросил Зак, поглядывая на выход, где исчезла певица. – Это она?

– Нет, – глухо ответил Аш, глядя в пустоту. – Это не она. Эйпл никогда бы так со мной не поступила.

– А кто же это тогда? – удивился Стив.

– Женщина, которую я никогда не смогу заслужить.

В это время в лимузине Анна прижала ладони к лицу. Слезы, которые она сдерживала десять лет, наконец обожгли щеки. Она победила. Она уничтожила его его же оружием. Но почему тогда в груди так нестерпимо болело, словно то самое яблоко седьмого дня оказалось отравленным?

– Анна Владимировна? – Максим осторожно протянул ей салфетку. – Всё в порядке?

– Да, Макс, – она вытерла глаза и посмотрела в окно на удаляющиеся огни школы. – Всё просто замечательно. Летим домой.

Лимузин мчался по ночному шоссе, оставляя позади прошлое, которое наконец-то перестало быть настоящим. На заднем сиденье лежала забытая кем-то программа бала, на которой золотыми буквами было вытиснено: «Будущее принадлежит тем, кто верит в свою мечту». Анна Иванова больше не верила в мечты. Она верила только в себя. И этого было более чем достаточно.