← Назад к обзору

Мафия

Пепел и Верность

Сон Джинву вернулся в семейное поместье, когда город уже окончательно погрузился в ночную прохладу. Его шаги по мраморному полу холла отдавались глухим эхом. Внутри всё еще бушевал пожар, вызванный встречей с Юки. Пять лет ожидания, пять лет неопределенности — и вот, его босс снова здесь, более властный и притягательный, чем когда-либо. Образ обнаженного по пояс Юки, чья кожа блестела в полумраке, а татуировки казались живыми тенями, намертво отпечатался в сознании Джинву.

– Ты поздно, – раздался низкий голос из глубины гостиной.

Сон Ильхван, отец Джинву, сидел в глубоком кожаном кресле. Он выглядел крепким и полным сил, несмотря на возраст. Это была заслуга Окумуры Юки — черное пламя семьи Мортэ не только исцеляло, оно укрепляло саму суть человека. Ильхван тоже был наделен особой силой, позволяющей ему быть щитом и мечом для своего сына и опорой для семьи Арджинт.

– Я был у него, отец, – просто ответил Джинву, проходя в комнату и ослабляя узел галстука.

Глаза Ильхвана блеснули пониманием. Он встал, и в его движениях чувствовалась мощь, которую невозможно было скрыть за дорогим домашним халатом.

– Значит, Десятый вернулся, – Ильхван положил руку на плечо сына. – Я чувствую, как твои тени дрожат от возбуждения. Город скоро изменится, Джинву. Семья Мортэ никогда не уходила насовсем.

– Он стал другим, – Джинву посмотрел на свои ладони, в которых всё еще чувствовался фантомный жар от прикосновения Юки. – Еще опаснее. Еще прекраснее. Он планирует нанести удар по Верде. Мы начнем с портов.

– Мы поддержим его до последнего вздоха, – твердо сказал отец. – Юки спас твою мать, он вытащил нас из грязи. Моя жизнь принадлежит ему так же, как и твоя.

Джинву кивнул и направился к себе. Оказавшись в спальне, он упал на кровать, не раздеваясь. Его телефон коротко вибрировал на прикроватной тумбочке. Одно сообщение от неизвестного номера, который он узнал бы из тысячи.

«Завтра приду к вам на ужин. Давно не видел твою семью. Приготовь что-нибудь особенное, хотя я знаю, что переплюнуть мою стряпню тебе не удастся. Ю.».

Джинву невольно улыбнулся. Эта легкая дерзость, это сочетание безжалостного лидера мафии и человека, который искренне ценил уют и вкусную еду, всегда сбивало с толку. Он закрыл глаза, представляя завтрашний вечер.

На следующий день поместье Арджинт гудело от скрытого напряжения. Мать Джинву, Кён Хе, и его сестра, Джин А, суетились на кухне, хотя Джинву настоял на том, чтобы повара подготовили основу. Они еще не знали, кто именно придет, но чувствовали по состоянию Джинву и Ильхвана, что гость будет исключительным.

Вечер опустился на Сеул мягким бархатом. Ровно в семь часов к воротам поместья подъехал ревущий матово-черный спорткар. Звук мотора был чистым, мощным — Юки всегда знал толк в машинах.

Джинву вышел встречать его лично. Когда дверь машины открылась, у него на мгновение перехватило дыхание. Юки выглядел безупречно в своей кажущейся простоте. Черная облегающая футболка подчеркивала рельеф грудных мышц, сверху была небрежно накинута расстегнутая рубашка, рукава которой были закатаны, обнажая татуированные предплечья. Темные брюки и дорогие туфли завершали образ. В руках он держал несколько свертков и два огромных букета: нежные лилии для матери и яркие подсолнухи для Джин А.

– Ты вовремя, – сказал Джинву, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

– Я не мог заставить даму ждать, – Юки усмехнулся, кивнув в сторону окна, где мелькнул силуэт Джин А. – Выглядишь напряженным, Джинву. Расслабься, сегодня я не босс Мортэ, а просто старый друг.

Они вошли в дом. Встреча была эмоциональной. Кён Хе, увидев Юки, не смогла сдержать слез. Для неё он был ангелом, спасшим её от смерти, несмотря на то, что этот «ангел» управлял черным пламенем и держал в страхе преступный мир.

– Юки-сан, вы совсем не изменились! – воскликнула Джин А, принимая цветы. – Только стали еще... внушительнее.

– А ты выросла, маленькая принцесса, – Юки легко коснулся её щеки, и Джинву почувствовал укол странной, необоснованной ревности. – Это тебе. Маленький сувенир из моих странствий.

Он протянул ей коробочку с изящным браслетом, а матери — редкий чай и шелковую шаль. Ильхван вышел вперед, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.

– Добро пожаловать домой, Юки, – произнес Ильхван с глубоким уважением.

– Спасибо, Ильхван. Приятно видеть, что сила, которую я вам доверил, в надежных руках.

Ужин проходил в удивительно теплой атмосфере. Юки вел себя непринужденно: он шутил, рассказывал истории о своих путешествиях, избегая темных подробностей своей деятельности, и с аппетитом пробовал блюда.

– Неплохо, Джинву, – заметил Юки, смакуя кусочек говядины. – Но в соус стоило добавить чуть больше имбиря и каплю кунжутного масла. Это раскрыло бы мясо иначе.

– В следующий раз я позволю тебе встать у плиты, – парировал Джинву, вызвав смех у всей семьи.

– Ловлю на слове, – Юки подмигнул ему, и его ярко-голубые глаза на мгновение заискрились чем-то теплым и личным.

После ужина, когда женщины ушли пить чай на веранду, а Ильхван тактично удалился в кабинет, Юки и Джинву остались вдвое в просторной гостиной. Юки подошел к бару, налил себе немного виски и достал сигарету.

– Ты не против? – спросил он, уже щелкая зажигалкой.

– В этом доме тебе можно всё, – ответил Джинву, подходя ближе.

Юки затянулся, выпустив облако дыма, и оперся спиной о барную стойку. В мягком свете ламп его пирсинг в ушах поблескивал, а цепочка на шее мерно покачивалась в такт дыханию.

– Я проверил отчеты по порту Инчхона, – голос Юки мгновенно стал деловым и холодным. – Завтра в два часа ночи туда прибудет судно «Мария». На борту — не только наркотики, но и живой товар. Семья Верде обнаглела настолько, что даже не шифрует груз под легальный. Они уверены в своей неприкосновенности.

– Мои тени уже там, – сообщил Джинву. – Они следят за периметром. Охрана — около пятидесяти человек, плюс двое «одаренных» из наемников.

– Одаренных? – Юки презрительно фыркнул. – Те, кто купил силу за деньги или получил её через эксперименты Верде? Это мусор. Они не знают, что такое истинная мощь крови.

Он подошел к Джинву вплотную. Запах табака, дорогого парфюма и чего-то острого, металлического — запаха силы — окутал Джинву.

– Я хочу, чтобы ты взял на себя внешнее кольцо, – прошептал Юки, глядя прямо в глаза соратнику. – Оставь мне тех, кто внутри складов. Я хочу лично увидеть их лица, когда они поймут, кто пришел за их душами.

– Юки, это может быть ловушкой, – Джинву невольно положил руку на предплечье босса, чувствуя под пальцами твердые мышцы. – Верде ищут тебя.

– Пусть ищут, – Юки накрыл руку Джинву своей ладонью. Его кожа была горячей, почти обжигающей. – Они найдут только свою смерть. Джинву... ты ведь понимаешь, что после завтрашней ночи пути назад не будет? Весь мир мафии узнает, что Мортэ вернулись.

– Я никогда не хотел пути назад, – твердо ответил Джинву. – Мой путь начался в тот день, когда ты спас мою мать. Куда бы ты ни пошел, я буду твоей тенью.

Юки долго смотрел на него, и в этом взгляде смешались признательность, властность и нечто более глубокое, интимное. Он медленно сократил расстояние, так что их лбы почти соприкоснулись.

– Ты единственный, кому я доверяю свою спину, – выдохнул Юки. – Не подведи меня завтра.

– Никогда, – пообещал Джинву.

Юки отстранился, допил виски одним глотком и направился к выходу.

– Ужин был отличным. Передай матери мою благодарность. И приготовься — завтра Сеул окрасится в черный цвет.

Когда рев мотора его машины стих вдали, Джинву остался стоять посреди гостиной. Его сердце колотилось, а тени у его ног яростно извивались, предвкушая грядущую битву. Он знал, что для Юки эта война — не просто возвращение власти. Это месть за павшую семью, за пять лет тишины и за оскверненную честь Мортэ.

А для самого Джинву эта война была возможностью доказать, что он достоин стоять рядом с этим человеком. Не как слуга, не как должник, а как равный партнер, способный разделить с ним и трон, и пламя.

Ночью Джинву долго не мог уснуть. Он проверял снаряжение, связывался со своими лейтенантами в Арджинт, отдавая последние указания. Всё должно было пройти идеально. Любая ошибка могла стоить Юки жизни, а этого Джинву не допустил бы, даже если бы ему пришлось сжечь весь мир.

Перед рассветом он вышел на балкон. Город казался спокойным, но это было затишье перед бурей. Где-то там, в своем коттедже, Юки тоже не спал, изучая карты и оттачивая свое черное пламя.

– Верде... – прошептал Джинву в темноту. – Вы совершили ошибку, когда решили, что Мортэ повержены. Вы совершили ошибку, когда заставили его уйти. И теперь вы заплатите за это кровью.

Его тень внезапно выросла, закрывая собой половину стены дома, и в её глубине вспыхнули два ярко-голубых огонька — отражение глаз его господина.

Завтрашний день должен был стать началом новой эры. Эры, где черное пламя и легионы теней будут править этим городом, очищая его от гнили, которую развели предатели. И во главе этого нового мира будет стоять Окумура Юки — единственный и истинный босс, чей гнев был так же прекрасен, как и его милосердие.

Джинву сжал перила балкона так сильно, что металл жалобно скрипнул. Он был готов. Он был мечом в руках Юки, и этот меч был жаден до правосудия.

– Скоро, Юки, – сказал он, глядя на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь смог Сеула. – Скоро всё закончится. И начнется заново.

В этот момент в порту Инчхона один из охранников семьи Верде зябко поежился, почувствовав внезапный порыв ледяного ветра, хотя ночь была теплой. Он не знал, что тень под его ногами на мгновение стала гуще, а в воздухе на секунду отчетливо запахло озоном и жженым деревом. Смерть уже начала свой отсчет, и её имя было вытатуировано черными чернилами на плече человека, который вернулся из небытия, чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву.