← Назад к обзору

Мафия

Танго на костях

Месяц пролетел подобно раскаленной пуле. Сеул, привыкший к зыбкому равновесию между кланами, теперь содрогался от каждого шага возрожденной семьи Мортэ. Окумура Юки действовал как хирург, вырезающий гангрену: методично, безжалостно и с пугающей точностью. Склады, подпольные казино, логистические узлы семьи Верде вспыхивали черным пламенем один за другим. В криминальном мире поползли шепотки, перерастающие в панический крик — «Черная Смерть» вернулась, и она не берет пленных.

Сон Джинву и его отец, Ильхван, находились на экстренном совете малых семей Арджинт, когда их телефоны одновременно вибрировали. Короткое сообщение, зашифрованное по высшему разряду безопасности Мортэ, заставило Джинву побледнеть, а его тень — яростно вскинуться, едва не погасив свет в зале заседаний.

«Ловушка. Заброшенный хладокомбинат в промзоне Кванмён. Верде выставили элиту».

– Собрание окончено, – отрезал Ильхван, поднимаясь с места. Его голос, обычно спокойный, сейчас вибрировал от сдерживаемой мощи. – Джинву, машину. Живо.

Черный внедорожник летел по ночным улицам, игнорируя светофоры. Джинву сжимал руль так, что кожа на костяшках побелела. Его мысли были только о Юки. Месяц их странной, болезненно-сладкой близости изменил Джинву. Он больше не был просто преданным вассалом; он стал частью Юки, его тенью в буквальном и переносном смысле. Мысль о том, что Юки может быть ранен или загнан в угол, заставляла его внутренности скручиваться в тугой узел.

– Он не мог так просто попасться, – прошептал Джинву, скорее убеждая себя, чем отца.

– Юки никогда не попадается просто так, сын, – Ильхван проверял обойму своего оружия, хотя все знали, что его главная сила не в свинце. – Если он там, значит, он хотел, чтобы они думали, будто поймали его. Но Верде... они призвали «Чистильщиков». Это не просто наемники, это мясники.

Когда они прибыли к заброшенному зданию хладокомбината, тишина, окутавшая промзону, показалась им зловещей. Ни звуков выстрелов, ни криков. Только тяжелый, липкий запах железа и гари, который висел в холодном воздухе.

Джинву первым выскочил из машины, его тени уже скользили по бетону, проникая внутрь здания раньше него. Он ворвался в главный цех, готовый призвать всю свою армию, но замер на пороге. Ильхван, вошедший следом, тяжело выдохнул, опуская руку с пистолетом.

Это была не ловушка. Это была бойня.

Горы трупов в дорогой экипировке «Чистильщиков» устилали пол. Стены были забрызганы кровью, а бетон местами оплавился, словно по нему прошлись паяльной лампой огромной мощности. Десятки людей — элита семьи Верде — лежали в неестественных позах, их лица застыли в гримасах такого первобытного ужаса, что даже у опытного Ильхвана по спине пробежал холодок.

В самом центре этого хаоса, среди смерти и разрушения, стояло единственное уцелевшее кожаное кресло, явно принесенное сюда из офисного блока. На нем, небрежно закинув ноги на обгоревший стол, сидел Окумура Юки.

Он выглядел божественно и пугающе одновременно. На нем был строгий черный костюм-тройка, идеально подогнанный по фигуре. Черная рубашка и галстук подчеркивали бледность его кожи, на которой яркими, зловещими мазками алела чужая кровь. Жилет из темной блестящей ткани с замысловатыми узорами переливался в свете единственной уцелевшей лампы. Пиджак был просто наброшен на плечи, скрывая рельеф мышц, но не умаляя ауры власти. На лацкане тускло поблескивала декоративная брошь с черным камнем, соединенная тонкой металлической цепочкой с воротником — символ статуса Десятого Босса.

Юки медленно затянулся дорогой сигаретой, выпуская густой дым. Его правая рука, унизанная темными браслетами, лениво покоилась на подлокотнике, а на пальцах всё еще плясали крохотные искры черного пламени.

– Вы опоздали на десерт, – произнес Юки, не оборачиваясь. Его голос был холодным, как лед, и в то же время тягучим, как мед.

Джинву сделал шаг вперед, обходя тело наемника, чья голова была впечатана в стену.

– Юки... ты ранен? – Его голос сорвался, когда он увидел кровавое пятно на щеке босса.

Юки медленно повернул голову. Его ярко-голубые глаза, обычно пронзительные, сейчас казались колодцами, в которых кипела первобытная тьма. Взгляд был настолько тяжелым, что Джинву на мгновение почувствовал физическое давление, заставившее его тени съежиться. Именно за этот взгляд, за эту ауру абсолютного превосходства, Окумуру Юки боялись больше, чем всех остальных мафиозных боссов вместе взятых. Он не просто правил — он владел душами тех, кто стоял перед ним.

– Это не моя кровь, Джинву, – Юки стряхнул пепел прямо на грудь лежащего рядом трупа. – Эти идиоты думали, что количество может заменить качество. Они прислали сорок человек. Я потратил на них ровно четыре минуты.

Ильхван подошел ближе, оглядывая масштаб разрушений.

– Юки, ты рисковал. Если бы они использовали подавители энергии...

– Они использовали, – Юки прервал его, и на его губах появилась легкая, хищная улыбка. – Видишь те обломки в углу? Это их новейшая разработка. Они не учли одного: черное пламя Мортэ питается не только моей волей, но и их страхом. Чем больше они боялись, тем жарче я горел.

Юки опустил ноги на пол и поднялся. Пиджак, наброшенный на плечи, даже не шелохнулся, словно был приклеен. Металлическая цепочка на его поясе тихо звякнула. Он подошел к Джинву, и тот невольно затаил дыхание. Запах крови, дорогого парфюма и озона окутал его.

Юки протянул руку и медленно, почти интимно, провел большим пальцем по скуле Джинву, оставляя на его коже красный след.

– Ты дрожишь, мой верный теневой монарх, – прошептал Юки. – Неужели ты испугался за меня? Или тебя пугает то, что я сделал с ними?

– Я никогда не боялся тебя, Юки, – твердо ответил Джинву, хотя его сердце колотилось о ребра. – Я боялся, что опоздаю и не увижу, как ты сияешь.

Юки рассмеялся — негромко и искренне. Этот смех в окружении трупов звучал сюрреалистично.

– Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы усмирить моё пламя.

Он обернулся к Ильхвану, его лицо мгновенно стало серьезным.

– Семья Верде пошла ва-банк. Это были их лучшие люди. Теперь их тылы обнажены. Ильхван, бери своих людей и зачищай портовые доки в восточном секторе. Джинву, ты идешь со мной. Мы нанесем визит в главный офис «Верде Индастриз». Пора заканчивать эту игру.

– Юки, ты только что провел бой, – возразил Ильхван. – Тебе нужно восстановиться. Твоё пламя... я вижу, как оно подрагивает.

– У меня нет времени на отдых, – отрезал Юки, и в его глазах снова вспыхнула властная синева. – Я хочу видеть голову их главы на своем столе до рассвета. Джинву, машина готова?

– Да, босс, – Джинву склонил голову, понимая, что спорить бесполезно. Когда Юки входил в это состояние — состояние абсолютного хищника — его невозможно было остановить.

Они вышли из здания. Юки шел впереди, и каждый его шаг казался ударом молота по наковальне судьбы. Он сел на заднее сиденье внедорожника, Джинву занял место водителя.

– Юки, – позвал Джинву, когда они отъехали от хладокомбината. – Ты ведь знал, что это ловушка. Ты специально пошел туда один.

Юки молчал, глядя в окно на мелькающие огни промзоны. Он достал платок из нагрудного кармана и медленно вытер кровь с лица.

– Мне нужно было проверить себя, – наконец произнес он. – После того месяца спокойствия... после того, что было между нами... я боялся, что стал мягким. Боялся, что близость с тобой сделала меня уязвимым.

Джинву сжал руль, чувствуя, как внутри всё напряглось.

– И какой результат? – спросил он тихо.

Юки повернулся к нему. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из мрамора.

– Я стал только злее, Джинву. Потому что теперь мне есть что терять. И я выжгу этот город до основания, чтобы никто и никогда не посмел даже посмотреть в твою сторону с дурным умыслом.

Эти слова ударили Джинву сильнее, чем любой противник. В них была вся суть Окумуры Юки — человека, который любил так же разрушительно, как и ненавидел.

Подъезжая к небоскребу семьи Верде, они увидели, что здание оцеплено. Охрана была в полной боевой готовности. Юки вышел из машины, поправляя жилет. Его взгляд снова стал тем самым — леденящим кровь в жилах.

– Джинву, выпусти своих теней, – скомандовал Юки. – Я не хочу видеть ни одного живого охранника в радиусе ста метров от входа.

– Будет исполнено, – отозвался Джинву.

Из земли под ногами Юки вырвались десятки черных фигур. Рыцари, убийцы, звери — легион теней Джинву хлынул к зданию, как черная волна. Юки шел следом, не вынимая рук из карманов. Пули, летевшие в него, просто отклонялись, сталкиваясь с плотной аурой его силы.

Они вошли в вестибюль, где тени уже заканчивали свою кровавую работу. Юки остановился у лифта, нажал кнопку вызова и обернулся к Джинву.

– Знаешь, о чем я думаю сейчас? – спросил он внезапно.

– О плане захвата верхних этажей? – предположил Джинву.

– Нет, – Юки усмехнулся, и в его взгляде проскользнуло то самое искушение из их первой ночи. – Я думаю о том, что после того, как мы закончим, ты снова будешь остужать моё пламя. И в этот раз я не отпущу тебя так быстро.

Джинву почувствовал, как жар прилил к лицу, но он не отвел взгляда.

– Я буду ждать этого момента больше, чем победы, Юки.

Двери лифта открылись. Юки вошел внутрь, маня Джинву за собой. Когда двери закрылись, Юки внезапно прижал его к зеркальной стене, сокращая расстояние до минимума. Его браслеты холодили кожу Джинву, а дыхание обжигало.

– Ты — единственная причина, по которой я всё еще не превратил этот мир в пепел, – прошептал Юки, глядя прямо в глаза Джинву. – Помни об этом, когда будешь сражаться наверху.

Он отстранился так же быстро, как и прижал его, когда лифт звякнул, сообщая о прибытии на этаж пентхауса. Юки вышел первым, и черное пламя на его руках вспыхнуло с новой, неистовой силой.

Верхний этаж встретил их тишиной и запахом дорогого коньяка. Глава семьи Верде, старик с лицом, похожим на сушеный чернослив, сидел за массивным столом, держа в руках дрожащий пистолет.

– Окумура... – прохрипел он. – Ты не можешь... Семья Мортэ была уничтожена пять лет назад! Это невозможно!

Юки прошел через кабинет, игнорируя нацеленное на него оружие. Он подошел к столу и просто положил на него руку. Дерево мгновенно почернело и рассыпалось в прах.

– Мортэ — это не просто имя, старик, – Юки наклонился к нему, и его ярко-голубые глаза вспыхнули потусторонним светом. – Это закон природы. А законы нельзя уничтожить. Их можно только временно игнорировать, пока они не вернутся, чтобы покарать тебя.

– Я дам тебе всё! Деньги, связи, власть! – закричал глава Верде, пятясь к окну.

– У меня уже есть власть, – Юки кивнул на Джинву, который стоял в дверях, окруженный своими тенями. – И у меня есть верность, которую ты никогда не мог купить. Мне не нужны твои деньги. Мне нужно, чтобы ты исчез.

Юки не стал использовать пламя. Он просто взял старика за горло и приподнял его, глядя, как тот судорожно хватает ртом воздух.

– Пять лет назад ты предал моего отца, – тихо произнес Юки. – Сегодня я закрываю этот счет.

Короткий хруст — и тело главы Верде обмякло. Юки разжал пальцы, позволяя ему упасть на пол. Он достал платок, еще раз вытер руки и повернулся к Джинву.

– Всё кончено, – сказал он, и в его голосе впервые за вечер послышалась усталость.

– Еще нет, – Джинву подошел к нему и осторожно обнял со спины, прижимаясь лицом к его плечу. – Теперь начинается наше время, Юки.

Юки накрыл его руки своими, чувствуя, как напряжение последних недель наконец начинает отступать.

– Наше время... – повторил он, пробуя слова на вкус. – Звучит неплохо.

Они стояли в пентхаусе, глядя на рассвет, занимающийся над Сеулом. Город еще не знал, что у него сменился хозяин, что старые тени уступили место новым, более глубоким и опасным. Семья Мортэ официально вернулась на трон, но теперь это был не просто клан. Это был союз двух самых могущественных существ в этом мире, связанных узами, которые были крепче стали и горячее любого огня.

Юки повернулся к Джинву, его лицо смягчилось, а в глазах заплясали искры искреннего чувства.

– Пойдем домой, Джинву. Я обещал тебе пасту, а моё пламя... оно всё еще требует твоего внимания.

Джинву улыбнулся, и его тени согласно колыхнулись на полу.

– Я готов, Юки. Всегда готов.

Они покинули здание, оставляя за собой руины империи Верде. На улицах Сеула просыпалась жизнь, но для Окумуры Юки и Сона Джинву эта жизнь только начиналась — жизнь, полная власти, крови и любви, которая была сильнее самой смерти. Черное пламя Мортэ больше не разрушало; оно согревало тех, кто был ему верен, и освещало путь к новому, темному, но справедливому будущему.