← Назад к обзору

Мафия,в тени

Черное пламя и шелковые простыни

Алекс бесцеремонно забросил Ли Вона на заднее сиденье своего матового черного внедорожника, который не числился ни в одной базе данных Сеула. Адвокат, чьи руки все еще были стянуты пластиковыми стяжками, попытался брыкнуться, его глаза горели смесью ярости и первобытного страха.

– Не рыпайся, – бросил Алекс, захлопывая дверь и садясь за руль. Он взглянул в зеркало заднего вида, и его ярко-голубые глаза в полумраке салона казались двумя фосфоресцирующими огнями. – А то трахну прямо в машине, а я хочу насладиться тобой в нормальной обстановке.

– Ты... ты чудовище! – выплюнул Ли Вон, тяжело дыша. Его безупречный костюм был измят, а волосы растрепаны, но даже в таком виде он сохранял ту аристократическую красоту, которая так зацепила Алекса.

Алекс рассмеялся — это был сухой, вибрирующий звук, от которого по коже Ли Вона пробежали мурашки.

– О-о, милашка, я само очарование, – он завел двигатель, и машина плавно сорвалась с места. – Скажи спасибо, что я решил тебя трахнуть, а не убить. Поверь, тебе понравится. Я всегда получаю то, что хочу, и мои игрушки никогда не жалуются на качество обслуживания.

Машина неслась по ночным улицам, игнорируя светофоры. Ли Вон смотрел в окно, понимая, что они покидают знакомые районы. Сон Алекс — «позор семьи», «пустышка без магии» — управлял автомобилем с такой уверенностью, словно владел всем этим городом.

Примерно через час они заехали на территорию уединенного особняка, скрытого за высоким забором и густыми деревьями. Это был дом, который Алекс купил на деньги своей корпорации «Мортэ», место, о котором не знал даже великий Теневой Монарх.

Алекс вытащил Ли Вона из машины, перерезал стяжки одним коротким движением ножа и, не давая опомниться, потащил в дом. Внутри все дышало минимализмом и безумными деньгами. Поднявшись на второй стол, Алекс толкнул адвоката в спальню. Ли Вон не удержался на ногах и упал на широкую кровать, застеленную темным шелком.

– Черт, ты сейчас как зайчик, которого загнали в угол, – Алекс медленно стянул с себя кожаную куртку, оставаясь с обнаженным торсом. В свете ночника его татуировка на плече казалась живым существом, переплетающимся с рельефными мышцами. – Мне это чертовски нравится.

Он облизнулся, глядя на свою добычу. Ли Вон попытался отползти к изголовью, но Алекс в мгновение ока оказался сверху, придавливая его своим весом. От него пахло дорогим табаком, кожей и какой-то странной, ледяной силой, которая подавляла волю.

– Стой... – выдохнул Ли Вон, но Алекс уже впился в его губы жестким, властным поцелуем.

Он сорвал с адвоката рубашку, пуговицы с тихим стуком рассыпались по полу. Алекс отстранился на секунду, оглядывая бледную кожу Ли Вона.

– М-м, а ты красивый, – прошептал он, спускаясь поцелуями к шее.

Алекс не просто целовал — он метил свою территорию. Его зубы то и дело прикусывали чувствительную кожу, оставляя багровые следы. Ли Вон вздрогнул, когда горячая ладонь Алекса скользнула под пояс его брюк.

– О-о, я смотрю, тебе это нравится, – усмехнулся Алекс, чувствуя, как тело адвоката отзывается на его прикосновения.

Несмотря на страх и ситуацию, физиология брала свое. Алекс начал двигать рукой, умело и ритмично. Ли Вон до боли закусил губу, стараясь не издать ни звука, но возбуждение накатывало волнами, вымывая из головы остатки рациональности. Он выгнулся в руках Алекса, когда тот нашел правильный темп, и тихий, позорный стон сорвался с его губ.

Алекс вытащил руку и медленно, не сводя глаз с лица Ли Вона, облизнул пальцы.

– Сладкое... мне нравится, – промурлыкал он.

В следующее мгновение он полностью раздел Ли Вона, а затем одним движением расстегнул свою ширинку. Ли Вон, увидев его, непроизвольно сглотнул. Он ожидал чего угодно, но не такой первобытной, сокрушительной мощи.

Алекс не стал брать его грубо сразу. Несмотря на свои слова об «ублюдке», он начал осторожно растягивать Ли Вона, покрывая его тело поцелуями, заставляя мышцы расслабиться. Его губы касались ключиц, живота, внутренней стороны бедер.

– Расслабься, зайчик, – шептал он в самое ухо. – Будет больно только в начале.

Когда Алекс начал медленно входить в него, Ли Вон зажмурился, вцепляясь пальцами в простыни.

– Черт, такой узкий... – прохрипел Алекс. Его самообладание трещало по швам.

Он выждал несколько секунд, давая телу Ли Вона привыкнуть, а затем сделал резкий, глубокий толчок. Ли Вон вскрикнул, его ногти впились в спину Алекса, оставляя длинные красные царапины на идеальной коже.

Алекс замер, тяжело дыша, уткнувшись лбом в плечо адвоката. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Ли Вона под его грудной клеткой.

– Дыши, – скомандовал он. – Просто дыши.

Когда первый шок прошел, Алекс начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, но с каждым мгновением его движения становились все более властными и напористыми. Ли Вон больше не пытался сопротивляться — он тонул в этом ощущении, в жаре, который исходил от Алекса, в его силе, которая казалась бесконечной.

В комнате слышались только тяжелое дыхание, скрип кровати и тихие, ломаные стоны Ли Вона. Алекс двигался с грацией хищника, полностью контролируя процесс, доводя свою жертву до грани и не давая сорваться в бездну слишком рано.

В этот момент он не был сыном Сон Джинву. Он не был директором корпорации или наследником древнего рода мафии. Он был просто мужчиной, который нашел то, что искал, и забирал это себе со всей страстью, на которую был способен.

А Ли Вон, чувствуя, как его сознание окончательно растворяется в удовольствии и боли, впервые подумал, что, возможно, слухи об Алексе были лишь верхушкой айсберга. И этот айсберг только что пробил его защиту, увлекая за собой на самое дно.

***

Пока в особняке на окраине Сеула разыгрывалась эта сцена, в тени коридора, скрытые мощнейшим заклинанием сокрытия, стояли три фигуры.

Сон Джинву чувствовал каждое движение в комнате. Его чувства были обострены до предела. Рядом с ним Ча Хэ Ин бледнела все сильнее, а Сухо стоял, не смея пошевелиться, шокированный тем, что их «слабый» брат вытворяет с известным адвокатом.

– Нам... нам стоит уйти, – едва слышно прошептала Хэ Ин. В ее голосе была не только неловкость, но и глубокая печаль.

Она видела на спине Алекса не только татуировки, но и старые шрамы, которые он никогда не показывал дома. Шрамы от тренировок, от боев, о которых они не знали.

Джинву не отвечал. Он смотрел на закрытую дверь спальни, и в его серой глубине глаз отражалось понимание. Он вспомнил слова Алекса: «Они даже мои дни рождения не празднуют... я не могу сказать, что чувствую к ним».

– Он не просто притворялся, – тихо произнес Джинву, и его голос был подобен рокоту далекого грома. – Он строил свою жизнь на руинах нашего невнимания.

– Пап, он же... он же сказал, что Ассоциация ставит эксперименты, – Сухо посмотрел на отца. – Если это правда, то Алекс делает то, что должны были делать мы. Он защищает людей своими методами.

Джинву кивнул. Он почувствовал всплеск энергии внутри комнаты — не магии, а той самой «воли», о которой говорил Алекс. Черное пламя Окумуры. Это была сила, не подчиняющаяся правилам Системы. Сила, рожденная из крови и тени старого мира.

– Мы опоздали с воспитанием, – Джинву развернулся, и тени вокруг него заволновались. – Но мы не опоздаем с поддержкой. Если Ассоциация решила, что может тронуть моего сына, они скоро узнают, что такое гнев двух Монархов. Даже если один из них не признает меня своим отцом.

– Что мы будем делать? – спросила Хэ Ин, следуя за мужем к выходу.

– Мы позволим ему закончить... свои дела, – Джинву на мгновение задержался, бросив последний взгляд на дверь. – А завтра корпорация «Мортэ» получит очень влиятельного, хоть и негласного союзника.

Они исчезли в тенях так же бесшумно, как и появились. А в спальне Алекс, почувствовав, что чужое присутствие наконец исчезло, позволил себе на секунду расслабиться и прижаться губами к влажному лбу Ли Вона.

– Они ушли, – прошептал он так тихо, что адвокат, находившийся на пике наслаждения, не услышал. – Теперь мы действительно одни.

Алекс знал, что отец следил за ним. Он знал это с того самого момента, как они вошли в VIP-зал. И его игра была предназначена в том числе и для них. Чтобы они увидели: он больше не ребенок, которого нужно прятать за спинами сильных охотников.

Он был хищником. И сегодня он поймал свою самую прекрасную добычу.