← Назад к обзору

Маг

Шепот лавы и эхо стали

Утро в Южном Храме Воздуха всегда начиналось с прохлады, которая пробиралась сквозь тонкие шелковые занавеси и заставляла плотнее кутаться в одеяла. Но в покоях Аватара и её супруга холод никогда не задерживался. Юки, маг лавы и металла, был живым очагом. Даже во сне его тело излучало ровный, глубокий жар, который согревал огромную кровать, вырезанную из цельного куска темного дерева и укрепленную стальными нитями.

Аанг открыла глаза и на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине. Пять лет назад она и представить не могла, что её жизнь станет такой — плотной, осязаемой, наполненной не только духовными поисками, но и тяжестью земной любви. Она повернула голову. Юки спал, разметав иссиня-черные волосы по подушке. Его фарфоровая кожа в предрассветных сумерках казалась почти прозрачной, а татуировка на мускулистой руке, изображающая переплетенные горы, словно пульсировала в такт его дыханию.

Она осторожно коснулась пальцами его плеча, там, где под кожей перекатывались тугие мышцы. Юки не шелохнулся, но Аанг знала — он уже не спит. Его чувства мага земли были настолько обострены, что он ощущал малейшую вибрацию пола, даже находясь в глубоком забытьи.

– Ты слишком громко думаешь, Аанг, – прошептал он, не открывая глаз. Его голос, хриплый после сна, отозвался в её груди приятной дрожью.

– Я думаю о том, что сегодня прибудут гости, – она прижалась щекой к его плечу. – Катар и Зуко обещали быть к полудню. Ты ведь будешь вести себя прилично?

Юки медленно открыл глаза. Его небесно-голубой взгляд, обычно пронзительный и холодный, сейчас был подернут дымкой нежности, предназначенной только для неё. Он перевернулся на бок, нависая над ней, и его длинные волосы создали подобие занавеса, отрезая их от остального мира.

– Прилично? – он усмехнулся, и в уголках его губ промелькнула тень того самого высокомерия, которое так раздражало окружающих. – Я приму их как подобает хозяину этого храма. Но если твой драгоценный маг воды снова начнет смотреть на тебя так, будто я украл его законный трофей, я не гарантирую, что пол под его ногами останется твердым.

– Юки, Катар — мой друг, а Зуко — твоя неве... то есть, она была твоей невестой, – Аанг осеклась, заметив, как потемнели его глаза. – Теперь она невеста Катара. Это политический союз, закрепляющий мир. Ты сам говорил, что это необходимо.

– Необходимость не делает это зрелище приятным, – Юки сел на кровати, демонстрируя безупречную осанку. – Катар слаб. Он прячет свои чувства за маской долга, в то время как его сердце всё еще принадлежит тебе. Это делает его непредсказуемым. А непредсказуемость — это угроза.

Он встал, и Аанг залюбовалась его движениями. Юки двигался с грацией хищника, уверенно и плавно. Он подошел к окну и одним коротким жестом заставил тяжелые каменные створки разойтись. В комнату ворвался свежий горный воздух.

– Я чувствую их, – произнес он, глядя на горизонт. – Корабли Народа Огня уже вошли в прибрежные воды. Они везут с собой не только подарки, но и старые обиды.

Аанг поднялась, набрасывая на плечи легкую накидку цвета утреннего неба.

– Мы прошли через войну, Юки. Неужели мы не справимся с одним обедом?

– В войне враг виден, – Юки обернулся, и на его лице снова застыла маска непроницаемого спокойствия. – В мире враги прячутся за улыбками и тостами. Но не волнуйся, Аватар. Пока я рядом, ни одна тень не коснется тебя.

К полудню двор храма был заполнен суетой. Монахи воздуха, вернувшиеся в свою обитель, с любопытством и некоторой опаской поглядывали на стражников Народа Огня в их алых доспехах. Но всё внимание было приковано к главным героям дня.

Зуко сошла с трапа летающего корабля первой. За пять лет она превратилась в величественную женщину, чья красота была подобна лезвию меча — острой и безупречной. На ней были тяжелые церемониальные одежды Хозяина Огня, а её взгляд стал более глубоким, мудрым. Следом за ней шел Катар. Маг воды заметно подтянулся, его плечи стали шире, а в движениях появилась уверенность сильного воина.

Аанг сделала шаг вперед, её лицо светилось искренней радостью.

– Зуко! Катар! Я так рада вас видеть!

Зуко улыбнулась, и в этой улыбке промелькнула тень той прежней девушки, которая когда-то искала свой путь.

– Аанг, ты выглядишь... божественно. Храм Воздуха явно идет тебе на пользу.

Катар подошел ближе, его взгляд на мгновение задержался на лице Аанг, и в глубине его синих глаз вспыхнуло что-то болезненное, прежде чем он склонил голову в вежливом поклоне.

– Аватар Аанг, – произнес он, и его голос звучал ровно. – Рад видеть тебя в добром здравии.

– Мастер Катар, – раздался холодный, властный голос за спиной Аанг.

Юки вышел вперед. На нем был его парадный костюм: темно-зеленый камзол с золотым поясом, подчеркивающим узкую талию. Золотые накладки на плечах блестели на солнце, а черные волосы были аккуратно собраны, открывая фарфоровое лицо с небесно-голубыми глазами. Он выглядел как божество, сошедшее с гор, и присутствие Катара, казалось, лишь подчеркивало его превосходство.

– Юки, – Зуко кивнула своему бывшему жениху. – Вижу, ты неплохо обустроился. Магия лавы в Храме Воздуха... довольно необычное сочетание.

– Мы создаем новое равновесие, Хозяин Огня, – Юки сделал затяжку из своей трубки и выпустил кольцо дыма, которое медленно растворилось в воздухе. – Равновесие, основанное на силе и правде, а не на старых иллюзиях.

Катар заметно напрягся. Его пальцы сжались на рукояти метеоритного меча, который он теперь всегда носил с собой.

– Сила без мудрости — это лишь разрушение, – негромко заметил маг воды. – Надеюсь, ты помнишь об этом, Юки.

– Я помню о многом, Катар, – Юки сделал шаг к нему, и Аанг почувствовала, как температура вокруг них начала медленно подниматься. – Например, о том, что некоторые люди не умеют отпускать прошлое, даже когда оно уже давно принадлежит другому.

– Юки, хватит! – Аанг положила руку на плечо мужа, и жар мгновенно спал. – Мы здесь, чтобы праздновать мир. Пойдемте в зал, обед уже готов.

Обед проходил в напряженной атмосфере. Несмотря на изысканные блюда и легкую музыку, напряжение между Юки и Катаром было почти осязаемым. Зуко старалась поддерживать светскую беседу, рассказывая о реформах в Народе Огня, но её глаза то и дело возвращались к Катару, который сидел молчаливый и мрачный.

– Аанг, – внезапно произнес Катар, прерывая рассказ Зуко. – Я слышал, ты планируешь восстановить еще несколько храмов. Тебе не кажется, что присутствие магов земли и лавы в святынях воздуха может нарушить духовную чистоту этих мест?

Юки медленно отставил кубок с вином. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

– Духовная чистота — это прекрасное понятие, – произнес он с ядовитой вежливостью. – Но чистота не защитит стены от разрушения, а монахов — от врагов. Я укрепляю этот храм металлом и камнем не для того, чтобы нарушить традиции, а для того, чтобы они больше никогда не были уничтожены. Или ты считаешь, что Аватар должна оставаться беззащитной, полагаясь лишь на эфемерный ветер?

– Я считаю, что Аватар сама способна себя защитить, – парировал Катар. – Ей не нужна золотая клетка, выстроенная кем-то, кто боится собственной тени.

– Клетка? – Юки рассмеялся, и этот смех был подобен хрусту ломающегося камня. – Ты называешь это клеткой? Катар, ты просто завидуешь. Ты завидуешь тому, что я дал ей то, на что у тебя не хватило смелости. Я дал ей не просто защиту, я дал ей себя. Без остатка. А ты... ты лишь тень, которая прячется за спиной принцессы.

Катар резко встал, опрокинув стул. Вода в кубках на столе начала вибрировать, поднимаясь тонкими струйками.

– Ты заходишь слишком далеко, Юки!

– Довольно! – голос Аанг прозвучал как удар грома. Она не встала с места, но в её глазах вспыхнул белый свет. – Вы оба! Ведете себя как дети! Катар, Юки — мой муж, и я выбрала его сама. Юки, Катар — мой друг, и я не позволю тебе оскорблять его в моем доме.

Юки медленно поднялся, поправляя рукав своего камзола. На его лице не было и следа гнева — только холодное, расчетливое спокойствие.

– Твой дом — мой дом, Аанг, – тихо произнес он. – И если гости не умеют уважать хозяев, им здесь не место.

Он развернулся и вышел из зала, чеканя шаг. Золотые вставки на его сапогах звонко ударялись о каменный пол.

– Простите его, – Аанг закрыла лицо руками. – Он... он очень привязан ко мне. И он чувствует угрозу там, где её нет.

– Или он чувствует её именно там, где она есть, – Зуко положила руку на плечо Катара, заставляя его сесть. – Катар, нам нужно остыть. Мы приехали сюда не для ссор.

Вечером, когда солнце начало садиться за заснеженные пики гор, Аанг нашла Юки на балконе. Он стоял, опершись на перила, и смотрел на облака. В его руке была неизменная трубка, а дым окутывал его фигуру призрачным саваном.

– Ты сердишься? – спросила она, подходя со спины.

Юки не обернулся, но его плечи заметно расслабились.

– Я не сержусь на тебя, Аанг. Я сержусь на мир, который заставляет тебя оправдываться за свое счастье.

– Катар просто... он еще не привык, – она обняла его за талию, прижимаясь щекой к его спине. – Дай ему время.

– Время не лечит тех, кто не хочет исцеляться, – Юки повернулся в её объятиях, заключая её в кольцо своих рук. – Он смотрит на тебя и видит прошлое. А я смотрю на тебя и вижу будущее. В этом наша разница.

Он коснулся её подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Ты знаешь, почему я так ненавижу его присутствие? – прошептал он. – Потому что он напоминает мне о том времени, когда я мог тебя потерять. Когда я был лишь тенью на балконе в Столице Огня, а ты была мечтой, недоступной для мага земли. Я поклялся, что больше никто и никогда не встанет между нами.

– Никто и не встанет, – Аанг потянулась к его губам. – Ты — мой выбор, Юки. Мой камень и моя лава.

Их поцелуй был долгим и глубоким, со вкусом горького табака и горного воздуха. В этот момент для них не существовало ни Катара, ни Зуко, ни политических союзов. Была только тишина храма и жар, пульсирующий в их венах.

Тем временем в гостевых покоях Катар стоял у окна, глядя на ту же луну. Зуко подошла к нему, обнимая за плечи.

– Ты должен отпустить её, Катар, – тихо сказала она. – Она счастлива. По-своему, странно, но счастлива. Юки... он сложный человек, но он любит её так, как никто другой.

– Я знаю, – Катар сжал кулаки. – Но я чувствую, что его любовь — это пламя, которое может однажды сжечь её дотла. Он не защищает её, Зуко. Он владеет ею. И я боюсь того дня, когда Аватар поймет, что её свобода стала ценой этого «равновесия».

– Если этот день придет, мы будем рядом, – Зуко прижалась к его плечу. – А пока... у нас есть свой путь. И свой мир, который нужно строить.

На следующее утро, когда корабли Народа Огня начали отчаливать, Юки стоял на пристани рядом с Аанг. Он не прощался с Катаром, лишь проводил его холодным взглядом. Когда последний корабль скрылся за горизонтом, он глубоко вздохнул, убирая трубку.

– Наконец-то мы одни, – произнес он, и в его голосе прозвучало облегчение.

– Ты неисправим, – Аанг улыбнулась, беря его за руку. – Знаешь, Сокка прислала письмо. Она собирается приехать через месяц.

Юки поморщился, представляя себе шумную и энергичную Сокку в тишине своего храма.

– Что ж, по крайней мере, она не будет смотреть на тебя влюбленными глазами, – заметил он, и на его губах появилась редкая, искренняя улыбка. – Пойдем, Аватар. У нас много дел. Я хочу закончить укрепление южной террасы до начала дождей.

Они шли по древним ступеням храма, и солнце освещало их путь. Маг лавы и Аватар, земля и воздух — они нашли свое странное, хрупкое, но невероятно сильное единство. И пусть мир за пределами гор продолжал сомневаться и спорить, здесь, среди облаков, зародилась история, которую не смогли бы стереть ни время, ни пепел старых обид.

Юки крепче сжал руку Аанг, чувствуя её пульс. Он знал, что впереди еще много битв — и внешних, и внутренних. Но пока она была рядом, пока её ветер раздувал его пламя, он был готов встретить любую бурю. Ибо нет силы более сокрушительной, чем та, что рождается из союза двух стихий, нашедших друг друга вопреки всему.