← Назад к обзору

Маг

Отзвуки шторма в фарфоровом теле

Юки открыл глаза и тут же зажмурился от резкой боли, пронзившей всё тело. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы их спальни в Республиканском городе, казался слишком ярким, почти агрессивным. Он попытался пошевелиться, но каждая мышца, от затылка до кончиков пальцев ног, отозвалась протестующим стоном.

– Проклятье... – прохрипел он, но звук собственного голоса испугал его.

Голос практически исчез. Вместо привычного уверенного баритона из горла вырвался лишь надтреснутый, сиплый шепот, больше похожий на шелест сухой травы. Горло саднило так, словно он всю ночь кричал против ураганного ветра — впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

Юки медленно, с трудом сглатывая вязкую слюну, повернул голову. Рядом, разметавшись на смятых простынях, спал Аанг. Аватар выглядел на удивление безмятежным: его грудь мерно вздымалась, на губах застыла едва заметная, блаженная улыбка. Глядя на него сейчас, трудно было поверить, что этот юноша с татуировками-стрелами ночью превратился в неистовую стихию, в первобытное существо, не знающее преград.

Юки осторожно откинул край одеяла и замер, рассматривая себя. На его бледной, фарфоровой коже не осталось живого места. Плечи и ключицы были покрыты яркими багровыми отметинами, бедра украшали темные отпечатки пальцев, а на груди, прямо поверх черных узоров его татуировки, виднелись свежие следы зубов.

– Ну и ну, Аанг... – прошептал Юки, чувствуя, как к щекам приливает жар. – Ты действительно решил напомнить мне, что ты — повелитель всех стихий сразу?

Он вспомнил прошлую ночь. Вспомнил, как Аанг, обычно такой мягкий и рассудительный, вдруг сорвался с цепей. В его глазах тогда не было милосердия монаха — там горел огонь, который не потушить водой, и бушевал ветер, способный вырывать деревья с корнем. Аанг брал его с такой жадностью, словно пытался восполнить все те сто лет, что они провели в ледяном забвении. Он был похож на голодное животное, нашедшее свою единственную добычу, и Юки, будучи бунтарем по натуре, впервые в жизни почувствовал, что его собственная воля просто тает в этом напоре.

Юки попытался сесть, опираясь на локти, но руки предательски дрожали. Спина горела — он помнил, как в порыве страсти Аанг вжимал его в матрас, и как сам Юки выгибался, царапая кожу друга.

В этот момент Аанг зашевелился. Он открыл глаза, и его взгляд, поначалу сонный и затуманенный, мгновенно сфокусировался на Юки. В серых глазах Аватара отразилась целая гамма чувств: от нежности до внезапного, острого осознания содеянного.

– Юки? – Аанг приподнялся, и одеяло соскользнуло с его плеч, обнажая исцарапанную спину. – О боги, Юки, ты как?

Юки попытался ответить, но из горла вырвался лишь тихий хрип. Он прижал ладонь к шее, морщась от боли.

– Твой голос... – Аанг в ужасе замер, глядя на отметины на теле друга. – Юки, прости меня. Я... я не знаю, что на меня нашло. Я словно потерял контроль. Это было как Состояние Аватара, но другое... более темное, более... земное.

Аанг протянул руку, намереваясь коснуться плеча Юки, но в последний момент отдернул её, словно боясь причинить еще больше боли. На его лице отразилось такое искреннее раскаяние, что Юки, несмотря на всё свое состояние, почувствовал укол жалости.

– Не... извиняйся, – с огромным трудом выдавил Юки, голос звучал так, будто он наглотался битого стекла. – Это было... мощно.

Он попытался улыбнуться своей обычной дерзкой улыбкой, но она вышла слабой и вымученной.

– Я вел себя как зверь, – Аанг сел рядом, обхватив голову руками. – Посмотри на себя. Я же буквально изломал тебя. Юки, я обещал защищать тебя, а в итоге сам стал тем, от кого тебя нужно защищать.

Юки, превозмогая слабость, дотянулся до руки Аанга и сжал его пальцы. Его кожа на фоне смуглой руки Аватара казалась еще более прозрачной и хрупкой.

– Аанг, посмотри на меня, – прошептал он, игнорируя боль в горле.

Аанг поднял голову. В его глазах стояли слезы.

– Ты — Аватар, – Юки делал паузы между словами, чтобы перевести дух. – В тебе сила целого мира. И иногда... этой силе нужно выйти наружу. Я знал, на что шел. Я сам дразнил тебя, помнишь?

– Но не до такой же степени! – воскликнул Аанг, тут же понизив голос. – Ты едва дышишь. У тебя всё тело в синяках. Я чувствую себя чудовищем.

– Тогда ты очень красивое чудовище, – Юки хрипло рассмеялся, и этот смех перешел в сухой кашель.

Аанг мгновенно вскочил с кровати. Он был наг, но сейчас его это совершенно не заботило. Одним плавным движением он подлетел к столу, где стоял кувшин с водой, и наполнил стакан. Вернувшись, он осторожно приподнял голову Юки, помогая ему напиться.

Прохладная вода немного смягчила боль в горле, и Юки смог вздохнуть свободнее.

– Спасибо, – уже чуть четче произнес он. – Слушай, Аанг, прекрати заниматься самобичеванием. Да, ты был... скажем так, крайне убедителен. Но я всё еще здесь. Я не сломался. Маги воздуха вообще гибкие, забыл?

Аанг поставил стакан на тумбочку и присел на край кровати, глядя на Юки с бесконечной печалью.

– Ты всегда пытаешься казаться сильнее, чем ты есть, Юки. Но я видел твои глаза ночью. В какой-то момент ты просто перестал бороться. Ты просто... принимал всё это.

– Потому что я доверяю тебе, – Юки серьезно посмотрел на друга. – Даже когда ты превращаешься в ураган, я знаю, что в самом центре этого урагана — ты. Тот самый мальчик, с которым мы крали персики в Южном Храме.

Аанг вздохнул, его плечи поникли. Он осторожно провел кончиками пальцев по синяку на бедре Юки.

– Я должен был быть нежнее. Я просто... когда я почувствовал твой запах, когда увидел, как ты смотришь на меня... что-то внутри просто лопнуло. Все эти годы ожидания, весь этот груз ответственности, сто лет во льду... всё это выплеснулось разом.

– Я знаю, – Юки накрыл его руку своей. – Я чувствовал это. Это не была просто похоть, Аанг. Это была твоя любовь. Немного пугающая, очень громкая, но любовь. И если честно... мне это даже понравилось. Хотя завтра я, скорее всего, не смогу ходить.

Аанг слабо улыбнулся, но в его глазах всё еще читалась вина.

– Я принесу целебные мази. И, возможно, мне стоит позвать Катару? Она могла бы помочь с исцелением водой...

– Только попробуй! – Юки от возмущения даже нашел в себе силы приподняться выше. – Если Катара увидит меня в таком виде, она либо убьет тебя, либо будет подкалывать меня до конца моих дней. А Сокка... Сокка вообще со смеху умрет. Нет уж, это останется между нами.

– Хорошо, хорошо, – Аанг примиряюще поднял руки. – Никакой Катары. Но я сам позабочусь о тебе. Сегодня никаких советов, никаких встреч. Только ты и я.

– И много еды, – добавил Юки. – Я чувствую себя так, будто меня переехал стадо летающих зубров.

Аанг мягко рассмеялся и, склонившись, запечатлел невесомый поцелуй на лбу Юки.

– Я всё принесу. Отдыхай, мой бунтарь.

Когда Аанг вышел из комнаты, Юки снова откинулся на подушки. Тело ныло, горло болело, но внутри него разливалось странное, теплое чувство удовлетворения. Он всегда знал, что Аанг — это не только свет и доброта. В Аватаре скрывалась бездна, мощь четырех стихий, и то, что Аанг позволил этой мощи открыться именно ему, было высшим проявлением доверия.

Юки посмотрел на свои руки. Фарфоровая кожа действительно была покрыта отметинами, но для него это были не просто синяки. Это были знаки того, что они живы. Что они больше не застывшие во льду статуи. Они — люди, из плоти и крови, способные чувствовать боль и наслаждение в их крайних проявлениях.

Через некоторое время Аанг вернулся с подносом, уставленным фруктами, теплым хлебом и дымящимся чаем. Он также принес баночку с ароматной мазью из трав Ба-Синг-Се.

– Давай, – мягко сказал Аанг, усаживаясь рядом. – Сначала мазь.

Он начал осторожно наносить прохладное средство на плечи Юки. Его прикосновения теперь были невероятно нежными, почти благоговейными. Юки прикрыл глаза, наслаждаясь заботой.

– Знаешь, – прохрипел Юки, когда Аанг перешел к его груди, – если ты будешь так баловать меня каждый раз после того, как превратишься в зверя, я, пожалуй, готов терпеть это чаще.

Аанг замер, его пальцы на мгновение прижались к коже Юки чуть сильнее.

– Ты серьезно? – он посмотрел Юки в глаза. – Ты не боишься меня?

Юки перехватил его взгляд. В его небесно-голубых глазах не было ни капли страха — только та самая искра непокорности, которая когда-то заставила его отказаться брить голову.

– Аанг, я прожил с тобой сто лет в куске льда. Я видел, как ты уничтожал флот Народа Огня в Океане. Я видел, как ты усмирял вулканы. Ты думаешь, я испугаюсь пары синяков?

Он потянулся вперед, игнорируя протест мышц, и коснулся губами носа Аанга.

– Ты — мой Аватар. И если твой огонь требует выхода, я буду тем, кто его примет. Всегда.

Аанг глубоко вздохнул, и на этот раз его улыбка была полной. Он притянул Юки к себе, стараясь обнимать его так деликатно, словно тот был сделан из тончайшего стекла.

– Я люблю тебя, Юки. Больше, чем воздух, которым дышу.

– Я знаю, – Юки уткнулся лицом в плечо Аанга, вдыхая его родной запах. – Я тоже тебя люблю. Но серьезно... в следующий раз постарайся не лишать меня голоса. Мне еще нужно спорить с Тоф по поводу новых налогов, а шепотом это делать крайне неудобно.

Аанг тихо рассмеялся, и этот звук заполнил комнату, окончательно прогоняя тени прошлой ночи.

Весь день они провели в постели. Аанг кормил Юки с рук, рассказывал ему забавные истории из своих путешествий, которые Юки уже слышал сотни раз, но готов был слушать снова. Они говорили о будущем, о том, каким станет Республиканский город, и о том, что, возможно, когда-нибудь им удастся восстановить Воздушные Храмы во всем их величии.

К вечеру Юки стало немного лучше. Боль притупилась, а голос начал возвращаться, хотя всё еще оставался низким и хриплым.

– Поможешь мне дойти до балкона? – попросил он, когда солнце начало клониться к закату. – Хочу посмотреть на город.

Аанг бережно подхватил его под локоть, набросив на плечи Юки мягкий халат. Они вышли на балкон, откуда открывался вид на залив Юи и огромную статую Аватара, возвышающуюся над водой.

Город жил своей жизнью: дымили трубы заводов, по улицам сновали люди, а вдалеке слышались гудки кораблей. Это был мир, который они помогли создать. Мир, за который они сражались.

Юки оперся на перила, чувствуя, как вечерний ветер перебирает его черные волосы.

– Знаешь, Аанг, – тихо сказал он, глядя на заходящее солнце. – Сто лет назад, когда мы бежали, я думал только о том, как спасти тебя от ответственности. Я хотел, чтобы ты был свободен.

Аанг встал позади него, обнимая за талию и прижимаясь подбородком к плечу.

– А в итоге?

– А в итоге я понял, что истинная свобода — это не отсутствие ответственности, – Юки повернул голову, касаясь щекой щеки Аанга. – Истинная свобода — это возможность быть собой рядом с тем, кого любишь. Со всеми своими штормами и затишьями.

Аанг крепче сжал объятия.

– Ты всегда был мудрее меня, Юки. Хоть и притворялся простым бунтарем.

– Ну, кто-то же должен присматривать за Аватаром, – Юки усмехнулся, и на этот раз его улыбка была яркой и живой. – Особенно когда он забывает, что он не только дух, но и человек.

Они стояли так долго, наблюдая, как город погружается в сумерки и зажигаются первые огни. Боль в теле Юки стала лишь фоном, напоминанием о той невероятной связи, которая существовала между ними. Он знал, что впереди их ждет еще много трудностей, много работы и, возможно, новых штормов. Но теперь он был уверен: что бы ни случилось, как бы сильно ни бушевала стихия внутри Аанга, Юки всегда будет тем берегом, к которому он сможет причалить.

– Идем в дом? – спросил Аанг через некоторое время. – Становится прохладно.

– Идем, – согласился Юки. – Но на этот раз, Аватар, я настаиваю на простом сне. Без ураганов.

– Обещаю, – Аанг улыбнулся, подхватывая Юки на руки.

Юки прижался к нему, закрывая глаза. Он чувствовал тепло тела Аанга, слышал мерный стук его сердца и понимал, что ни на что не променял бы эту жизнь. Даже на ту, спокойную и размеренную, которую им прочили старейшины сто лет назад. Потому что там, в той жизни, Аанг никогда бы не узнал своей истинной силы, а Юки никогда бы не узнал, каково это — быть любимым всем миром в лице одного-единственного человека.

В комнате Аанг осторожно уложил Юки на кровать и лег рядом, укрывая их обоих теплым одеялом. Юки мгновенно провалился в сон, чувствуя себя в полной безопасности. Аанг еще долго смотрел на его спокойное лицо, на черные пряди волос, рассыпавшиеся по подушке, и на фарфоровую кожу, которая скоро снова станет чистой.

Он знал, что Юки прав. Им обоим нужно было это столкновение, этот выход энергии, чтобы окончательно сбросить с себя остатки столетнего льда. Теперь они были по-настоящему свободны. И эта свобода пахла ветром, персиками и бесконечной, нерушимой любовью.