← Назад к обзору

Маг огня

Шёпот пламени под кожей

Дорога домой всегда казалась короче, особенно когда за спиной оставались дым пожарищ и лязг металла. Аппа мягко опустился во дворе их семейного поместья — уютного дома, построенного на стыке территорий, где архитектура Нации Огня плавно перетекала в изящные формы, напоминающие о Южном Племени Воды. Аанг, Линь и остальные разошлись по своим покоям, утомлённые затянувшейся миссией и эмоциональным потрясением от раскрытых тайн.

Юки едва дошёл до спальни. Адреналин, поддерживавший его во время финальной битвы в Син-Джи, окончательно испарился, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть в мышцах и тупую боль в израненной спине. Он стащил с себя пропитанную пылью рубаху и, не заботясь о том, чтобы расстелить покрывало, рухнул на широкую кровать животом вниз.

Прохлада простыней была блаженством. Юки закрыл глаза, чувствуя, как каждая клеточка его тела молит о покое. Его спина, широкая и рельефная, была испещрена следами недавнего сражения: тёмные кровоподтёки соседствовали с тонкими алыми царапинами, оставленными каменной крошкой.

Дверь тихо скрипнула. Катара вошла в комнату, неся в руках небольшую чашу с ароматными маслами и чистую воду. Она уже успела переодеться в домашнее синее платье, её волосы были распущены и мягкими волнами спадали на плечи. Увидев мужа, она невольно замерла, любуясь игрой света и тени на его коже.

Юки был эталоном мужской красоты — опасным, диким и в то же время невероятно притягательным. Катара знала, как на него смотрят другие женщины: с какой смесью зависти и восхищения они провожали их пару взглядами на приемах в Ба-Синг-Се или Омашу. Его фарфоровая кожа контрастировала с иссиня-черными волосами, а мощный разворот плеч выдавал в нём воина, способного сокрушить любого врага. Но только она знала, каким нежным и ранимым он мог быть в тишине их спальни.

Катара подошла к кровати и, мягко опустившись на край, присела прямо на бедра мужа. Юки издал приглушенный стон, но это был стон облегчения.

– О боги, Катара... – пробормотал он в подушку. – Ты читаешь мои мысли.

– Твои мысли сейчас слишком громко кричат о боли, – нежно ответила она, согревая масло в ладонях.

Она начала делать массаж, медленно и уверенно втирая целебный состав в его напряженные мышцы. Её пальцы, привыкшие к магии воды, обладали особой чувствительностью. Она чувствовала каждый узел напряжения, каждую микротравму. Под её руками Юки начал постепенно расслабляться, его дыхание стало более глубоким и размеренным.

– Катара, – негромко позвал он, не открывая глаз.

– Да, любимый?

– Я тебя так люблю. Иногда мне кажется, что я выжил в том озере только потому, что не мог представить мир, где не увижу твоего лица утром.

Катара почувствовала, как к горлу подступил комок нежности. Она наклонилась ниже, и её волосы коснулись его кожи.

– И я тебя люблю, Юки, – прошептала она, запечатлев долгий, невесомый поцелуй между его лопатками, прямо над старым шрамом.

Вид шикарной спины мужа, залитой мягким светом ламп, вызвал у Катары волну жара, которая не имела отношения к целительству. Она видела, как перекатываются мышцы под кожей, когда он шевелил руками, видела силу, скрытую в этом теле. Её муж был не просто защитником — он был её страстью, её личным пламенем, которое согревало её в самые холодные ночи.

Чувство обладания этим невероятным мужчиной всколыхнуло в ней первобытную гордость. Да, ему завидовали. Да, его желали многие. Но он принадлежал ей, каждой своей черточкой, каждым шрамом и каждым вздохом.

Юки внезапно затих, а затем, издав короткий смешок, резко, но осторожно перевернулся на спину, едва не сбросив жену с себя. Катара охнула, оказавшись сидящей на его животе. Его небесно-голубые глаза теперь смотрели прямо на неё, и в них больше не было усталости — только искрящийся интерес и та самая хищная искорка, которая всегда заставляла её сердце биться чаще.

Он положил свои большие ладони ей на талию, слегка сжимая её, чувствуя тепло её тела сквозь тонкую ткань платья.

– Ты помнишь, о чем мы говорили там, на скалах? – спросил он, и его голос стал ниже, приобретая бархатистые, рокочущие нотки.

Катара заправила прядь волос ему за ухо, её пальцы задержались на его виске.

– Помню, – ответила она, и её глаза наполнились мягким светом. – Мы говорили о будущем. О том, что мы больше не будем бояться теней прошлого.

Юки улыбнулся — не той дерзкой ухмылкой, которую он демонстрировал врагам, а открытой, искренней улыбкой, предназначенной только для неё.

– Я говорил о том, что хочу увидеть искру в твоих глазах, – он притянул её ближе к себе, заставляя наклониться. – И я не хочу больше ждать, Катара. Мир может быть нестабильным, враги могут строить заговоры, но здесь и сейчас... я хочу, чтобы мы начали писать нашу собственную историю.

– Ты уверен? – спросила она тихо, хотя ответ уже знала.

– Я никогда не был так уверен ни в чем другом, – Юки приподнялся, сокращая последние дюймы между ними. – Ты — мой прилив, Катара. А я — твой огонь. И я хочу увидеть, что родится из этого союза.

Он вовлек её в поцелуй, который начался нежно, почти вопросительно, но быстро перерос в нечто гораздо более глубокое и властное. Катара ответила с той же силой, запуская пальцы в его густые черные волосы, притягивая его к себе. В этом поцелуе не было места войне, «Хранителям Истоков» или политическим распрям. Были только они двое — две стихии, наконец нашедшие свою гармонию.

Юки медленно переместил руки с её талии выше, лаская изгибы её тела, чувствуя, как она дрожит под его прикосновениями.

– Ты самая прекрасная женщина во всех четырех народах, – прошептал он ей в губы, отрываясь лишь на мгновение. – И я самый счастливый человек, потому что ты выбрала меня.

– Я выбрала тебя еще в тот день, когда ты впервые выхватил свои кинжалы, чтобы защитить Аанга, – призналась Катара, её дыхание было прерывистым. – Но полюбила я тебя за то, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.

Юки снова повалил её на подушки, нависая сверху. Его фарфоровая кожа в полумраке казалась светящейся, а голубые глаза сияли, словно драгоценные камни.

– Тогда смотри на меня сейчас, – попросил он. – И не отводи взгляд.

Этой ночью стены их дома надежно укрывали их от внешнего мира. За окном шелестела листва, и где-то вдалеке слышался рокот океана, напоминающий о вечном движении жизни. В комнате же царило пламя — теплое, созидательное и бесконечно нежное.

Юки целовал её шею, плечи, спускаясь ниже, и каждое его прикосновение было клятвой. Клятвой в том, что он всегда будет её щитом. Клятвой в том, что их дети будут расти в мире, где нет места ненависти. Катара чувствовала, как её магия воды внутри откликается на его жар, создавая внутри неё то самое ощущение пара, которое Юки продемонстрировал в бою — мощную, необоримую силу жизни.

Ближе к рассвету, когда первые лучи солнца только начали окрашивать небо в нежно-розовый цвет, они лежали, переплетясь телами, укрытые общим одеялом. Юки бережно обнимал Катару, его подбородок покоился на её макушке.

– Знаешь, – тихо проговорила Катара, рисуя узоры на его груди. – Аанг и Линь будут так рады.

– Сокка будет в ужасе, – усмехнулся Юки, поглаживая её по плечу. – Он ведь уже начал считать, сколько подгузников ему придется покупать для племянника от Аанга. Когда он узнает о нашем... боюсь, его мозг просто откажет.

Катара тихо рассмеялась, представляя лицо брата.

– Ничего, он справится. Сокка любит быть дядей. Он уже планирует, как будет учить детей Аанга строить ловушки и читать карты.

– Ну, нашего ребенка он точно не научит ничему скучному, – Юки приподнял её лицо за подбородок. – Потому что я лично займусь его тренировками.

– Только после того, как он научится ходить, Юки! – пригрозила Катара, хотя в её глазах плясали смешинки. – И никаких кинжалов до десяти лет.

– До восьми? – Юки хитро прищурился.

– До двенадцати!

– Ладно, сойдемся на девяти и одном тренировочном деревянном мече, – он снова поцеловал её, прерывая спор.

В этот момент Катара почувствовала удивительное спокойствие. Все тревоги последних дней, страх за Юки, когда он упал в озеро, ярость против фанатиков — всё это отступило на задний план. Осталась только эта тишина, тепло любимого человека и предчувствие чего-то великого.

Она знала, что их путь не будет простым. «Хранители Истоков» не исчезнут в одночасье, а мир Аватара всё еще нуждался в защите. Но теперь у них была самая мощная мотивация из всех возможных.

Юки осторожно взял руку Катары и приложил её к своему сердцу.

– Чувствуешь? – спросил он. – Оно бьется для тебя. И теперь оно будет биться для них.

– Я чувствую, – прошептала она.

Они заснули в лучах восходящего солнца, два воина, нашедшие свой мир друг в друге. Золотые кинжалы Юки покоились на столике рядом с кроватью, их синие вставки больше не светились тревожным светом. Они просто отражали чистое утреннее небо — небо мира, который они строили вместе, шаг за шагом, поцелуй за поцелуем.

Прошло несколько недель с той ночи. Жизнь в поместье текла своим чередом, но между Юки и Катарой появилось новое, особенное напряжение — радостное и полное ожидания. Они часто гуляли в саду, Юки помогал Катаре с её лекарственными растениями, а она следила за тем, чтобы он не перетруждал спину во время тренировок с Зуко.

Однажды утром, когда вся команда Аватара собралась на террасе за завтраком, Катара переглянулась с Юки. Он едва заметно кивнул ей, ободряюще сжав её руку под столом.

– У нас есть новость, – начала Катара, и её голос, обычно спокойный, слегка дрогнул от волнения.

Сокка, собиравшийся отправить в рот очередной кусок омлета, замер. Аанг и Линь синхронно подняли головы, а Тоф замерла, прислушиваясь к вибрациям земли.

– Только не говорите мне, что нам снова нужно куда-то лететь спасать мир, – проворчал Сокка, подозрительно глядя на сестру.

– Нет, Сокка, – Юки улыбнулся своей фирменной улыбкой, но на этот раз она была наполнена бесконечной гордостью. – На этот раз мир придет к нам сам.

Катара глубоко вздохнула и посмотрела на друзей.

– Я... я жду ребенка.

Тишина, последовавшая за этим признанием, была даже более оглушительной, чем та, что воцарилась после слов Юки о Линь. Сокка всё-таки выронил кусок омлета, который с тихим шлепком упал на тарелку.

– Еще один? – выдохнул он, хватаясь за голову. – Вы что, сговорились? Аватар-младший и... и маленький Юки-Катара? Мой кошелек этого не выдержит! Мои нервы этого не выдержат!

– Поздравляю! – Аанг первым вскочил с места и бросился обнимать друзей. Его глаза светились искренней радостью. – Это же чудесно! Наши дети будут расти вместе!

Линь подошла к Катаре и крепко обняла её.

– Я знала, – прошептала она. – Твоя энергия изменилась неделю назад. Добро пожаловать в наш клуб «беспокойных мамочек».

Тоф усмехнулась, отпивая чай.

– Ну, теперь в этом доме точно не будет тишины. Два маленьких разрушителя... Представляю, что они сделают с этим садом через пару лет.

Юки посмотрел на друзей, на свою сияющую жену, и почувствовал, что его жизнь наконец-то обрела свой истинный смысл. Он больше не был просто воином или «ошибкой природы», как называли его враги. Он был отцом. Он был творцом будущего.

Он подошел к Катаре и обнял её сзади, положив руки на её пока еще плоский живот. В этот момент ему показалось, что он видит ту самую искру, о которой говорил — сияющую, мощную и бесконечно прекрасную.

– Танец продолжается, – прошептал он ей на ухо.

– И это самый лучший танец в нашей жизни, – ответила Катара, накрывая его руки своими.

Над миром Аватара вставало новое солнце, и в его лучах старые шрамы войны окончательно превращались в историю, уступая место новой, великой легенде о любви, которая оказалась сильнее всех стихий.