Маг Поттеров
Пепел на расколотом алтаре
Черная, вязкая кровь, пахнущая болотной гнилью и погребальным воском, толчками стекала по разорванному рукаву сутаны Кирея Котомине.
Священник медленно опустил покалеченную руку. Его мертвенно-бледное лицо не дрогнуло ни единым мускулом, но в глубоко посаженных глазах зажегся странный, почти сладострастный огонь. Он посмотрел на собственное предплечье, где плоть была рассечена невидимым лезвием вплоть до надкостницы. Черная смола из раны пузырилась, шипела, отчаянно пытаясь затянуть края пореза, но древнее проклятие Дома Блэк не поддавалось регенерации. Невидимые микроскопические шипы темного заклятия продолжали терзать нервные окончания, превращая живые волокна в кровоточащее крошево.
– Любопытно… – глухо произнес Котомине, и его голос звучал так, будто он сделал занятное открытие на анатомическом столе. – В этой ране нет ни грана церковных таинств, но и на стандартные формулы Ассоциации это не похоже. Травма отвергает восстановление концептуально. Смертоносная концепция, запечатанная в слове… Ты носишь в себе тьму, мальчик. И эта тьма куда старше твоей детской обиды на семью.
– Это не тьма, Котомине, – холодно отозвался Гарри, медленно смещаясь влево по скользким от смолы базальтовым плитам.
Палочка из остролиста в его правой руке была направлена точно в переносицу пастыря, а левая кисть едва заметно подрагивала, готовая в любую долю секунды выбросить новый импульс Магического Герба.
– Это расплата, – продолжил юноша. – Мой род веками хоронил ублюдков, возомнивших себя вершителями судеб. И ты — всего лишь очередная строчка в семейном склепе.
– Гордыня… Какое банальное смертное чувство, – тихо рассмеялся священник.
В ту же секунду его фигура сорвалась с места с такой сокрушительной скоростью, что воздух взорвался сухим громовым хлопком.
Кирей не стал доставать Черные Ключи. Он использовал собственное тело, превращенное десятилетиями суровых тренировок и темной благодатью мертвого сердца в абсолютный инструмент убийства. Расстояние в пятнадцать метров между ними растаяло за треть секунды. Шаг стиля Бацзицюань сотряс каменный пол, выбив из гранита фонтан мелкой крошки.
Правый кулак священника, сжатый в форме «железного тарана», метнулся снизу вверх, целясь Гарри в основание челюсти с намерением оторвать голову от позвоночника.
– *Time Alter: Double Accel!* – мысленный приказ Гарри хлестнул по сорока Цепям.
Мир поплыл, затягиваясь янтарным киселем. Юноша видел, как медленно, с чудовищной разрушительной мощью поднимается затянутый в черную кожу кулак Котомине, видел каждую пылинку, сорванную воздушным ударом.
Гарри отклонил корпус назад на волосок от траектории удара. Кулак Кирея рассек воздух в миллиметре от его подбородка, и ударная волна оторвала воротник пальто, оставив на коже багровую полосу от трения сжатого воздуха.
В ту же долю секунды юноша всадил кончик палочки в солнечное сплетение священника:
– *Bombarda Maxima!*
Взрыв колоссальной кинетической силы громыхнул прямо между ними.
Ударной волной Котомине отшвырнуло назад на десять метров. Священник пробил спиной массивную базальтовую колонну, оставив в вековом камне паутину глубоких трещин. Но вместо того чтобы рухнуть наземь с переломанными ребрами, Кирей мягко спружинил на ноги. Его сутана на груди сгорела, обнажая неестественно серую, мускулистую грудь, в центре которой под кожей мерзко пульсировал черный, застывший сгусток грязи Грааля — его искусственное сердце.
– Неплохо, маг, – прохрипел священник. Черная смола хлынула из его рта, но на лице застыла улыбка безумца, вкусившего запретный плод. – Твое восприятие времени превосходно. Но человеческое тело имеет пределы. Твои кости, твои мышцы… сколько еще раз они выдержат такую перегрузку, прежде чем обратятся в труху?
Котомине вскинул обе руки.
Между пальцами священника с металлическим лязгом распустились шесть Черных Ключей — длинных, метровых лезвий с рукоятями в форме распятий. Но это были не обычные духовные клинки Инквизиции. Священник пропустил сквозь железо прану кипящего внизу бассейна: лезвия почернели, покрывшись склизким налетом первородного проклятия Ангра-Майнью.
– Изыди в пустоту, заблудшая овца, – прошептал пастырь.
Шесть клинков сорвались с его пальцев, вращаясь в воздухе с пронзительным визгом. Они летели не по прямой: магия крещения заставила их огибать пространство, заходя на Гарри со слепых зон — в печень, почки, горло и бедренные артерии.
– *Protego Horribilis!* – выкрикнул Гарри, взмахивая палочкой по восходящей спирали.
Вокруг него вспыхнул прозрачный, сияющий сапфировыми искрами купол древнейшей защиты Дома Поттер.
Первые четыре клинка с оглушительным скрежетом разбились о силовой барьер, рассыпавшись на черные осколки, которые тут же зашипели на камнях, прожигая гранит, словно кислота. Но оставшиеся два ключа несли в себе концепт разрушения таинств. Черная смола на их остриях прожгла щит, заставив барьер Гарри лопнуть с хрустальным звоном.
Одно из лезвий оцарапало юноше бедро, вспарывая ткань брюк и оставляя обжигающий след, а второе летело точно в сердце.
– *Stasis Minima!*
Гарри выставил левую руку. Магический Герб на предплечье вспыхнул ослепительным серебряным пламенем. Летящий в грудь клинок замер в воздухе в трех дюймах от ткани рубашки, пойманный в локальную хронологическую ловушку. Не теряя ни наносекунды, юноша перехватил зависшее оружие голой рукой за основание клинка, превозмогая жгучую боль от яда скверны, и с разворота метнул его обратно в священника, вложив в бросок ускорение *Double Accel*.
Черный Ключ прочертил полумрак крипты серебряной молнией.
Котомине среагировал мгновенно, сбив лезвие ладонью в железном блоке, но этот миг отвлечения стал для него роковым.
Гарри уже не было на прежнем месте.
Используя остаточную инерцию замедленного времени, британский маг скользнул священнику за спину, двигаясь так, как его учил портрет деда Чарлуса — пригнувшись к самой земле, перетекая из тени в тень, словно вода сквозь пальцы.
– Ты спрашивал, сколько выдержит мое тело, пастырь? – прозвучал холодный шёпот Гарри прямо за правым ухом Котомине.
Священник попытался развернуться для сокрушительного удара локтем назад, но его ноги внезапно налились свинцом. Каменные плиты под его ступнями вспучились: Гарри не просто наложил чары трансфигурации — он напитал гранит стихией земли Дома Блэк, превратив пол в живую, хватающую за лодыжки челюсть из застывающего базальта.
Котомине застрял на долю секунды.
И этой доли секунды Гарри хватило с избытком.
Юноша не стал использовать дистанционные проклятия. Он вонзил острие палочки из остролиста прямо под левую лопатку священника — точно туда, где под слоем омертвевших мышц билось проклятое сердце из грязи Грааля.
– Мой дед передает тебе привет из Лондона, – прошептал Гарри.
Магический Герб рода Поттер вспыхнул всей мощью семи поколений британских магов. Вся колоссальная энергия Истока Времени, все сорок Цепей Гарри замкнулись в единый разрушительный импульс обратного хода:
– *Tempus Consumptio: Ruptura!*
Заклинание родового распада времени хлынуло сквозь сердцевину палочки прямо в темное ядро священника.
Это не было огнем или электричеством. Это было абсолютное, концентрированное ускорение энтропии. Десять тысяч лет старения, спрессованные в одну миллисекунду, ударили по черной смоле, заменявшей Котомине сердце.
Глаза священника распахнулись до предела. Из них хлынула густая, пузырящаяся черная жижа.
– А-а-а-ах… – из горла Кирея вырвался не крик боли, а долгий, хриплый, сладострастный стон угасания. – Так вот… каков… конец… Какая… безупречная… тишина…
Искусственное сердце в его груди рассыпалось в серый, безжизненный пепел. Черные вены, покрывавшие тело священника, полопались одна за другой. Кирей Котомине покачнулся, его колени подогнулись, и фальшивый надзиратель Пятой Войны за Святой Грааль рухнул лицом вниз на расколотые базальтовые плиты, навсегда затихнув в луже собственной оскверненной крови.
Гарри тяжело опустился на одно колено рядом с поверженным врагом.
Откат от использования высшей родовой хрономагии накрыл его безжалостной волной: юноша судорожно закашлялся, сжимая грудь левой рукой. Из носа и уголков рта текла горячая алая кровь. Его сорок Цепей вибрировали на грани перегорания, требуя покоя, но времени на отдых не было.
В глубине зала раздался грохот, по сравнению с которым рухнувший храм показался бы детской хлопушкой.
***
– *ENUMA… ELISH!* – рев Гильгамеша сотряс сами основы мироздания.
Цилиндрические сегменты Меча Разрыва Эа вращались с такой запредельной скоростью, что трение трех колец порождало не звук, а чудовищный визг разрываемой ткани пространства.
Алое, багрово-черное пламя Первородного Хаоса, существовавшего до того, как небеса отделились от земли, вырвалось из острия божественного клинка. Это был не луч энергии. Это был пространственный разлом — гигантская воронка пустоты, пожиравшая воздух, свет, гранитные своды крипты и саму концепцию существования.
Навстречу этой бездне стояла Артурия Пендрагон.
Королева рыцарей сжимала рукоять Экскалибура обеими руками. Ее лицо было бледным, как саван, золотые волосы взметнулись на ветру рождающейся бури, но изумрудные глаза горели несломимым огнем истинного величия. Позади нее, упираясь коленями в крошащийся камень, стояла Иллиасфиль. Маленькая чародейка вскинула руки к небу, ее шелковые рукава трепетали, а по серебряным прядям струился чистейший, алмазный свет праны Айнцбернов.
– *EX… CALIBUR!* – чистый, кристальный голос Сэйбер перекрыл вой пространственной воронки.
Золотой столб света — концентрированная мечта всего человечества о доблести и чистоте — сорвался с лезвия священного меча.
Два колоссальных концепта столкнулись посреди подземного зала.
*КРА-А-А-А-А-А-АХ!*
Земля перестала быть твердью. Бассейн с черной грязью закипел, взметнувшись к сводам стометровыми волнами кипящей смолы. Базальтовые колонны крипты толщиной в пять обхватов срезало под корень, словно сухие соломинки. Потолок пещеры треснул, и в образовавшийся километровый разлом хлынул холодный воздух ночного неба Фуюки вместе со снегом и обломками фундамента верхнего храма.
Широ Эмия стоял в десяти шагах позади Сэйбер, выставив перед собой разбитый в щепки щит Аякса.
Все семь лепестков цветка Трои уже лопнули под давлением вторичных ударных волн. Рыжеволосый юноша держал проекцию из последних сил, его руки от кистей до плеч покрылись багровыми трещинами разорванных магических вен.
– Сэйбер… – хрипел Широ, чувствуя, как золотой луч Экскалибура начинает медленно, неотвратимо прогибаться под чудовищной массой багрового разлома Эа.
Гильгамеш на своем парящем выступе скалы торжествующе оскалился.
Рана на его ключице, нанесенная катаной Гэнсай, сочилась золотой кровью, на доспехах осела серая копоть, но Царь Героев упивался своей абсолютной мощью.
– Бесполезно! – гремел его голос сквозь рев распадающейся материи. – Твой жалкий меч планеты — всего лишь детская игрушка по сравнению с силой, расколовшей саму пустоту! Исчезните! Сгиньте в небытии, жалкие тени мертвого века!
Сегменты Эа сделали последний, ускоряющийся оборот. Багровый вихрь удвоился в размерах, сминая золотой свет Экскалибура, прижимая Сэйбер к земле. Ноги королевы рыцарей начали разъезжаться по скользким обломкам.
В этот миг сквозь занавес кипящей черной смолы вырвалась тень.
Каваками Гэнсай не бежала по земле. Земли больше не существовало — под ногами колыхался океан жидкого проклятия. Мечница скользила по обломкам падающих базальтовых балок, используя падающие камни как временные опоры с грацией речной ласточки.
Ее лицо было залито кровью из рассеченного виска, дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками, но хватка на рукояти катаны оставалась безупречной.
– Ты забыл обо мне, златовласый мясник! – раздался ее ледяной крик.
Гильгамеш даже не повернул головы. Для него смертная мечница была не более чем назойливой мухой:
– Сгинь, насекомое!
Двенадцать золотых порталов Врат Вавилона распахнулись над его левым плечом, исторгая залп из копий и алебард, нацеленных прямо в летящую девушку.
На такой дистанции увернуться в воздухе было физически невозможно.
– *TIME ALTER: TRIPLE ACCEL!* – разорвал хаос крик Гарри Поттера.
Юноша стоял на уцелевшем выступе скалы у поверженного Котомине. Его лицо было белее савана, из пор на лбу сочилась сукровица, но правая рука с зажатой палочкой описала в воздухе последний, отчаянный круг.
– *Stasis Axis: Translatio!*
Временная матрица накрыла траекторию полета Гэнсай. Но Гарри не стал останавливать оружие врага. Он сделал нечто немыслимое для европейской магии — он локально ускорил течение времени самой мечницы в четыре раза, одновременно искривив гравитационный вектор вокруг ее тела.
Гэнсай исчезла.
Залп фантазмов Гильгамеша прошил пустоту, взорвавшись в глубинах черного бассейна.
А в следующую долю секунды восточная воительница материализовалась прямо перед носом Царя Героев — на расстоянии полуметра, на том самом каменном выступе, где не действовала защита Врат Вавилона.
Багровые зрачки Гильгамеша сузились в приступе дикого, животного ужаса.
Он попытался развернуть рукоять Эа, чтобы смахнуть дерзкую тень пространственным вихрем, но было поздно. Меч Разрыва требовал дистанции для разгона своих колец. В упор древнейшее оружие превращалось в тяжелый, неповоротливый кусок железа.
Гэнсай опустилась в самую низкую, смертоносную стойку стиля Синнуки-рю.
Ее катана, смертная сталь эпохи заката самураев, на мгновение утратила материальную форму, превратившись в тончайшую, вибрирующую нить абсолютного лунного света. В этот удар воительница вложила все: свою память о пылающем Киото, свою верность британскому магу, исцелившему ее растерзанную душу, и вечную клятву клинка, не знающего пощады к тиранам.
– *Тайное Искусство Синнуки…* – прошептали ее губы, пахнущие кровью и пеплом. – *Отречение от Эпохи!*
*ВЖИ-И-И-ИХ!*
Звук рассекаемой плоти утонул в грохоте падающих сводов.
Лезвие катаны прошло точно сквозь правое запястье Гильгамеша — в узкий, незащищенный зазор между золотой латной перчаткой и наручем.
Хруст кости. Фонтан золотой, сияющей крови полубога.
Отрезанная кисть Царя Героев, все еще сжимавшая рукоять крутящегося Меча Разрыва Эа, со стуком упала на каменный карниз.
– А-А-А-А-А-А-АРХ! – вой неописуемой муки и потрясения вырвался из горла древнего владыки.
Потеряв связь с хозяином, сегменты Эа мгновенно остановились. Багрово-черная воронка пространственного разлома захлебнулась собственной пустотой и с оглушительным хлопком схлопнулась внутрь себя.
– ТЕПЕРЬ, СЭЙБЕР! – во все горло закричал Гарри, падая на колени от истощения.
Королеве рыцарей не требовалось повторять дважды.
Лишенная противовеса золотая волна Экскалибура больше ничто не сдерживало. Гигантский столб священного солнечного света, напитанный последней каплей праны Иллиасфиль, ударил снизу вверх, накрывая каменный выступ, трон и искалеченного Царя Героев.
– БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ, ДВОРНЯГИ-И-И-И! – это был последний крик первого царя человечества.
Золотые доспехи Гильгамеша испарились в пламени святого меча за микросекунду. Его божественная плоть, созданная из гордыни и древней славы, рассыпалась на миллиарды светящихся золотых искр, которые тут же поглотила бушующая лазурная стихия планетарного клинка.
В ту же секунду Гэнсай, оттолкнувшись от крошащегося карниза за миг до того, как его поглотил Экскалибур, ласточкой взмыла в воздух и камнем рухнула вниз.
Гарри, превозмогая слепоту и рвущую боль в груди, вскинул палочку:
– *Aresto Momentum!*
Невидимая подушка замедленного падения мягко перехватила тело мечницы в пяти метрах от кипящей смолы и бережно опустила ее прямо в объятия юноши на уцелевший гранитный выступ.
Катана с тихим звоном выпала из ослабевших пальцев воительницы.
Гэнсай тяжело уткнулась лицом в разорванное пальто Гарри, ее тонкие руки судорожно вцепились в его плечи. Она дрожала всем телом от колоссального нервного истощения, но на ее окровавленных губах играла тихая, торжествующая улыбка:
– Мы… сломали его корону, Гарри…
– Ты сломала, моя храбрая воительница, – юноша крепко прижал ее к себе, зарываясь лицом в ее растрепанные, пахнущие озоном и гарью волосы. Его слезы, смешанные с сажей и кровью, капали на ее щеку. – Ты сделала это.
***
Но битва еще не была окончена.
Гибель Гильгамеша и уничтожение Котомине сорвали последние запоры с алтаря.
Озеро черной смолы в центре крипты взбесилось. Лишившись стабилизирующих узлов и тел Слуг, Великий Грааль Фуюки вошел в стадию неконтролируемого прорыва. Из глубины базальтового колодца с утробным ревом поднималась гигантская, бесформенная масса черной протоплазмы — зародыш Ангра-Майнью, готовый выплеснуться наружу сквозь пробитый потолок и затопить спящий город миллионами тонн ядовитого огня.
– Он прорывается! – в отчаянии крикнула Рин, подбегая к Сэйбер и падающему от изнеможения Широ. – Сосуд разрушен, у него нет формы! Вся накопленная за шестьдесят лет грязь хлынет на жилые кварталы!
Сэйбер тяжело опиралась на материализованный клинок. Золотое сияние ее доспехов мерцало, готовое угаснуть в любую секунду — выстрел Экскалибура на полной мощности выжег почти весь запас праны, переданный Иллией.
– Я… я не смогу нанести второй удар такой силы, – горько выдохнула королева рыцарей, ее изумрудные глаза были полны отчаяния. – Мой резерв пуст. Если я попытаюсь активировать фантазм снова — мое духовное тело просто развеется.
– Не развеется, – раздался слабый, но удивительно твердый голос.
Гарри, поддерживая едва стоявшую на ногах Гэнсай за талию, медленно подошел к краю провала.
Его темно-синее пальто превратилось в лохмотья, рубашка на левом плече сгорела дотла, обнажая пылающий алым огнем Магический Герб Дома Поттер. Семь поколений родовых матриц пульсировали на пределе физического существования.
Юноша посмотрел на Сэйбер, затем перевел взгляд на Иллиасфиль:
– Иллия. Соедини мои Цепи с Цепями Сэйбер. Прямой мост.
– Ты с ума сошел?! – в ужасе вскрикнула Рин, вцепляясь ему в плечо. – Поттер, ты смертный маг! Твои Цепи уже разорваны перегрузками хрономагии! Если через тебя пройдет поток праны, необходимый для выжигания Великого Грааля, твой герб взорвется, а твоя душа сгорит заживо!
– Мой герб выдержит, Тосака, – Гарри даже не повернул головы. Его изумрудные глаза, холодные и ясные, смотрели прямо в клубящуюся пасть черной бездны. – Он выкован из упрямства Чарлуса Поттера и ярости Дореи Блэк. Мои дедушка и бабушка отдали свои жизни в Годриковой Лощине не для того, чтобы их внук струсил перед чаном с протухшим супом.
Он протянул правую руку королеве рыцарей.
Сэйбер посмотрела в его лицо. В глазах британского мага не было слепого фанатизма Широ и не было аристократической надменности магов Ассоциации. В них жила та же чистая, несгибаемая воля, с которой она сама когда-то вытаскивала меч из наковальни под насмешки старых баронов.
Артурия медленно подняла свою латную перчатку и крепко сжала пальцы юноши:
– Для меня было честью сражаться рядом с тобой, Гарри из Дома Поттер.
– Действуй, маленькая госпожа, – шепнул Гарри, глядя на Иллию.
Иллиасфиль сжала зубы, ее глаза вспыхнули рубиновым светом. Тонкие пальцы девочки легли на соединенные руки мага и Слуги.
– *Связующий Контур… ОТКРЫТЬ!*
Это была не просто боль.
Это было ощущение того, будто в вены Гарри залили расплавленное белое золото. Все сорок Цепей взвыли на ультразвуковой частоте. Кожа на предплечье юноши лопнула вдоль родового герба, исторгая капли кипящей серебряной праны, но Гарри не закричал. Он лишь шире расставил ноги на крошащемся граните, вливая в королеву рыцарей все: свой Исток Времени, силу пяти природных стихий, родовую память предков и саму жизнь.
Золотой свет Экскалибура возродился.
Но теперь это было не просто золотое пламя. Сквозь чистый свет меча победы пробились сапфировые и серебряные нити хрономагии, сплетаясь в невиданный доселе клинок абсолютного очищения. Время внутри луча обратилось вспять, заставляя черную грязь распадаться на первоэлементы еще до соприкосновения с божественной сталью.
– *EX…* – песнь Сэйбер разорвала мрак подземелья в последний раз.
– *CALIBUR!*
Колоссальный столб света толщиной в двадцать метров ударил точно в центр кипящего бассейна.
Бездна взвыла.
Ангра-Майнью, Все Зло Этого Мира, не успевшее обрести форму, забилось в агонии. Священный огонь, помноженный на абсолютную энтропию времени Дома Поттер, выжигал черную смолу слой за слоем, метр за метром, испаряя проклятия шестидесяти лет в безвредный белый пар.
Стены крипты начали окончательно рушиться. Миллионы тонн гранита и земли с холма Синто рухнули вниз, запечатывая оскверненный алтарь навечно под толщей скальных пород.
– УХОДИМ! – сквозь рев обвала закричал Широ, подхватывая обессилевшую Иллию на руки.
Гарри разорвал связь.
Его колени подкосились, и юноша начал заваливаться в разверзшуюся под ногами пропасть. Но две тонкие, сильные руки мгновенно перехватили его поперек груди.
Каваками Гэнсай, собрав последние крохи духовной плоти, взмыла вверх, неся своего потерявшего сознание Мастера на руках сквозь рушащиеся своды храма — навстречу бледному свету занимающегося утра.
***
Холодный, чистый рассвет медленно опускался на Фуюки.
Свежий морской бриз, дувший со стороны залива, разогнал ядовитый туман. Свинцовые тучи на востоке окрасились в нежные, розовато-золотые тона. Падал легкий, почти невесомый снег, бережно укрывая растерзанную вершину холма Синто чистым белым саваном.
От католической церкви не осталось ничего, кроме глубокого, заваленного гранитными глыбами кратера, из которого тонкой струйкой поднимался чистый, пахнущий ладаном пар. Скверна была уничтожена до последней капли.
На уцелевших ступенях каменной лестницы сидели выжившие.
Широ бережно укутал спящую Иллиасфиль в свою куртку. Девочка тихо посапывала, свернувшись калачиком на его коленях, ее лицо впервые за долгие годы было абсолютно спокойным и безмятежным. Рядом сидела Рин, методично и молча перевязывая глубокий порез на предплечье рыжеволосого парня зачарованными бинтами.
Чуть в стороне, прислонившись к стволу уцелевшей криптомерии, стоял Арчер.
Стрелок был бледен, его красный плащ был разорван во многих местах, а на груди темнел след от скользящего удара багрового копья. Но на лице циничного героя играла слабая, едва заметная тень удовлетворения.
– Лансер? – не поднимая головы, тихо спросила Рин.
– Ушел с миром, – сухо ответил Арчер. – Когда священник сдох, оковы повиновения лопнули. Кельт сломал свое копье о гранит, выплюнул проклятия в адрес Церкви и развеялся в прах с улыбкой на лице. Он был настоящим воином, Тосака. До самого конца.
Рин молча кивнула, затягивая узел на бинте.
Сэйбер стояла на краю обрыва, глядя на восходящее солнце.
Ее материальное тело медленно, крупица за крупицей, осыпалось золотыми искрами. Контракт был завершен. Грааль, оскверненная чаша ее ложных надежд, был стерт с лица земли, но в ее изумрудных глазах больше не было скорби. Она нашла свой ответ в этой битве. Она увидела людей, готовых переписать саму судьбу ради спасения других, и ее сердце рыцаря наконец обрело покой.
– Прощай, Широ, – тихо произнесла королева, обернувшись к юноше с мягкой, прекрасной улыбкой. – Ты был достойным Мастером. Береги свою сестру.
– Сэйбер… – Широ поднял голову, его глаза блестели от слез, но он нашел в себе силы улыбнуться в ответ: – Спасибо тебе за все, Артурия.
Золотые искры взметнулись на морозном ветру, и легендарный рыцарь Британии растаяла в лучах утреннего солнца, возвращаясь на вечный покой в глубины Трона Героев.
Арчер бросил долгий, нечитаемый взгляд на Широ, затем посмотрел на Рин:
– Мое время тоже вышло, Рин. Позаботься об этом идиоте. Без тебя он обязательно свернет себе шею.
– Заткнись, Арчер, – всхлипнула девушка, отворачиваясь и вытирая глаза рукавом. – И… спасибо тебе. За все.
Стрелок коротко усмехнулся, салютовал ей двумя пальцами от виска и бесшумно растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах оружейного масла и озона.
***
На верхней площадке лест