← Назад к обзору

Макс и Артем

Шелковистая тишина и хвостатые тени

Тишина в квартире Артёма была особенной — густой, пахнущей пыльными солнечными лучами и чем-то неуловимо домашним. После смеха и шуток наступила та самая стадия близости, когда слова становятся лишними. Макс лежал на спине, чувствуя, как непривычная ткань чулок холодит кожу при каждом микродвижении. Это было странно, но в этом «странно» скрывался какой-то особый кайф, который он, как фурри, ценил превыше всего — тактильный восторг.

– Знаешь, – подал голос Макс, глядя в потолок, где висела люстра с забавными стеклянными подвесками. – Если бы кто-то из класса нас сейчас увидел, они бы решили, что мы окончательно поехали кукухой.

– Ну и пусть, – Артём приподнялся на локте, подпирая голову рукой. Его вечная улыбка сейчас была мягкой, почти сонной. – Люди вообще слишком много думают о том, что нормально, а что нет. В ТикТоке вон каждый второй творит дичь, и все ставят лайки. А мы просто... исследуем границы.

– Исследователь хренов, – фыркнул Макс и легонько пихнул друга ногой в сетчатом чулке. – Ты просто любишь пошлости, признай.

– Не без этого, – Артём поймал его за щиколотку, и его пальцы медленно скользнули по капрону вверх. – Но с тобой это по-другому. Это как игра в Роблоксе, только графон лучше и ощущения реальные. Тебе правда не жмёт?

– Немного в пальцах, – признался Макс, прислушиваясь к ощущениям. – Но мне нравится, как они обтягивают. Похоже на какую-то футуристичную шерсть или чешую. Ррр.

Он перевернулся на живот, и его импровизированный «хвост» — тот самый пушистый брелок, который он успел перецепить на пояс боксеров, — забавно качнулся. Макс зарылся лицом в подушку, чувствуя, как внутри просыпается то самое игривое настроение, которое обычно заканчивалось либо дружеской потасовкой, либо чем-то более интимным.

– Эй, пушистый, ты чего там ворчишь? – Артём придвинулся ближе, его колено коснулось бедра Макса.

– Думаю о том, что ты хозяин так себе, – глухо донеслось из подушки. – Даже вкусняшку не предложил.

– О, простите, ваше зверство! – Артём рассмеялся и соскочил с кровати. – Сейчас всё будет. Сиди здесь, не смей снимать... экипировку.

Он скрылся на кухне, а Макс остался лежать, разглядывая свои ноги. В зеркальном шкафу напротив он видел своё отражение: растрёпанный подросток в одних трусах и чёрных сетчатых чулках до середины бедра. Это выглядело вызывающе, почти неправильно для четырнадцати лет, но именно это нарушение правил заставляло кровь бежать быстрее. Он вытащил телефон и сделал быстрое селфи, обрезав лицо. «Только для личного архива», — подумал он, чувствуя, как щёки заливает румянец.

Артём вернулся через пару минут, балансируя с пачкой чипсов и двумя банками газировки. Он повалился обратно на кровать, рассыпав часть чипсов прямо на одеяло.

– Держи, хищник. Углеводная подпитка.

Они ели молча, глядя в экраны телефонов. Это было их обычное времяпрепровождение — сидеть рядом, делиться смешными видео, но сегодня всё ощущалось иначе. Каждый раз, когда их руки сталкивались в пачке с чипсами, по телу Макса пробегал разряд тока.

– Смотри, какой эдит, – Артём повернул экран к Максу. На видео под ритмичный бит сменялись кадры из какого-то аниме, перемежаясь с неоновыми надписями. – Хочу так же научиться монтировать. Представь: ты в своём фурри-прикиде, на фоне заката...

– И в чулках? – подколол Макс, слизывая соль с пальцев.

– А почему бы и нет? – Артём отставил газировку и вдруг стал очень серьёзным. – Макс, ты же знаешь, что я... ну, что ты мне нравишься? Не просто как друг, с которым можно в магаз сходить.

Макс замер. Он знал это. Они оба это знали, но произнесённые вслух слова всегда весили больше, чем просто догадки. Он отложил телефон и посмотрел на Артёма. Тот больше не улыбался своей защитной «оптимистичной» улыбкой. Он ждал.

– Знаю, – тихо ответил Макс. – Я же не тупой. И я... я тоже. Просто иногда сложно быть собой, понимаешь? В школе ты должен быть «нормальным пацаном», а дома я хочу рычать на людей и носить всякую странную фигню.

– Со мной ты можешь быть кем угодно, – Артём протянул руку и осторожно коснулся щеки Макса. – Хоть волком, хоть котом, хоть парнем в сетчатых чулках. Мне всё равно. Мне нравишься ты.

Макс почувствовал, как внутри него что-то надломилось — в хорошем смысле. Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними. В нос снова ударил знакомый запах Артёма, и Макс, не удержавшись, коротко лизнул его в щеку, как настоящий пёс.

– Фу, Макс! – Артём сморщился, но тут же весело рассмеялся. – Ты опять за своё?

– Я предупреждал, я животное, – Макс повалил Артёма на подушки, нависая сверху. Его колени в капроне уперлись в матрас по бокам от бёдер друга. – И я очень голодный.

– Чипсы закончились, – притворно испуганно прошептал Артём, глядя снизу вверх.

– Мне не нужны чипсы.

Макс наклонился и прижался губами к губам Артёма. Это не был их первый поцелуй, но сегодня он ощущался по-особенному — тягучим, со вкусом паприки и подростковой решимости. Руки Артёма легли на талию Макса, пальцы запутались в резинке чулок, слегка оттянув её.

– Тебе идёт, – выдохнул Артём прямо в губы Максу, когда они прервались, чтобы глотнуть воздуха. – Серьёзно. Это так... необычно.

– Пошляк, – прошептал Макс, утыкаясь носом в шею друга. – Но мне тоже нравится. Давай просто так полежим? Без лишних движений. Просто... вместе.

– Давай, – согласился Артём, обнимая его крепче.

Они лежали, переплетясь ногами — голая кожа к голым штанинам, капрон к хлопку. Макс чувствовал, как размеренно бьётся сердце Артёма под его ухом. В этот момент мир за пределами комнаты перестал существовать. Не было ни географички с её картами, ни одноклассников с их тупыми шутками, ни вечного ожидания подвоха. Были только они двое, куча крошек на кровати и сетчатая тайна, которая делала их связь ещё крепче.

– Слышь, Артём, – сонно пробормотал Макс спустя полчаса. – А у сестры там больше ничего интересного не осталось?

– Ого, хищник вошёл во вкус? – Артём хитро прищурился. – Кажется, там был какой-то кожаный чокер с кольцом. Но это уже на следующий раз.

– Идёт, – Макс зевнул, удобнее устраиваясь на плече друга. – Но чур в Роблокс потом всё равно играем.

– Куда мы денемся, – улыбнулся Артём, закрывая глаза. – Куда мы, блин, денемся.

За окном начинали сгущаться сумерки, окрашивая комнату в фиолетовые тона. Два четырнадцатилетних подростка, запутавшихся в своих чувствах и чужих вещах, засыпали, зная, что завтра им снова придётся надеть маски. Но здесь и сейчас они были абсолютно свободны. И пушистый хвост-брелок, зажатый между ними, был лучшим тому подтверждением.