Маленький ручеёк
Шепот изумрудной чешуи и тайна Болота Слез
Утро в купальнях «Абура-я» не начиналось с пения птиц. Оно начиналось с грохота медных тазов, шипения пара и резкого запаха серы, который поднимался из котельной Айзавы. Изуку — или теперь Тани — сидел на краю своей циновки, прижав колени к груди. Самым сложным было привыкнуть к хвосту. Длинный, гибкий, покрытый мелкой изумрудной чешуей, он жил словно собственной жизнью, нервно подергиваясь, когда Изуку волновался.
— Хватит на него пялиться, он от этого не отвалится, — раздался сонный голос Шинсо. Племянник Айзавы сидел у окна, расчесывая свой фиолетовый мех на бычьем хвосте. — Привыкай, Тани. Здесь физиология — это вопрос статуса. Чем ты ближе к дракону, тем меньше шансов, что тебя съедят на завтрак мелкие духи сажи.
— Но я не хочу быть драконом, Хитоши-кун, — прошептал Изуку, касаясь пальцами шеи. Чешуйки там стали тверже, и теперь они холодили кожу, напоминая о недавнем «подарке» господина Хисаши. — Я хочу домой. К маме.
Шинсо замер, его заостренные уши дернулись. Он обернулся, и в его глазах, обычно полных безразличия, промелькнула тень сочувствия.
— Забудь слово «домой», пока ты в этих стенах. Хисаши-сама не просто так дал тебе это имя. Он видит в тебе... — Шинсо запнулся, подбирая слова. — Кого-то, кого он очень долго ждал. И поверь мне, его любовь страшнее его гнева.
Дверь в их каморку с грохотом распахнулась. На пороге стоял Хизаши Ямада, один из старших распорядителей. Его золотистые волосы были уложены в невероятно высокую прическу, а из-за спины выглядывали полупрозрачные крылья, вибрирующие от возбуждения.
— Хэй-хэй-хэй! Подъем, слушатели! — прокричал он, едва не оглушив Изуку. — Тани, малыш, сегодня твой большой день! Господин Хисаши приказал тебе лично обслуживать Великого Ками Офуро. Если справишься — получишь лишнюю порцию пельменей с креветками. Если нет... ну, Немури как раз искала новую подставку для благовоний!
Изуку сглотнул. Каяма-сан, которую здесь называли Полночью, была доброй, но её чувство юмора иногда пугало до икоты.
Весь день прошел в лихорадочной подготовке. Купальни гудели. Кейго, краснокрылый тэнгу, спускался с верхних этажей, принося вести о приближении гостя.
— Он огромный, — щебетал Кейго, перебирая свои алые перья. — Весь в тине и речном мусоре. Господин Хисаши в ярости, что такая «грязь» посетит его заведение, но закон гостеприимства священен. Тани, готовься, тебе придется тереть его спину.
Изуку чувствовал, как внутри него растет напряжение. Когда огромная, бесформенная масса, источающая зловоние, ввалилась в главную ванну, даже самые стойкие духи попятились. Это был Ками Офуро — дух великой реки, но он выглядел как гора протухшего ила.
— Тани! Живо за работу! — приказал голос Хисаши, донесшийся с балкона второго этажа. Хозяин стоял там, скрестив руки на груди. Его зрачки были узкими, а на губах играла холодная улыбка.
Изуку, дрожа всем телом, подошел к краю бассейна. Запах был невыносимым, но когда он коснулся склизкой поверхности духа, его ладони вдруг засветились мягким зеленым светом. Чешуя на его руках начала пульсировать в такт биению сердца.
— Ему... ему больно, — прошептал Изуку.
— О чем ты болтаешь, Деку?! — рявкнул Бакуго, проходя мимо с охапкой дров для подогрева. — Это просто вонючий ком грязи! Лей больше воды и не ной!
Но Изуку не слушал. Он почувствовал что-то твердое под слоями ила. Схватившись за торчащий предмет, он закричал:
— Хитоши-кун! Шинсо! Помоги мне! Здесь что-то застряло!
Шинсо, ворча под нос про «безумных человеческих детей», подбежал и ухватился за Изуку поперек талии. Следом подскочил Айзава, выпустив свой серый шарф, который обмотал торчащую рукоять.
— Раз, два, взяли! — скомандовал Айзава.
С оглушительным всплеском из тела духа вылетела старая, ржавая велосипедная рама, а за ней — горы мусора: покрышки, пластик, битое стекло. Вода в бассейне мгновенно очистилась, став прозрачной, как горный хрусталь.
Дух реки, теперь легкий и сияющий, поднялся над водой. Его истинный облик был величественен — старый старик с длинной белой бородой и добрыми глазами.
— Хорошая работа, маленький дракон, — пропел дух, и его голос был подобен звону ручья. — Ты узнал меня, хотя я сам себя забыл.
Он протянул Изуку маленькую, светящуюся горькую ягоду и растворился в воздухе, оставив после себя аромат свежего дождя.
В зале воцарилась тишина. Все смотрели на Изуку. Хисаши на балконе медленно зааплодировал.
— Великолепно, Тани, — произнес Хозяин. — Ты проявил истинную природу. Приди ко мне.
Когда Изуку поднялся в кабинет Хисаши, он ожидал похвалы, но наткнулся на тяжелый, липкий взгляд. Хозяин сидел в кресле, его хвост лениво обвивал ножку стола.
— Ты спас великого духа, — начал Хисаши, жестом подзывая Изуку ближе. — Это достойно награды. Но скажи мне... почему ты так стремишься помогать другим, забывая о себе? Твоя человеческая часть всё еще слишком сильна.
— Я просто сделал то, что правильно, — ответил Изуку, стараясь не смотреть на когтистые руки Хозяина.
— Правильно? — Хисаши рассмеялся, и этот смех был похож на треск льда. — В этом мире правильно то, что служит мне. Подойди.
Он протянул руку и коснулся лба Изуку. Мальчик почувствовал, как по телу прошла волна жара. Чешуя на его плечах начала расползаться дальше, захватывая ключицы.
— Я чувствую твой страх, — прошептал Хисаши. — И твое одиночество. Ты думаешь о матери? Она забудет тебя через несколько дней. Время здесь течет иначе. Но я... я никогда не забуду. Ты так похож на него. Те же упрямые глаза, тот же свет.
— Я не он! — Изуку отпрянул, его собственный хвост ударил по полу. — Я Изуку Мидория!
Лицо Хисаши мгновенно ожесточилось. В комнате потемнело, свечи вспыхнули зеленым пламенем.
— Ты — Тани. И ты останешься здесь, пока твоя кожа не станет полностью изумрудной, а человеческие слова не сменятся драконьим ревом. Иди в свою комнату. И не смей больше произносить это имя.
Изуку выбежал из кабинета, задыхаясь от слез. Он бежал по длинным коридорам, мимо удивленных Тодороки и Мономы, пока не столкнулся с Шигараки Томурой.
Томура выглядел изможденным. Его ветряная магия казалась нестабильной, вокруг него кружились мелкие вихри пыли.
— Ты идиот, — тихо сказал Шигараки, хватая Изуку за плечо. — Он помечает тебя. С каждым днем его магия проникает глубже. Если ты не уйдешь сейчас, ты станешь просто еще одним призраком в его коллекции.
— Но как? Куда мне идти? — всхлипнул Изуку.
— К Йоичи, — Шигараки сунул ему в руку клочок бумаги с картой. — Сегодня ночью. Хисаши будет занят подсчетом золота, оставленного речным духом. Айзава поможет тебе выбраться через котельную.
— Почему ты помогаешь мне, Томура-кун?
Шигараки на мгновение отвел взгляд. Его пальцы, казалось, хотели что-то разрушить, но он сдержался.
— Потому что я тоже когда-то забыл свое имя, — бросил он через плечо. — И я не хочу видеть, как еще один дракон ломается под его волей.
Ночь опустилась на «Абура-я» тяжелым покрывалом. Изуку прокрался в котельную, где Айзава, как обычно, возился с трубами. Шинсо ждал там же, прислонившись к стене.
— Держи, — Айзава протянул ему серый сверток. — Это мой старый шарф. Он поможет тебе цепляться за деревья, если ноги откажут. Дорога к Йоичи лежит через Болото Слез. Это опасное место, Тани. Там живут те, кто потерял надежду.
— Спасибо, Айзава-сан.
— Иди уже, — буркнул Шота, отворачиваясь, но Изуку заметил, как его шарф на мгновение мягко коснулся его плеча на прощание.
Путь через Болото Слез был похож на лихорадочный сон. Туман стелился под ногами, принимая формы людей и существ. Изуку чувствовал, как его новый хвост помогает ему балансировать на кочках, а когти позволяют крепко держаться за скользкие ветви.
В какой-то момент туман сгустился, и из него вышли две фигуры. Одна была высокой и тонкой, с лисьими хвостами — Химико Тога. Вторая — Тодороки Шото, чье лицо было наполовину скрыто ледяной коркой.
— Ой, смотрите, какой миленький дракончик! — пропела Тога, облизывая губы. — Можно мне кусочек твоей чешуи? Она так красиво блестит!
— Оставь его, Химико, — холодно произнес Тодороки. — Он идет к Младшему. Нам запрещено его трогать.
— Скучно-о-о! — протянула она, но отступила.
Изуку пробежал мимо них, сердце колотилось в горле. Наконец, лес расступился, и он увидел небольшой домик, окруженный цветущими глициниями. На крыльце сидел человек, удивительно похожий на Хисаши, но его аура была теплой и мягкой, как весеннее солнце. У него были такие же белые волосы, но глаза светились добротой, а не властью.
Это был Йоичи. Рядом с ним лежал огромный бело-зеленый дракон, который при виде Изуку поднял голову и издал тихий, приветственный звук.
— Ты пришел, дитя, — сказал Йоичи, поднимаясь. — Мой брат всегда был склонен к коллекционированию редких вещей. Но ты не вещь, Изуку Мидория.
Изуку замер. Услышать свое имя из уст другого существа было подобно удару молнии.
— Вы... вы знаете, кто я?
— Я знаю реки, — улыбнулся Йоичи. — И я знаю ту реку, в которой ты едва не утонул в детстве. Ту самую реку, чьим духом мой брат пытается тебя сделать. Он думает, что, изменив твою плоть, он изменит твою душу.
Йоичи подошел и положил руку на голову Изуку. Жар магии Хисаши начал отступать, сменяясь прохладой.
— Твоя трансформация — это не проклятие, если ты примешь её как часть себя, а не как волю Хозяина. Ты — дракон не потому, что Хисаши так захотел. Ты — дракон, потому что в тебе всегда жила сила защищать.
— Но я хочу домой! — воскликнул Изуку. — Мама ждет меня!
Йоичи вздохнул и посмотрел на луну.
— Чтобы вернуться, тебе нужно победить брата в его собственной игре. Он предложит тебе сделку. Последнюю сделку. Он покажет тебе сотни свиней и скажет найти среди них свою мать. Но помни, Изуку: в мире духов всё — иллюзия, кроме твоего сердца.
В этот момент небо над домиком раскололось от яростного рева. Бело-красная тень закрыла звезды. Хисаши нашел его.
— Йоичи! — прогрохотал голос с небес. — Верни то, что принадлежит мне!
Огромный дракон приземлился перед домом, поднимая тучи лепестков глицинии. Приняв человеческий облик, Хисаши шагнул к крыльцу. Его глаза пылали яростью, чешуя на скулах светилась алым.
— Ты посмел забрать моего сына? — прошипел он, глядя на брата.
— Он не твой сын, Хисаши, — спокойно ответил Йоичи. — Он — человек, у которого есть имя и судьба. Ты не можешь просто украсть жизнь, чтобы заполнить свою пустоту.
Хисаши перевел взгляд на Изуку. Его выражение лица смягчилось, но это была пугающая, хищная мягкость.
— Тани... Иди ко мне. Я прощу тебе этот побег. Мы вернемся в «Абура-я», и я научу тебя всему, что знаю. Ты станешь хозяином этих земель вместе со мной.
Изуку сделал шаг вперед, чувствуя, как его хвост нервно бьет по ногам. Он посмотрел на свои руки — наполовину человеческие, наполовину покрытые изумрудной броней.
— Я не Тани, — твердо сказал он. — И я не ваш сын. Мою маму зовут Инко Мидория, и она ждет меня дома.
Хисаши сузил глаза. Воздух вокруг него начал вибрировать от мощи.
— Если ты так уверен, — прошептал он, — давай сыграем. Завтра на рассвете, перед воротами купален. Если ты узнаешь свою мать среди моих пленников — вы оба свободны. Если нет... ты навсегда забудешь человеческую речь и станешь моим верным драконом. Без права на имя.
— Я согласен, — сказал Изуку, прежде чем страх успел его остановить.
Хисаши улыбнулся, и в этой улыбке было торжество хищника, загнавшего добычу. Он превратился в дракона и с мощным взмахом хвоста улетел обратно к светящимся огням «Абура-я».
Йоичи положил руку на плечо Изуку.
— Ты смелый мальчик. Но помни: Хисаши никогда не играет честно.
— Я знаю, — ответил Изуку, глядя на свои когти. — Но теперь я не один.
Той ночью Изуку не спал. Он тренировался управлять своим новым телом под присмотром Йоичи. Он учился чувствовать потоки воздуха, как Шигараки, и понимать шепот воды. Он понял, что чешуя — это не клетка, а щит.
Когда первые лучи солнца коснулись крыш купален, Изуку стоял у главных ворот. Все работники «Абура-я» собрались там. Бакуго скрестил руки, выглядя необычно серьезным. Шинсо и Айзава стояли чуть поодаль, наблюдая за происходящим.
Хисаши вышел вперед, взмахнул рукой, и перед Изуку появилось кольцо из двенадцати свиней. Все они были розовыми, упитанными и громко хрюкали, толкаясь.
— Выбирай, Тани, — с усмешкой сказал Хозяин. — Которая из них — твоя драгоценная мать? У тебя одна попытка. Ошибешься — и твоя чешуя станет окончательно твердой.
Изуку подошел к животным. Он смотрел в их глаза, искал знакомые искорки доброты, но видел лишь голод и страх. Он закрыл глаза и прислушался. Он вспомнил запах кухни, звук голоса Инко, тепло её рук. И он вспомнил магию этого места.
Он почувствовал, как его чешуя резонирует с миром вокруг. И вдруг он понял.
— Здесь нет моей мамы, — громко произнес он, открывая глаза и глядя прямо в лицо Хисаши.
На мгновение в толпе воцарилась мертвая тишина. Хисаши замер, его лицо исказилось от удивления, которое быстро сменилось яростью, а затем... странным уважением.
— Правильный ответ, — прохрипел он.
Свитки контракта, висевшие в воздухе, вспыхнули и рассыпались пеплом. Изуку почувствовал, как тяжесть спадает с его плеч. Чешуя на его коже начала бледнеть, но не исчезла совсем — она осталась едва заметным перламутровым блеском, напоминанием о том, кем он стал.
— Ты победил, Изуку Мидория, — произнес Хисаши, и в его голосе впервые не было угрозы, только бесконечная печаль. — Иди. Пока я не передумал.
Изуку бросился к мосту, ведущему к каменной арке.
— Тани! — крикнул Шинсо ему вслед. — Заходи как-нибудь... когда снова заблудишься!
— Обязательно! — крикнул Изуку, не оборачиваясь.
Он бежал сквозь туман, сквозь границы миров, пока не почувствовал под ногами обычную, сухую землю и запах хвои. Арка осталась позади, поросшая мхом и тишиной.
— Изуку! Ты где? Ужин остывает! — раздался голос Инко из-за деревьев.
Изуку выбежал на поляну и увидел мать. Она выглядела точно так же, как и час назад. Для неё время почти не прошло.
— Мама! — он обнял её так крепко, что она вскрикнула от удивления.
— Боже, Изуку, ты весь в какой-то пыли... и что это за странный блеск на щеках? Ты нашел какой-то ручей?
— Да, мам. Очень глубокий ручей.
Они пошли к дому, и Изуку на мгновение обернулся. Ему показалось, что в тени леса мелькнул длинный бело-зеленый хвост, а в небе пронесся ветряной вихрь, напоминающий о Шигараки.
Он знал, что этот мир теперь всегда будет частью него. И где-то там, в купальнях «Абура-я», Господин Хисаши всё еще ждет своего сына, глядя на пустой изумрудный свиток. Но Изуку Мидория больше не боялся. Он знал свое имя. И он знал, что даже у драконов есть дом.