Мари и сёстры блондинки
Власть над роем
Утро в Париже выдалось необычайно ясным, но для обитателей особняка Буржуа и пекарни «Дюпэн-Чэн» оно началось с совершенно иного рода сияния. Маринетт проснулась первой. В её комнате всё ещё витал сладковатый аромат мускуса и секса, а на простынях запутались две пары конечностей. Хлоя, обычно такая колючая и недоступная, сейчас спала, уткнувшись носом в плечо Маринетт, а Зои свернулась калачиком с другой стороны, крепко обнимая руку своей «мамочки».
Маринетт окинула их взглядом собственницы. На бледной коже сестёр расцветали яркие отметины — багровые засосы и следы от зубов, которые она оставила в порыве доминирующей страсти. Вчерашняя ночь изменила всё. Больше не было места страху или неуверенности. Она — Леди Баг, она — лидер, и теперь она знала, что её сердце принадлежит этим двоим, а их жизни — ей.
Дорога до коллежа Франсуа Дюпон стала настоящим испытанием для нервной системы прохожих. Маринетт шла посередине, уверенно и гордо расправив плечи. По обе стороны от неё, крепко держа её за руки, шли сёстры Буржуа. Хлоя то и дело поправляла высокий воротник своей кофты, пытаясь скрыть метку на шее, но её выдавали пылающие щеки и то, как послушно она прижималась к локтю Маринетт. Зои шла чуть более расслабленно, но её взгляд, полный обожания, был прикован исключительно к брюнетке.
Когда они вошли в школьный двор, разговоры стихли. Ученики замирали, провожая их взглядами. Хлоя Буржуа, королева школы, и Маринетт Дюпэн-Чэн, «девочка на побегушках», не просто не ссорились — они выглядели как единое целое.
– Маринетт, ты сегодня... рано? – мадам Бюстье едва не выронила журнал, когда увидела, что её самая непунктуальная ученица вошла в класс за пять минут до звонка.
Маринетт лишь загадочно улыбнулась, не проронив ни слова. Она прошла к своему обычному месту, но вместо того, чтобы сесть одну, она отодвинула стул.
– Садись, Хлоя, – не терпящим возражений тоном произнесла Маринетт.
К всеобщему шоку, Хлоя не фыркнула и не отпустила колкость. Она послушно опустилась на стул, а затем, когда Маринетт села, Хлоя грациозно устроилась прямо на её коленях, обвив шею девушки руками. Зои, не желая оставаться в стороне, прижалась к правому боку Маринетт, положив голову ей на плечо.
– Боже мой, Маринетт, что у тебя на шее? – прошептала Роуз с задней парты, но тут же осеклась, заметив аналогичные, гораздо более яркие следы на шеях сестёр.
Аля, ворвавшаяся в класс за секунду до звонка, замерла на пороге. Её телефон, вечный спутник «Ледиблога», чуть не выпал из рук.
– Девочка... я что-то пропустила? – только и смогла выдавить она, глядя на то, как Маринетт по-хозяйски положила руку на талию Хлои, а пальцами другой руки перебирает светлые локоны Зои.
– Ты многое пропустила, Аля, – спокойно ответила Маринетт, глядя прямо перед собой. – Но сейчас идёт урок.
Весь день прошёл как в тумане. Учителя запинались, глядя на эту странную троицу, которая не расставалась ни на секунду. На переменах Маринетт продолжала демонстрировать свою власть: она диктовала, что они будут делать, и сёстры подчинялись с пугающей готовностью. В их глазах больше не было высокомерия или отстранённости — только тихая, покорная страсть.
Наступило время обеда. Столовая гудела, обсуждая главную новость года. Когда Маринетт вошла в зал, ведя за собой сестёр, толпа расступилась. Они сели за центральный стол, где обычно сидела Аля с Нино.
– Привет, ребята, – Маринетт кивнула друзьям, которые сидели с открытыми ртами.
Хлоя и Зои устроились по бокам от неё, словно почётный караул. Маринетт чувствовала себя на вершине мира. Ей нравилось это внимание, нравилось чувствовать, как дрожат руки сестёр, когда она случайно задевает их под столом.
– Зои, дорогая, передай мне соль, пожалуйста, – мягко попросила Маринетт, потянувшись за салатом.
Зои, чьи мысли всё ещё были заняты воспоминаниями о том, как Маринетт использовала на ней вибратор, пока Хлоя шептала ей на ухо грязные слова, вздрогнула. Она быстро схватила солонку и протянула её.
– Конечно, мамочка, – вырвалось у неё прежде, чем она успела сообразить.
Тишина, воцарившаяся в столовой, была такой густой, что её можно было резать ножом. Зои мгновенно осознала, что сказала. Её лицо приобрело оттенок спелого помидора, и она тут же уткнулась лицом в изгиб шеи Маринетт, пытаясь буквально раствориться в ней.
Хлоя, сидевшая с другой стороны, возмущённо фыркнула, хотя её собственные уши покраснели.
– Зои, серьёзно? Ты совсем в облаках летаешь? – Хлоя попыталась вернуть себе привычный тон, но голос подвёл её, став тоньше. – Мы сейчас в столовой, разве ты не видишь? Верно, мамочка?
Хлоя замерла. Её глаза расширились от ужаса. Она только что совершила ту же ошибку, поддавшись внутреннему порыву, который заставлял её называть Маринетт именно так во время их ночных игр. Она резко захлопнула рот ладонью, и, издав тихий стон стыда, спряталась за вторым плечом Маринетт.
Нино уронил вилку. Аля забыла, как дышать. Весь колледж теперь знал то, что должно было остаться за закрытыми дверями пекарни.
Маринетт же, вопреки ожиданиям, не смутилась. Напротив, её улыбка стала ещё более торжествующей и властной. Она чувствовала, как под её ладонями бьются сердца двух самых гордых девушек Парижа, которые теперь были полностью в её власти.
– Тише, девочки, – Маринетт положила руки им на головы, ласково, но крепко поглаживая по волосам, как прирученных зверьков. – Не нужно так волноваться. Все и так всё поняли.
Она обвела взглядом столовую, и никто не посмел встретиться с ней глазами. В её взгляде читалась сталь Леди Баг и нечто новое, тёмное и притягательное.
– Ешьте, – скомандовала она. – Нам ещё нужно закончить проект после уроков. У меня дома.
Сёстры синхронно кивнули, не поднимая глаз, но Маринетт видела, как по их телам прошла дрожь предвкушения. Они знали, что «проект» будет включать в себя гораздо больше, чем просто учебники. Они знали, что их ждут новые укусы, новые ласки и абсолютное подчинение той, кто сорвала с них маски и заставила кричать от наслаждения.
Маринетт откинулась на спинку стула, продолжая гладить их по головам. Хлоя потихоньку начала снова мурлыкать, забыв о стыде, а Зои нежно лизнула кожу на её плече через ткань пиджака. Париж мог спать спокойно, пока его защитницы были так заняты друг другом под мудрым и жестким руководством своей Леди. Своей Мамочки.