← Назад к обзору

Меч Кристальной пещеры

Пробуждение на краю туманной бухты

Сознание возвращалось медленно, словно нехотя выныривая из вязкой, ледяной пучины.

Сначала не было ничего. Ни боли, ни мыслей, ни ощущения собственного тела. Лишь глухая, бескрайняя пустота, подернутая золотистой пылью. Но постепенно тишину начал разбавлять ритмичный, монотонный стук.

Кап. Кап. Кап.

Где-то капала вода. Воздух пах... странно. Не гарью сгоревшей плоти, не едким смрадом гнилой праны Великого Грааля и даже не старым деревом и татами родного поместья в Фуюки. В воздухе стоял густой, солоноватый запах сырого океанического ветра, примесь сосновой смолы, машинного масла и крепкого, горького кофе.

Широ открыл глаза.

Зрение сфокусировалось не сразу. Потолок над ним был выкрашен в казенный бежевый цвет, местами штукатурка потрескалась от сырости. Сбоку, рассекая полумрак, сквозь жалюзи пробивались косые лучи заходящего солнца.

Он лежал на широком кожаном диване. Под головой покоилась свернутая армейская куртка.

– Жив?.. – сухими, потрескавшимися губами выдохнул Широ.

Голос прозвучал глухо и хрипло, словно принадлежал столетнему старику.

Он попытался пошевелиться, и тело тут же отозвалось тупой, ноющей болью в мышцах. Однако... это была обычная, человеческая боль. Не адская агония прорастающих сквозь нервы мечей, не лихорадка сгорающих магцепей.

Широ медленно поднял правую руку перед лицом. Пальцы слушались. Кожа была бледной, испещренной тонкими розовыми полосами свежих рубцов, но под ней больше не пульсировала раскаленная сталь.

Затем он с замиранием сердца перевел взгляд на левую руку.

Она была на месте. Плотный слой чистых белых медицинских бинтов закрывал предплечье почти до локтя, но сквозь них все еще угадывался контур темно-красной ткани – Покрова Святой Марты. Рука Арчера. Она больше не пыталась разорвать его плоть на части. Цепи молчали. Внутри нее царила странная, призрачная тишина, будто бурю запечатали под толщей вечного льда.

В памяти вспыхнул образ: маленькая фигурка в ослепительно белом ритуальном одеянии, рубиновые глаза и печальная, бесконечно любящая улыбка на краю бездны.

*«Старших ведь всегда защищают, да? А я старшая сестра...»*

– Илия... – пальцы Широ судорожно впились в край обивки дивана.

Горло перехватило спазмом. В груди разлилась острая, ледяная тоска. Она спасла его. Пожертвовала собой, применила Третью Магию, закрыла проклятые врата и вытолкнула его душу обратно в материальный мир. Но где этот мир? Что случилось с Сакурой? С Рин? Удалось ли им выбраться из подземного святилища?

Широ попытался резко сесть, но комната тут же угрожающе накренилась, к горлу подступила тошнота, а перед глазами заплясали черные мушки.

– Эй-эй, полегче, герой. Не так быстро.

Голос был женским – твердым, уверенным, привыкшим отдавать команды, но в нем слышалось искреннее беспокойство.

Широ замер, тяжело дыша и опираясь здоровой рукой на край дивана.

К нему подошла женщина лет тридцати пяти. У нее была строгая короткая стрижка, проницательные карие глаза и подтянутая военная выправка, которую не мог скрыть даже элегантный темно-синий брючный костюм со значком мэра на лацкане. В руках она держала высокий стакан с водой.

– Пей, – она протянула стакан, присев на корточки рядом с диваном. – Маленькими глотками. Ты провалялся без сознания почти сорок восемь часов.

Широ на секунду замешкался. Язык. Она говорила на английском – с четким, уверенным американским акцентом.

К счастью для него, Кирицугу в свое время был одержим идеей сделать из приемного сына человека, способного выжить в любой точке земного шара. Бывший наемник заставлял мальчика зубрить английский язык годами, читать военные справочники и слушать записи радиопереговоров.

– С-спасибо... – медленно, преодолевая сухость во рту, произнес Широ по-английски. Акцент выдавал в нем иностранца, но слова прозвучали разборчиво.

Он взял стакан дрожащими пальцами и сделал несколько осторожных глотков. Прохладная вода показалась ему слаще любого нектара, оживляя пересохшую гортань и притупляя звон в ушах.

Женщина внимательно наблюдала за каждым его движением, сканируя взглядом наметанного офицера.

– Значит, язык ты знаешь. Уже проще, – констатировала она, поднимаясь на ноги и скрещивая руки на груди. – Я – Джанет Неттлз. Мэр этого города. И, по совместительству, единственный человек за последние два дня, который в курсе, что в здании муниципалитета незаконно проживает незарегистрированный пациент в критическом состоянии.

Широ огляделся. Просторная приемная: дубовые панели на стенах, массивный шкаф с архивными папками, государственный флаг США в углу и флаг штата Калифорния рядом с ним. На полу в центре комнаты лежали аккуратно сложенные обломки деревянного стола, а ковер был оттерт от каких-то темных пятен.

– Город?.. – переспросил Широ, нахмурившись. – Где... где мы находимся?

– В Кристальной Пещере, парень, – ответила Джанет, приподняв бровь. – Штат Калифорния, Соединенные Штаты Америки. Тихое, живописное местечко, если не считать того, что каждый второй житель здесь либо помешан на привидениях, либо пытается вытрясти из туристов пару лишних баксов за липовые проклятия.

Калифорния. США.

Широ почувствовал, как земля окончательно уходит из-под ног.

Фуюки находился в Японии. По ту сторону Тихого океана. За тысячи миль. Как?.. Каким образом сила Великого Грааля или Истинной Магии забросила его сюда? И почему именно в этот город?

– Ты помнишь, как тебя зовут? – мягко, но настойчиво спросила Джанет, прерывая его панику.

– Эмия... Широ, – ответил он на автомате. – Меня зовут Эмия Широ.

– По крайней мере, амнезии нет, – вздохнула Неттлз. Она достала из кармана жакета небольшую пластиковую карточку в прозрачном чехле и протянула ему. – Твой студенческий билет. Школа Хомурахара, префектура Канагава. Я пробила запрос через наши каналы связи. Официальный ответ из японского консульства займет еще пару дней благодаря нашей восхитительной бюрократии, но вот что мне интересно, юноша...

Она сделала шаг вперед и оперлась ладонями о спинку кресла напротив дивана, глядя ему прямо в глаза:

– Как шестнадцатилетний японский школьник умудрился оказаться посреди запертого зала мэрии на западном побережье США? Без багажа, без паспорта, с тяжелыми ножевыми ранениями по всему телу, в одежде, пахнущей серой и пеплом, и с рукой, перевязанной так, словно над ней колдовал полевой хирург времен Гражданской войны?

Широ опустил взгляд на свои колени.

Правда? Сказать ей, что он – маг, сражавшийся за исполняющий желания кубок против древних героев и воплощения всех грехов человечества? Что его тело было разорвано на части магическими мечами, а спасла его сводная сестра-гомункул ценой собственной жизни?

Она решит, что у него бред, вызванный сепсисом или черепно-мозговой травмой. И будет абсолютно права с точки зрения любого нормального человека.

– Я... – Широ сглотнул. – Произошел несчастный случай. Взрыв. Подземные коммуникации в Фуюки. Обвал пещеры... Я помню пожар. Помню, как рушились своды. А потом... вспышка света. И очнулся я уже здесь.

Джанет прищурилась. Годы службы в ВВС научили ее распознавать ложь. Парень явно что-то не договаривал, причем скрывал добрую половину правды. Но в его глазах не было умысла террориста или беглого преступника. Там плескалась бездонная, выжигающая нутро боль утраты. Такой взгляд Неттлз видела лишь однажды – у сослуживца, чей транспортный вертолет сбили над вражеской территорией, и который чудом выжил, оставив весь свой экипаж догорать в обломках.

– Ладно, – ровно произнесла она. – Допустим, детали ты вспомнишь позже. Но есть кое-что еще, Эмия Широ. Твои раны.

Она указала пальцем на его перебинтованный торс:

– Два дня назад я собирала тебя по кускам. Ты потерял как минимум литр крови, у тебя были глубокие рваные порезы на груди, задетые сухожилия, мышечные разрывы. По всем медицинским нормам ты должен был сейчас лежать в реанимации на аппарате искусственной вентиляции легких, накачанный морфием до бровей. Но когда я меняла повязки сегодня утром...

Она покачала головой с выражением глубокого скепсиса и затаенного потрясения:

– Они затянулись. Рубцы сформировались за сорок восемь часов. Твой метаболизм работает как у гребаного мутанта из комиксов. Либо в Японии изобрели нанороботов, о которых Пентагон еще не знает, либо ты расскажешь мне, что за чертовщина происходит.

Широ невольно прикоснулся ладонью к ребрам.

Авалон. Ножны Экскалибура внутри него. Без связи с Сейбер их регенеративные свойства должны были угаснуть почти полностью, но, видимо, тот прощальный осколок праны, который влила Артурия перед исчезновением, в сочетании с остаточной энергией Третьей Магии Илии сотворил чудо. Они заштопали его физическую оболочку, не позволив душе соскользнуть в небытие.

– У меня... крепкий организм, – неуклюже попытался оправдаться Широ. – С детства быстро заживают ссадины.

Джанет саркастично усмехнулась:

– Ссадины? Парень, у тебя на боку был порез длиной в десять дюймов, сквозь который проглядывало ребро! Это не «быстро заживают», это медицинская аномалия. Если об этом узнает наш городской патологоанатом или местная пресса, тебя разберут на пробирки быстрее, чем ты успеешь сказать «права человека».

Она вздохнула, провела ладонью по волосам и уже мягче добавила:

– Наш шериф, Бронсон Стоун, уже сует нос куда не просят. Он дважды заходил за эти дни, интересовался, почему я заперла приемную на ремонт и зачем выносила окровавленные полотенца. Я сказала, что разбила старый стеклянный шкаф и сильно порезалась. Но этот олух подозрителен, как цепной пес, пусть и умом не блещет.

– Мне нельзя оставаться здесь, – Широ попытался встать на ноги, но колени предательски подогнулись.

Джанет мгновенно оказалась рядом, подхватив его за плечо и грубовато, но заботливо усадив обратно на диван.

– Сидеть, я сказала! Куда ты пойдешь, беглец? На улицу? В чужой стране, без денег, в рваной куртке и со спутанными мозгами? На первой же миле тебя подберет патрульная машина шерифа, а дальше – депортационный изолятор или федеральная клиника. Я – мэр этого города, черт побери. Я давала присягу защищать людей, а не бросать покалеченных детей на съедение акулам.

Широ посмотрел на нее снизу вверх. В ее глазах не было страха или корысти. Только упрямое, несгибаемое чувство долга. Она очень сильно напоминала ему тех немногих взрослых, которых он уважал. Кирицугу. Тайгу-сенсея, когда та пыталась быть серьезной.

– Спасибо, мэр Неттлз, – тихо произнес он, слегка склонив голову в традиционном поклоне. – Я в долгу перед вами.

– Просто Джанет. И избави меня от этих восточных церемоний, – она чуть заметно улыбнулась. – Чтобы разобраться с твоей ситуацией и при этом не поднять на уши всю полицию штата, мне нужна помощь. Человек с блестящими аналитическими способностями, который умеет держать язык за зубами и способен раскопать информацию там, где бессильны официальные базы данных.

– Вы кому-то рассказали обо мне? – напрягся Широ.

– Еще нет. Но я пригласила сюда кое-кого. Она неофициальный консультант мэрии по историческим и научным аномалиям. Самый умный подросток в этом сумасшедшем округе.

В этот момент в тишине приемной раздался короткий, ритмичный стук в парадную дверь.

*Тук-тук-тук. Тук.*

Джанет взглянула на наручные часы:

– Точно вовремя. Ни секундой позже.

Она повернулась к Широ:

– Веди себя спокойно. Не дергайся и постарайся не выглядеть как оживший мертвец. Она не из пугливых, но если ты начнешь падать в обморок, мне придется вызывать бригаду скорой, а этого мы оба не хотим.

Мэр подошла к тяжелой дубовой двери, щелкнула замком и приоткрыла створку.

– Заходи, Велма. Прости, что выдернула тебя прямо из школы.

– Ничего страшного, мисс Неттлз, – раздался четкий, чуть резковатый девичий голос, в котором звенела уверенность человека, привыкшего оперировать исключительно фактами. – Тем более что мистер Бауэр сегодня устроил очередную контрольную по тригонометрии, которую я сдала еще в девятом классе экстерном. Вы сказали в сообщении, что дело срочное, связано с нарушением протокола безопасности и требует «нестандартного научного анализа». Надеюсь, это не очередная байка о том, что статуя в парке плачет кровью? Потому что в прошлый раз это оказалась просто протечка ржавой трубы из городской системы орошения.

В комнату вошла девушка.

Она была невысокого роста, с плотной, гармоничной фигурой и аккуратной стрижкой каре цвета темного каштана. На ее лице красовались массивные квадратные очки в черной оправе, за стеклами которых скрывались невероятно цепкие, умные ореховые глаза. Одета она была броско и практично: объемный оранжевый свитер с высоким воротом, плиссированная красная юбка, гольфы до колен и начищенные темные туфли без каблука. Под мышкой она держала пухлую кожаную папку с блокнотом и портативный цифровой анализатор.

Велма Динкли. Мозг знаменитой команды «Мистическая Корпорация».

Она сделала два шага в глубь помещения, на ходу поправляя очки указательным пальцем, и замерла. Ее взгляд моментально упал на разбитый журнальный столик, затем метнулся к пятнам на ковре, оценил траекторию повреждений и, наконец, намертво зафиксировался на рыжеволосом парне, сидящем на диване.

В комнате повисла тишина.

Широ смотрел на вошедшую девушку. Что-то в ее облике – этот сфокусированный, оценивающий взгляд, готовый препарировать реальность на составляющие элементы, – неуловимо напомнило ему Рин Тосаку. Но если Рин всегда прикрывала свою проницательность налетом аристократического превосходства и элегантности мага, то от этой девушки исходила аура чистой, прагматичной науки. Она смотрела на него не как на человека, а как на сложнейшую логическую головоломку, которую необходимо решить здесь и сейчас.

Велма прищурилась. Ее глаза за линзами очков сузились, сканируя детали:

– Мужчина. Подросток, биологический возраст шестнадцать-семнадцать лет. Этническая принадлежность – восточноазиатская, вероятнее всего Япония, судя по пропорциям черепа и остаткам фирменной обуви. Следы тяжелейшей физической травмы: множественные скальпированные и резаные раны торса, характерные для воздействия осколков или клинкового оружия с нестандартным профилем заточки. Левое предплечье зафиксировано архаичной повязкой из плотной натуральной ткани кустарного крашения.

Она перевела взгляд на Джанет:

– Мисс Неттлз, этот стол разбит не упавшей полкой. Сила удара, деформировавшая массив пятисантиметрового дуба, эквивалентна падению тела массой около семидесяти килограммов с высоты не менее четырех метров. При этом потолок над нами абсолютно цел, следов тросов или гидравлики нет. И вы держите его здесь уже два дня, судя по запаху антисептика второй стадии окисления.

Она снова повернулась к Широ, сделав шаг ближе:

– Кто вы такой? И как вы сюда попали?

Широ моргнул. Скорость, с которой эта девушка разложила ситуацию по полочкам за первые десять секунд присутствия, слегка ошеломила даже его.

– Э... привет? – выдавил он на английском, не зная, с чего начать.

– «Привет» не является исчерпывающим ответом на баллистическую и анатомическую аномалию, – невозмутимо отрезала Велма. Она подошла вплотную к дивану, бесцеремонно опустилась на корточки напротив него и достала из кармана свитера небольшую лупу с ультрафиолетовой подсветкой. – Разрешите?

Не дожидаясь ответа, она наклонилась вперед. Ее лицо оказалось в десятке сантиметров от его обнаженного плеча. Широ невольно напрягся, ощутив тонкий, уютный аромат корицы, типографской краски и вишневого бальзама для губ.

– Поразительно... – пробормотала Велма, щелкнув переключателем на приборе. Фиолетовый луч скользнул по его коже. – Мисс Неттлз, вы утверждали, что раны свежие?

– Двое суток назад они хлестали кровью как из брандспойта, – подтвердила мэр, прислонившись к дверному косяку.

– Это невозможно с точки зрения клеточной биологии, – голос Велмы стал быстрее, в нем зазвучали нотки профессионального азарта исследователя, столкнувшегося с необъяснимым феноменом. – Скорость эпителизации превышает нормальные показатели человеческого организма примерно в двенадцать раз. Края глубокого фасциального разреза на дельтовидной мышце соединились без наложения хирургических скоб или клея. Это... это напоминает регенерацию некоторых видов земноводных, но на клеточном уровне млекопитающих такой процесс должен был вызвать тепловой шок и мгновенный онкогенез!

Она перевела луч на его левую руку, забинтованную поверх алого покрова:

– А это что? Ткань?

Широ рефлекторно отдернул руку назад, прижав ее к груди:

– Не надо. Пожалуйста.

Велма замерла. Она подняла взгляд от повязки и посмотрела ему в лицо.

Их глаза встретились.

За толстыми стеклами ее очков Широ увидел не просто любопытство ученого-вивисектора. Там горел чистый, упрямый огонь поиска истины. Но в то же время Велма увидела в его золотисто-карих глазах то, что заставило ее замолчать: тяжесть, которую не должен был нести человек его возраста. Взгляд солдата, вернувшегося с войны, где погибли все, кроме него.

Велма медленно выключила ультрафиолетовый фонарик и убрала его обратно в карман. Она выпрямилась, одернула свой оранжевый свитер и скрестила руки.

– Ткань ручной работы, – тихо, уже без прежнего менторского тона произнесла она. – Тройное саржевое переплетение. Краситель органический, на основе марены или кошенили, причем рецептура явно архаичная, не моложе шестнадцатого века. Где ты достал такой раритет, Эмия Широ?

– Ты знаешь мое имя? – удивился он.

– Карточка студента лежала на краю стола у мисс Неттлз, когда я вошла. У меня отличная зрительная память, – пояснила Велма, чуть поправив очки на переносице. – Итак. Официальная версия шерифа Стоуна, если он сунет сюда свой нос, будет звучать как «очередное паранормальное явление Кристальной Пещеры». Он спишет это на проклятие какого-нибудь призрачного пирата или болотной ведьмы, потребует запереть тебя в изоляторе и продаст эксклюзив местной газете. Но я в призраков не верю. Всему на свете есть рациональное объяснение.

Она внимательно посмотрела на него:

– Но твой случай... бросает вызов рациональности. Ты упал в запертую комнату с потолка, который цел. Твои ткани регенерируют с невозможной скоростью. А в воздухе до сих пор держится остаточный след ионизации, характерный для удара линейной молнии напряжением в несколько сотен киловольт, хотя грозы в округе не было две недели. Что с тобой произошло на самом деле?

Широ тяжело вздохнул. Он посмотрел на Джанет, затем снова на Велму.

Эта девушка была умна. Чудовищно умна. Попытка накормить ее банальной ложью приведет лишь к тому, что она засыплет его вопросами, на которые у него не найдется ответов. Но раскрывать тайну Магии? Правила Ассоциации Магов требовали устранения свидетелей, нарушивших сокрытие Мистического мира. Впрочем... Ассоциация Магов осталась в другом мире. Или, как минимум, на другом конце планеты. А здесь он был один.

– Если я скажу правду... – медленно заговорил Широ, подбирая каждое английское слово с ювелирной осторожностью. – Вы решите, что я сошел с ума.

– Я выслушала сотни безумных теорий за свою жизнь, – с легкой иронией парировала Велма, присаживаясь на край стоящего рядом стула и доставая блокнот с ручкой. – От «нас атакует летающий птеродактиль-призрак» до «городской банк ограбил зомби-конкистадор». И в ста процентах случаев за этим стояли банальная человеческая жадность, ловкость рук и знание элементарной химии. Попробуй меня удивить, Эмия. Мой мозг готов к нестандартным входным данным.

Широ помолчал несколько секунд, глядя на свои сжатые в замок пальцы.

– В моем родном городе... произошла катастрофа. Это была битва. Но не армий и не банд. За кулисами обычного мира существуют вещи, которые не укладываются в уравнения термодинамики или классической физики. Люди называют это чудом. Или проклятием.

Велма скептически приподняла бровь, но промолчала, дав ему продолжить.

– Чтобы остановить то, что могло уничтожить тысячи людей... мне пришлось использовать силу, которая мне не принадлежала. Мое тело не выдержало. Оно начало разрушаться изнутри. Я должен был умереть там, под землей.

Голос Широ дрогнул, но он заставил себя смотреть прямо в глаза Велме:

– Но человек, который был мне дорог... Моя сестра. Она активировала то, что спасло меня. Она открыла проход. Пространство схлопнулось. Земля ушла из-под ног, меня затянуло в воронку энергии, а очнулся я уже на обломках этого стола.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Джанет Неттлз нахмурилась, обдумывая услышанное через призму своего военного опыта: она слышала об экспериментах с пространственными аномалиями и секретными разработками времен Холодной войны, но слова парня звучали куда более мистически.

Велма же не спешила делать выводы. Ее пальцы быстро крутили шариковую ручку между костяшек – привычка, выдававшая напряженную работу мысли.

– Пространственный прокол? Мост Эйнштейна-Розена? – негромко, словно рассуждая сама с собой, произнесла она. – Теоретически, если приложить колоссальную массу энергии в сингулярной точке, можно вызвать микроразрыв ткани пространства-времени. Но биологический объект не способен пережить прохождение через кротовую нору без гравитационной компенсации! Тебя должно было расплющить приливными силами на субатомные частицы!

– Меня защитили, – просто ответил Широ. – Той самой силой, в которую ты не веришь.

Велма замолчала. Она вглядывалась в черты его лица. Ни тени лукавства. Ни намека на хвастовство или бред сумасшедшего. Парень говорил искренне, и эта искренность, помноженная на реальные физические улики – ионизацию, скорость регенерации и необъяснимое появление в закрытом контуре, – трещиной раскалывала ее привычную картину мира.

Ее научный рационализм бунтовал, требуя лабораторных анализов крови, МРТ-сканирования мозга и спектрального анализа остатков праны на его одежде. Но какая-то другая, чисто человеческая часть ее существа понимала: перед ней сидит глубоко травмированный подросток, который только что потерял дом, семью и свой привычный мир.

Велма вздохнула, закрыла блокнот и убрала ручку в нагрудный карман.

– Допустим, – тихо сказала она. – В качестве рабочей гипотезы я временно приму твою теорию о пространственной телепортации неизвестной природы. Это хотя бы объясняет гравитационный след на мебели и отсутствие следов взлома.

Джанет облегченно выдохнула:

– Слава богу. Если даже Велма не требует отправить тебя в психушку, значит, у нас есть шанс разрулить эту кашу.

– Но возникает другая проблема, мисс Неттлз, – Велма повернулась к мэру, и ее голос вновь обрел деловую жесткость. – Вы не можете вечно прятать его в муниципалитете. Шериф Стоун сегодня утром хвастался в закусочной, что собирается провести внеплановую проверку пожарной безопасности в мэрии. Он явно что-то чует. Если он найдет Эмию здесь, поднимется грандиозный скандал. Превышение полномочий, укрывательство нелегала, незаконное оказание медицинской помощи... Вас снимут с должности до конца недели.

Джанет сжала зубы:

– Этот ковбой недоделанный только и ждет повода. Куда мне его деть? В моем мотеле жить нельзя, за мной следят его ищейки.

Велма задумчиво прикусила нижнюю губу, глядя в окно на сгущающиеся сумерки. Над Кристальной Пещерой поднимался тяжелый, молочно-белый туман, наползающий со стороны залива.

– У моих родителей есть гостевой домик рядом с книжным магазином, – медленно произнесла она. – Они сейчас полностью поглощены продажей антиквариата туристам и подготовкой к ежегодному фестивалю монстров. Если мы скажем, что Эмия – студент по международному обмену из Токио, чьи документы задержались в консульстве, они даже вопросов задавать не станут. Особенно если я скажу, что он помогает мне с архивацией восточной секции библиотеки.

Широ удивленно посмотрел на девушку:

– Ты... готова поручиться за меня? Перед своей семьей?

Велма смутилась. На ее бледных щеках на долю секунды проступил едва заметный розовый румянец, но она тут же деловито поправила очки, скрывая секундную слабость за маской строгой практичности:

– Не обольщайся, Эмия. Это чисто прагматический расчет. Во-первых, я не хочу, чтобы нашего нового мэра подставил этот напыщенный идиот Стоун. А во-вторых...

Она подошла ближе и посмотрела на него в упор, сложив руки на груди:

– Ты – ходячая научная аномалия. Величайшая загадка, с которой я сталкивалась за всю свою жизнь. Никакие «призрачные золотоискатели» или «люди-крабы» из баек нашего города не сравнятся с тем, что нарушает законы клеточной биологии прямо у меня на глазах. Я помогу тебе встать на ноги и адаптироваться. Но взамен... ты позволишь мне разобраться, как ты устроен. Идет?

Широ невольно улыбнулся – впервые за эти бесконечные, кошмарные дни.

В ее безапелляционном тоне, в этом научном упрямстве и тайной, скрытой за семью замками доброте было нечто такое, что заставило мерзлый лед в его груди немного оттаять. Она была совершенно не похожа на девушек из его мира. Ни капли мистического благоговения, ни капли страха перед неизвестным. Только жажда познания и готовность протянуть руку помощи тому, кто упал с неба.

– По рукам, – ответил Широ, протягивая ей правую руку.

Велма на секунду посмотрела на его мозолистую, покрытую тонкими белыми шрамами ладонь. Пальцы мастера, привыкшего работать с металлом. Затем она уверенно пожала ее. Ее ладонь была теплой, мягкой, но рукопожатие оказалось неожиданно крепким для девушки ее роста.

– Договорились, – кивнула она. – А теперь вставай. Мисс Неттлз, подгоните служебную машину к заднему выходу через котельную. Там нет камер, и помощники шерифа обычно туда не заглядывают.

– Сделаю, – Джанет с явным облегчением хлопнула парня по плечу. – Велма, ты золото. Я твой должник.

– Запишите на мой счет, мэр, – бросила Динкли через плечо, направляясь к выходу из приемной, чтобы проверить коридор.

Широ медленно поднялся с дивана. На этот раз ноги держали его гораздо увереннее. Боль в мышцах отступала, вытесняемая мерным, спокойным теплом, струящимся из глубины естества. Авалон продолжал свое тихое, невидимое исцеление.

Он посмотрел в окно. За стеклом раскинулся чужой, незнакомый город, окутанный клубами тумана. Кристальная Пещера. Место, овеянное тайнами, город, полный фальшивых чудовищ и настоящих загадок.

Широ коснулся перебинтованной левой руки под рукавом старой армейской куртки, которую ему дала Джанет.

Он выжил. Илия подарила ему эту жизнь, вырвав из пасти небытия. Он не знал, сможет ли когда-нибудь вернуться в Фуюки. Не знал, что ждет его впереди. Но одно он знал наверняка: пока бьется его сердце, он не имеет права сдаваться.

– Эй, Эмия! – донесся из полутемного коридора требовательный голос Велмы. – Ты идешь или собираешься ждать, пока сюда заявится шериф с ордером на обыск?

– Иду! – отозвался Широ и, сделав глубокий вдох полной грудью, шагнул навстречу своей новой судьбе.