← Назад к обзору

Меч Пуффендуя

Сталь, скрытая под пеплом

Рон Уизли и Симус Финниган, спотыкаясь о корни вереска и ежесекундно оглядываясь, потащили прочь униженного «героя магической Британии». Годрик Поттер поднялся с земли, судорожно сжимая кулаки, но в его позе больше не было ни капли прежнего аристократического лоска — лишь животный страх перед тем, чего он не мог понять, смешанный с бессильной, слепой злобой.

Широ проводил их взглядом. Его лазурно-золотые глаза были холодны, как лезвия мечей, покоящихся на дне замерзшего озера. Он заставил магические цепи в теле успокоиться. Зеленоватое свечение праны угасло под кожей, и привычная тяжесть двадцати семи каналов вернулась в обычное состояние покоя.

На поляне у кромки Запретного леса повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом осенней листвы и прерывистым, судорожным дыханием.

Айрис Поттер сидела на траве, прижав колени к груди. Её слизеринский галстук съехал набок, а тонкие пальцы мелко дрожали. Она смотрела на Широ так, будто перед ней только что разверзлись небеса и оттуда спустился древний дух битвы. Ни один человек в её жизни — ни отец, ни Сириус, ни кто-либо из учителей — никогда не вставал между ней и Годриком. В семье Поттеров закон был неписаным и абсолютным: Годрик всегда прав, потому что Годрик нес на своем челе судьбу всего мира.

– Ты... ты разрубил огонь, – едва слышно вымолвила девочка. Голос её сорвался. – Мечом. Из ниоткуда.

Широ подошел ближе, мягко ступая по примятому мху. Он опустился на одно колено рядом с ней, оказавшись на одном уровне с её испуганными изумрудными глазами.

– Это был просто фокус с концентрацией тепла, – невозмутимо солгал он, хотя оба они понимали абсурдность этого объяснения. – Ты цела? Ничего не ушибла?

Айрис шмыгнула носом, пытаясь вернуть себе то холодное, отстраненное выражение лица, которое годами служило ей броней в подземельях Слизерина. Но ей было всего тринадцать, и броня трещала по швам.

– Они хотели сжечь мои записи по чарам, – прошептала она, глядя на растоптанные пергаменты. – Отец прислал Годрику на день рождения редкий фолиант по боевой магии, а мне... мне даже совы не отправил. Я сама переписывала формулы в библиотеке. Целую неделю.

Широ молча протянул руку к разорванной тетради, исписанной аккуратным, мелким почерком. Переплет лопнул, несколько страниц были втоптаны в жирную лесную грязь.

*Структурный анализ.*

Мир вокруг Широ на долю секунды выцвел до монохромной схемы. В его сознании промелькнула история создания бумаги: древесная масса, прессование, чернила на основе сажи и желчи дракона. Он нашел точки разрыва волокон.

– *Trace on,* – едва слышно прошептал он одними губами.

Его ладонь слабо засветилась мягким голубым теплом. Частицы грязи отделились от бумаги и осыпались сухим пеплом. Волокна пергамента потянулись навстречу друг другу, сшиваясь на молекулярном уровне, а разорванные строчки чернил восстановили свою непрерывность. Через несколько секунд тетрадь выглядела так, словно её только что сняли с полки в лавке «Флориш и Блоттс».

Широ закрыл тетрадь и протянул её ошеломленной девочке.

– Держи. Все на месте.

Айрис коснулась гладкой обложки кончиками пальцев. Её глаза расширились до невероятных размеров.

– Но... заклинание *Репаро* не восстанавливает чернила, если они смыты или втоптаны, – выдохнула она, глядя на него со священным трепетом. – Даже профессор Флитвик говорил, что информация, стертая физически, теряется безвозвратно!

– Магия в моих краях работает немного иначе, – Широ тепло улыбнулся и протянул ей руку, помогая подняться на ноги. – Мы не исправляем следствие. Мы напоминаем предмету, каким он был в момент своего рождения. Запомни это, Айрис. Никакая грязь не способна уничтожить суть вещи, если у неё есть форма. И с людьми то же самое.

Девочка крепко ухватилась за его ладонь — шершавую, покрытую мозолями от тренировок с мечом и луком, но удивительно надежную.

– Эй! Айрис! – раздался встревоженный крик со стороны замковых ворот.

По склону холма, путаясь в подолах мантий, бежали Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис. Лицо Дафны было непривычно бледным, её обычная маска «Ледяной королевы» исчезла без следа. Увидев Широ, стоящего рядом с её подругой, она слегка замедлила шаг, тяжело переводя дух.

– Мы видели, как Поттер и Уизли бежали к замку, – выпалила Трейси, упираясь руками в колени. – У Уизли рука висела как плеть, а Поттер орал, что в лесу завелся темный маг! Айрис, они тебя не тронули?!

– Не тронули, – Айрис прижала восстановленную тетрадь к груди и бросила быстрый взгляд на Широ. – Эмия... он вмешался.

Дафна подошла ближе. Её сапфировые глаза внимательно осмотрели поляну: примятую траву, обугленные следы от заклинания Годрика и спокойного пуффендуйца, отряхивающего рукава свитера.

– Ты применил оружие? – негромко спросила Дафна, понизив голос так, чтобы слышал только он. В её тоне не было упрека — лишь глубокая, настороженная тревога. – Широ, если Годрик пожалуется отцу...

– Твой отец говорил мне, что Джеймс Поттер — старший аврор, но не дурак, – спокойно отозвался Широ. – А сам Годрик слишком горделив, чтобы признать, что его уложил на лопатки безоружный четверокурсник без единого взмаха палочки. Если он пойдет к директору, ему придется объяснить, почему трое гриффиндорцев напали на первокурсницу-сестру.

– В точку! – мстительно оскалилась Трейси. – Этот надутый индюк скорее проглотит собственную метлу, чем признается, что пуффендуец заставил его валяться в грязи!

Дафна облегченно выдохнула, но в её взгляде, устремленном на Широ, мелькнуло нечто теплое и нежное. Она подошла вплотную и легонько коснулась его плеча.

– Спасибо, Широ. Айрис для меня как вторая сестра. Если бы с ней что-то случилось...

– Я обещал твоему отцу, что буду защищать тех, кто рядом, – перебил её юноша с легкой, почти застенчивой улыбкой. – Пойдемте в замок. Скоро обед, а я обещал кухонным эльфам показать правильный способ нарезки овощей для рагу. Они были в таком восторге, что грозились выдать мне пожизненный запас тыквенного печенья.

Девочки не сдержали смеха, и тяжелая, давящая атмосфера схватки окончательно развеялась.

* * *

Кабинет директора Хогвартса утопал в полумраке, разгоняемом лишь серебристым светом многочисленных астрономических приборов. Тонкие металлические веретена бесшумно вращались, испуская струйки ароматного дыма. На жердочке дремал феникс Фоукс, спрятав золотисто-алую голову под крыло.

Альбус Дамблдор сидел за массивным столом из полированного ясеня, сложив пальцы домиком. Перед ним стояли трое: Северус Снейп, скрестивший руки на груди, Аластор Грюм, шумно опирающийся на свою узловатую трость, и сам Джеймс Поттер, прибывший через каминную сеть из Министерства.

Джеймс мерил шагами ковер, его мантия с гербом рода Поттеров нервно колыхалась.

– Альбус, это возмутительно! – гремел старший Поттер, поправляя круглые очки точно таким же жестом, как и его сын. – Годрик прислал мне экстренное письмо! Какой-то безродный сопляк, которого притащил в школу Гринграсс, посмел угрожать Мальчику-Который-Выжил физической расправой! Он достал холодное оружие прямо на территории школы!

– Успокойся, Джеймс, – мягко, но веско произнес Дамблдор. Его голубые глаза за очками-половинками оставались предельно сосредоточенными. – Твой сын, без сомнения, был взволнован. Однако мадам Помфри, осмотревшая мистера Уизли, констатировала лишь легкое растяжение связок на запястье. Никаких следов темной магии, никаких порезов.

– Годрик утверждает, что мальчишка разрубил его *Инсендио*! – не унимался Джеймс. – Разрубил зачарованным клинком! Ты понимаешь, что это значит? Это контрабанда темных артефактов! Я требую обыска в спальнях Пуффендуя!

– Прекрати истерику, Поттер, – раздался скрипучий, хриплый голос Грюма. Отставной аврор сделал тяжелый шаг вперед, и его деревянная культя глухо стукнула о каменный пол. – Твой мальчишка получил по носу за дело. Мой глаз видит сквозь стены замка, Джеймс. Я видел всю сцену от начала до конца.

Джеймс замер, нахмурившись:

– Что ты хочешь сказать, Аластор?

– Я хочу сказать, что твой золотой наследник вместе с двумя дружками загнал девчонку в угол и пытался сжечь её вещи, – оскалился Грюм, обнажая неровные зубы. Его волшебный ярко-голубой глаз бешено вращался, то заглядывая в потолок, то упираясь в лицо Джеймса. – Чистокровная спесь высшей пробы. Если бы в мое время сопливый стажер позволил себе такое в отношении безоружного, я бы лично спустил с него шкуру. Парень из Пуффендуя поступил так, как должен был поступить любой нормальный мужик: пресек безобразие и не стал калечить щенков.

– Айрис... – Джеймс на мгновение замялся, в его голосе проскользнуло раздражение. – Она вечно провоцирует брата! Её распределение на Слизерин — это позор для семьи! Лили до сих пор плачет по ночам!

– Довольно, Джеймс, – тихо, но со сталью в голосе прервал его Дамблдор. – Семейные разногласия не должны выплескиваться на всеобщее обозрение. Если Министерство начнет официальное расследование, пресса не упустит возможности выставить Годрика в невыгодном свете. «Герой магического мира нападает на младшую сестру» — Рита Скитер продаст душу за такой заголовок. Ты этого хочешь?

Поттер-старший скрипнул зубами, но промолчал. Политический вес Дамблдора был непререкаем.

– Возвращайся в Министерство, Джеймс. Я сам разберусь с мистером Эмией.

Когда камин вспыхнул зеленым пламенем, унося разъяренного аврора, Дамблдор перевел взгляд на Снейпа:

– Что скажешь ты, Северус?

Зельевар скривил тонкие губы в ядовитой усмешке:

– Мальчишка — аномалия, директор. На моих уроках он работает без ошибок. Но самое примечательное — его руки. Никаких лишних движений. Он двигается не как волшебник, а как профессиональный убийца или хирург. Ни тени сомнений, абсолютный контроль над телом.

– А его магия? – прищурился старик.

– Она... чужая, – подал голос Грюм. Он полез за пазуху, достал серебряную флягу и сделал глубокий глоток. – Я наблюдал за ним во время приветственного пира, Альбус. Мой глаз способен видеть магические потоки любого мага, от первокурсника до тебя. Но у этого щенка внутри нет привычного ядра. Его тело буквально прошито искусственными каналами из чистейшей энергии. Они светятся как раскаленная сталь. А в груди...

Грюм замолчал, его живой глаз сузился, а искусственный замер, уставившись в пространство.

– В груди у него спит нечто древнее. Золотой свет. Защита концептуального уровня. Если в него выпустить десяток смертельных проклятий, они просто разобьются об эту преграду, как волны о скалу.

Дамблдор медленно поднялся со своего кресла. Его лицо, обычно выражавшее безмятежную мудрость, стало мрачным и жестким.

– Фамилия Эмия, – произнес директор, глядя в окно на раскинувшийся внизу темнеющий парк. – Двадцать лет назад Кирицуга Эмия доказал нам, что магию можно победить голым расчетом, магловским свинцом и взрывчаткой. Он презирал наши традиции, наши законы и наше милосердие. Он оставлял за собой только трупы и выжженную землю. Если этот мальчик — его творение, его наследник...

– Вы думаете, Кирицуга готовит диверсию? – холодно спросил Снейп.

– Скоро начнется Турнир, – тихо ответил Дамблдор. – Кубок Огня соберет здесь сильнейших магов Европы. Волан-де-Морт ищет путь к возвращению, его слуги шевелятся во тьме. И в этот самый момент в Хогвартсе появляется юноша, способный подчинить себе древние чары Мерлина и носящий имя самого страшного наемника в истории. Мы не можем исключать, что мальчик — фигура на доске, о которой мы пока ничего не знаем.

– И что вы намерены делать? – хмыкнул Грюм.

– Наблюдать, – директор повернулся к своим соратникам. В его глазах блеснул холодный огонь истинного кукловода. – Скоро прибудут иностранные делегации. Мы предоставим мистеру Эмии свободу действий. Вода покажет, что скрыто на дне, когда начнется настоящая буря.

* * *

В воскресенье вечером школьная библиотека была почти пуста. Лишь редкие лучи заходящего солнца пробивались сквозь стрельчатые витражи, расчерчивая пыльный воздух длинными золотыми полосами.

Широ сидел в самом дальнем углу за широким дубовым столом, обложенный тяжелыми фолиантами в кожаных переплетах.

– Нашел что-нибудь стоящее?

Широ поднял голову. Перед ним стояла Розалин Поттер. На этот раз её темные волосы были собраны в небрежный узел на затылке, открывая тонкую, изящную шею. На ней была когтевранская мантия, распахнутая настежь, а в руках она держала объемистый свиток из пергамента столь древнего, что его края казались полупрозрачными.

– Только общие теории, – Широ устало потер переносицу. – Ваши ученые шестнадцатого века описывали пространство как «эфирную ткань, сотканную мыслью Творца». Красиво, поэтично, но абсолютно бесполезно с практической точки зрения. Никаких расчетов плотности измерений, никаких концептуальных формул смещения.

Роза тихо опустилась на стул напротив него и аккуратно положила свиток на стол.

– Это из личного архива Ровены Когтевран, – негромко произнесла она. – Мне пришлось пообещать профессору Флитвику, что я напишу за него годовой отчет по безопасности чар, чтобы он разрешил вынести его из тайника. Это трактат Мерлина о «Вратах Времени и Пространства». Кельтские руны раннего периода. Я смогла разобрать только треть.

Глаза Широ блеснули неподдельным интересом.

– Мерлин?

– Да. Легендарный советник короля Артура. В волшебном мире его считают величайшим чародеем в истории, хотя половина его трудов была утрачена во времена охоты на ведьм.

Широ осторожно коснулся ветхого пергамента. Едва его кожа соприкоснулась с материалом, цепи отозвались легкой вибрацией.

*Структурный анализ.*

Перед его мысленным взором мгновенно возник образ высокого седовласого мужчины в белых одеяниях, стоящего на краю цветущего луга, где вечно шелестели лепестки неземных цветов. Авалон. Земля Обетованная. Мерлин, заключивший себя в башне на краю мира ради наблюдения за человечеством.

«Значит, этот мир сохранил отголоски истинной эпохи легенд», – подумал Широ, чувствуя, как внутри разливается странное, щемящее тепло.

– Я могу прочесть эти руны, – тихо сказал он. – Это не кельтский диалект. Это язык первородных мистерий.

Роза удивленно приподняла бровь:

– Ты знаешь язык, на котором говорили полторы тысячи лет назад?

– Меня... учила одна очень своенравная девушка, – на губах Широ появилась грустная, ностальгическая усмешка. Он вспомнил Рин Тосаку, её бесконечные лекции в Лондоне, её крики, когда он снова ломал магические цепи, пытаясь спроецировать очередное фантастическое оружие, и её редкую, искреннюю заботу. – Она утверждала, что маг, не знающий основ рунической грамматики эпохи богов, не имеет права даже приближаться к серьезным исследованиям.

– Она была твоей невестой? – неожиданно сорвалось с губ Розы. Девушка тут же смутилась, и на её бледных щеках проступил легкий румянец. – Прости. Это не мое дело.

– Нет, – Широ покачал головой, глядя в окно. – Она была моим наставником. И очень близким другом. Мы... пошли разными дорогами. Я выбрал путь, на котором трудно оставаться человеком.

Роза долго смотрела на него, подперев подбородок рукой. В её взгляде не было жалости — лишь глубокое, проницательное понимание.

– Айрис рассказала мне, что произошло у леса, – мягко произнесла она. – О том, как ты остановил Годрика.

– Твой брат перешел черту, – твердо ответил Широ.

– Я знаю, – девушка горько вздохнула. – Он переходит её всю жизнь, потому что никто никогда не чертил перед ним границ. Отец с самого детства внушал ему, что он — избранный. Что весь мир в долгу перед ним за ту ночь в Годриковой Впадине. А на самом деле...

Она замолчала, судорожно сжав пальцы в замок.

– Что на самом деле, Роза?

– В ту ночь Волан-де-Морт пришел не ради Годрика, – её голос упал до едва различимого шепота, словно она боялась, что древние стены замка подслушают её слова. – Он пришел за нами обеими. Мы были в детской вместе. Когда Темный Лорд поднял палочку, раздался взрыв. Потолок обрушился. Годрик получил свой знаменитый шрам от куска штукатурки или осколка проклятия, но смертоносная вспышка... она ударила в другую сторону.

Роза подняла правую руку и медленно закатала рукав мантии.

На её предплечье, почти незаметный под бледной кожей, вился тонкий, серебристый шрам, напоминающий очертания птичьего пера или изогнутого клинка.

– Магия отца и Дамблдора была сосредоточена только на Годрике, – продолжала она с неизбывной горечью. – Они даже не стали осматривать меня. Сказали Лили, что девочка просто испугалась. А потом началась истерия: «Мальчик-Который-Выжил», интервью в «Пророке», балы в Министерстве. Мы с Айрис просто стали придатками к его сиянию. Мебелью.

Широ смотрел на её предплечье. Его внутреннее зрение — зрение кузнеца душ — видело куда глубже, чем слепые глаза Дамблдора. Внутри Розалин Поттер не было гнилого паразитического осколка чужой души, как у некоторых носителей проклятий. Но в её магическом источнике дремала невероятная, чистая мощь, спящая под гнетом многолетнего пренебрежения и одиночества. Она была как великолепный клинок из дамасской стали, который невежественные хозяева бросили ржаветь в темном чулане, любуясь позолоченной, но пустой дешевкой.

Широ полез в карман мантии и достал небольшой бумажный сверток, перевязанный шелковой лентой.

– Что это? – моргнула Роза, удивленно глядя на сверток.

– Данго, – улыбнулся Широ, разворачивая пергамент. Внутри лежали ровные, покрытые глянцевой сладкой глазурью рисовые шарики на тонких бамбуковых шпажках. – Я договорился с домовыми эльфами. Они выделили мне угол на кухне и нашли рисовую муку. Ты слишком много времени проводишь за книгами и почти ничего не ешь за обедом.

Роза посмотрела на угощение, затем на Широ. Её изумрудные глаза внезапно повлажнели, но она сдержала слезы, гордо вскинув подбородок.

– Ты неисправим, пуффендуец. Ты всех вокруг пытаешься накормить?

– Это единственный способ сделать мир чуточку лучше, не прибегая к насилию, – совершенно серьезно ответил Широ, протягивая ей шпажку. – Попробуй. Гринграссам понравилось. Даже Дафна не смогла удержать свою холодную мину и съела три штуки подряд.

Роза осторожно откусила кусочек. Сладковатый, нежный вкус с легким ароматом соевого соуса и карамели мгновенно заставил её зажмуриться от удовольствия.

– Мерлин... Это потрясающе, – выдохнула она, и на её губах расцвела самая искренняя и лучезарная улыбка за последние несколько лет. – Широ, если ты когда-нибудь решишь бросить магию, открывай ресторан в Косом переулке. Ты разоришь всех чистокровных лавочников за один день.

– Я подумаю над этим предложением, – рассмеялся Широ.

В этот вечер они просидели в библиотеке до самого закрытия, разбирая древние кельтские руны и делясь историями. И впервые за долгие годы Розалин Поттер почувствовала, что рядом с ней находится тот, кто видит её саму, а не блеклую тень своего прославленного брата.

* * *

Тридцатое октября выдалось сырым и туманным. Холодный северный ветер срывал последние листья с исполинских буков, окружавших территорию Хогвартса, а над Черным озером стелилась плотная белесая пелена.

Уроки были отменены после полудня. Все студенты замка, одетые в парадные мантии, выстроились на широкой лестнице перед главными воротами в ожидании прибытия гостей.

Широ стоял в рядах Пуффендуя рядом с Седриком Диггори. Седрик, как главный претендент на звание чемпиона школы от старших курсов, выглядел собранным и спокойным, хотя в его серых глазах читалось легкое волнение.

– Говорят, Дурмстранг привезет Виктора Крама, – шепнул Седрик, повернув голову к Широ. – Того самого ловца сборной Болгарии. Ребята из Гриффиндора уже заготовили блокноты для автографов.

– Поживем — увидим, – отозвался Широ.

Его внимание было приковано не к дороге, а к воздуху. Обостренные чувства мага уловили резкое колебание атмосферного давления задолго до того, как его заметили остальные.

– Смотрите! В небе! – закричал кто-то из когтевранцев.

Из плотных предгрозовых туч, стремительно снижаясь, вынырнула гигантская тень. Это была колоссальная карета размером с двухэтажный дом, выкрашенная в нежно-голубой цвет. В неё была впряжена дюжина крылатых коней-абраксанов, каждый из которых был величиной со слона. С оглушительным грохотом карета приземлилась на лужайку, выбивая комья сырой земли.

Спустя несколько минут из Черного озера с ревом и водоворотами поднялся исполинский парусный корабль Дурмстранга, похожий на зловещий призрак, восставший со дна морского.

Когда гости вошли в Большой зал, замок наполнился новым дыханием.

Студенты Дурмстранга, одетые в тяжелые меховые накидки, двигались четким строем во главе со своим директором Игорем Каркаровым — высоким мужчиной с козлиной бородкой и цепким, беспокойным взглядом бывшего пожирателя смерти. Виктор Крам действительно шел в их рядах, угрюмо сутулясь под десятками восторженных взглядов.

Но настоящее потрясение ожидало зал, когда распахнулись двери для делегации французской академии Шармбатон.

Во главе процессии величественно шествовала мадам Максим — великанша потрясающих пропорций, закутанная в черный атлас. А следом за ней легкой, грациозной походкой шли девушки и юноши в мантиях из тончайшего шелка цвета лазури.

Едва они переступили порог, как по залу прокатилась волна магического очарования.

Большинство парней за столами мгновенно потеряли дар речи. Рон Уизли за столом Гриффиндора приоткрыл рот, пуская слюну, а Годрик Поттер выпрямил спину, картинно взъерошил свои черные волосы и бросил на вошедших самый обворожительный взгляд, на который был способен.

Впереди французских студенток шла высокая, ослепительно красивая девушка с водопадом серебристо-пепельных волос, доходивших ей почти до талии. Её огромные темно-синие глаза сияли внутренним светом, а движения напоминали полет лебедя.

Флёр Делакур. Вейла высшей пробы.

Она шла мимо столов, равнодушно скользя взглядом по одурманенным лицам английских волшебников. Для неё эта реакция была привычной и утомительной. Мужчины вокруг превращались в пускающих слюни идиотов, стоило ей лишь слегка ослабить контроль над своей аурой.

Но внезапно её шаг замедлился.

Тонкие ноздри девушки дрогнули. Она уловила нечто невозможное. Запах озона, каленого железа и благородного пепла. Запах человека, который два месяца назад вырвал её и маленькую Габриэль из лап пьяных от крови ублюдков в масках смерти.

Флёр повернула голову к столу Пуффендуя.

Там, среди десятков глазеющих на неё студентов, сидел рыжеволосый парень с золотистыми глазами. Он не пускал слюни. Его взгляд был абсолютно ясным, спокойным и чуть насмешливым. На его губах играла легкая, понимающая полуулыбка.

Аура очарования вейлы разбивалась о него, как хрупкое стекло о гранитную наковальню.

Сердце Флёр пропустило мощный удар. «Это он!»

Нарушая все правила этикета и игнорируя призывные жесты со стола Гриффиндора, где Годрик Поттер уже освободил для неё лучшее место рядом с собой, французская красавица плавно изменила направление движения.

Шелест шелка разрезал тишину зала. Все взгляды — сотни пар глаз, включая преподавательский состав — скрестились на ней.

Флёр Делакур подошла прямо к столу Пуффендуя и остановилась напротив Широ.

Годрик Поттер застыл с протянутой рукой, его лицо стремительно наливалось пунцовой краской. За столом Слизерина Дафна Гринграсс сжала в руке серебряную вилку так, что металл жалобно скрипнул, а сидевшая рядом Айрис с искренним любопытством подалась вперед. Розалин Поттер за столом Когтеврана медленно отложила перо, прищурив зеленые глаза.

– *Bonsoir,* – произнесла Флёр. Её голос звучал как серебряный колокольчик, разносясь по затихшему залу. Она слегка склонила голову, глядя прямо в глаза Широ с неприкрытым теплом и благодарностью. – Я надеялась встретить тебя здесь, шевалье.

Широ спокойно поднялся со скамьи. Его манеры, вбитые строгой аристократкой Лувией Эдельфейт во время совместных миссий в Швейцарии, проявились мгновенно и безупречно. Он коротко, но с идеальным благородством поклонился:

– Рад видеть вас в добром здравии, мадемуазель Делакур. Как поживает маленькая Габриэль?

– Габи не перестает говорить о «рыцаре с алым копьем», – на губах Флёр появилась ослепительная, настоящая улыбка, предназначенная только ему одному. – Отец передает тебе свое глубочайшее почтение. Он очень огорчен, что ты исчез тогда, не дав нам возможности отблагодарить тебя должным образом. Но судьба, кажется, благосклонна к нашей семье.

Она бросила мимолетный, уничтожающе-холодный взгляд в сторону стола Гриффиндора, где Годрик едва не задыхался от бешенства, и снова посмотрела на Широ:

– Мы можем сесть за ваш стол? Мои однокурсники не будут возражать против столь... достойной компании.

– Наш стол всегда открыт для гостей, – улыбнулся Широ, отступая на шаг и освобождая место. – Присаживайтесь. Седрик как раз собирался рассказать нам об особенностях шотландских тыквенных пирогов.

Седрик Диггори судорожно сглотнул, чувствуя, как взгляды половины мужского населения Хогвартса прожигают в его спине дыры, но вежливо кивнул француженке:

– Добро... добро пожаловать в Пуффендуй.

Французские студентки с радостным щебетом опустились на