← Назад к обзору

Меч в мире духов

Тепло растаявшего льда

Золотистый луч захвата рассеялся в вышине, и мостик «Фраксинуса» мгновенно наполнился хаотичным, лихорадочным гулом десятков голосов.

– Запечатывание подтверждено! Духовный пульс объекта «Отшельник» стабилизировался на пяти процентах от пикового значения! – громко доложил оператор систем наблюдения Микиэ Мунэтика.

– Барьеры реайзер-поля сняты, температура в районе парка возвращается к норме! – вторил ему Кавагоэ, лихорадочно щелкая тумблерами на панели связи. – Электромагнитные помехи DEM рассеиваются, спутниковая группировка возвращает картинку!

В центре мостика, едва перестав покачиваться в капитанском кресле, Котори Ицука яростно хрустнула чупа-чупсом, перекусив карамель пополам. Ее черные ленты командира трепетали от остаточного напряжения, а рубиновые глаза метали искры.

– Экстренная группа медиков — в ангар номер два! – скомандовала она звонким, чеканным голосом. – Доставьте Шидо, Отшельника и остальных прямо в лазарет! Никаких задержек! Рейне, ты идешь со мной!

– Уже иду, командир, – сонно, но на удивление быстро отозвалась высокая женщина с фиолетовыми кругами под глазами, убирая планшет в карман халата.

Когда створки гравитационного шлюза в нижнем отсеке распахнулись, Шидо осторожно ступил на решетчатый металлический настил.

Он едва держался на ногах. Огромный массив духовной энергии, только что влившийся в его тело сквозь поцелуй, отзывался в венах гудящим, ледяным покалыванием. Но руки юноши держали крепко: маленькая девочка в просторном зеленом дождевике сладко спала, уткнувшись носом в его куртку. На ее бледных щеках играл здоровый, нежный румянец, дыхание было ровным, а тряпичный белый кролик на ее левой руке безжизненно свесил уши, тоже погрузившись в подобие механической дремоты.

– Шидо! – Тока, чье Астральное Одеяние уже растаяло, подбежала к нему, встревоженно заглядывая в лицо. Ее палаш исчез, вернувшись в глубины ее духовного естества. – Ты как? Ты не ранен? Те злые железные великаны не задели тебя?!

– Все в порядке, Тока, – слабо улыбнулся Шидо, переведя дух. – Просто... немного кружится голова. Йошино цела. Мы успели.

Сзади раздались неторопливые, тяжелые шаги.

Эмия Широ вышел из светового круга телепортатора последним.

Его капюшон снова был натянут на лоб, скрывая рыжие пряди, а левая рука покоилась глубоко в кармане серой ветровки. Под плотной материей темно-красный Саван Святого Мартина хранил мертвое молчание. Двадцать семь магических цепей внутри его тела постепенно остывали, словно стволы только что отстрелявших орудий, а теплый свет Авалона под грудиной смывал легкую мышечную усталость.

Широ подошел к замершей Токе и мягко опустил ладонь ей на макушку:

– Ты отлично справилась с теми двумя дронами, Тока. Твой разрез был безупречен.

Девушка мгновенно зарделась, ее фиолетовые глаза вспыхнули гордостью, и она смущенно прижала к себе плюшевого медведя:

– Правда?! Широ, ты видел?! Я ударила прямо по центру, как ты учил, когда показывал, как правильно рубить кочан капусты для рамена!

– Ну... капуста обычно не стреляет ракетами, но принцип тот же, – не сдержал тихой усмешки Широ.

Двери медицинского отсека с мягким свистом разъехались в стороны.

Навстречу им выбежали двое санитаров с легкой каталкой, но Шидо лишь покачал головой:

– Не нужно. Я сам положу ее на кровать. Ей и так досталось сегодня.

Котори, уже стоя проверкой у терминала биометрических данных, скрестила руки на груди. Во рту у нее уже была новая конфета — на сей раз виноградная.

– Ты цел, братик? – спросила она, и в ее тоне сквозь показную строгость пробилась чистая, искренняя тревога младшей сестры.

– В полном порядке, Котори. Сила запечатана. Йошино больше не угрожает пространственный сброс.

– Мы видели, – Котори повернулась к Широ, и ее взгляд стал колючим, словно лезвие скальпеля. – А еще мы видели, как наш домашний кулинар за десять секунд превратил в металлолом четыре новейших штурмовых андроида DEM. Без единой царапины на одежде.

Широ пожал плечами, прислонившись спиной к белой переборке:

– Это были всего лишь машины. Бездушные механизмы с предсказуемой траекторией движения. У них не было вариативности.

– «Всего лишь машины»? – нервно усмехнулся Канадзуки, вице-командир, стоявший чуть поодаль с перевязанной по непонятной причине рукой. – «Бэндирснэтч» девятой серии разрабатывался корпорацией для штурма укрепленных баз АСТ! Их броня выдерживает попадание противотанкового снаряда прямой наводкой! А ты распилил их, как сухие дрова!

– Металл подчиняется законам формы и структуры, – спокойно ответил Широ. – Если ты понимаешь, как клинок был выкован, ты знаешь, где проходит его линия излома. Это основа любого ремесла.

Рейне, закончившая первичный осмотр спящей Йошино на кушетке, медленно подошла к Широ. Ее сонные серые глаза с тяжелыми веками вгляделись в его лицо с расстояния в полшага. От женщины слабо пахло ромашковым чаем и аптечными микстурами.

– Твои энергетические контуры... – негромко, почти интимно произнесла она, так что ее слышали только Широ и Котори. – В момент проекции мечей они не излучали тепла. Это было похоже на холодное горение. Ты не заимствуешь силу у этого мира, Шин. Ты приносишь ее с собой. Целиком. Из того места, где законы физики еще не были осквернены.

Широ встретил ее взгляд, не отводя глаз. В этой странной, вечно уставшей женщине было нечто такое, что заставляло его инстинкты настораживаться — глубокое, древнее спокойствие, словно она видела рождение и гибель звезд.

– Я использую только то, что принадлежит мне, Мурасаме-сан, – ответил он. – И то, что мне доверили сохранить.

Котори вынула чупа-чупс и постучала пластиковой палочкой по ладони:

– DEM перешли черту. Использовать боевые дроны в общественном парке средь бела дня... Уэсткотт проверял нас. Или, вернее сказать, он проверял тебя, Эмия.

– Я знаю, – кивнул Широ. – Они хотели увидеть мою левую руку. Они намеренно целились в Шидо и Йошино, чтобы вынудить меня снять саван.

– И ты не снял, – заметила девочка.

– Не снял. И не сниму, пока у меня есть силы стоять на ногах. Сила Арчера — это не игрушка для корпоративных аналитиков. Если этот яд вырвется наружу, город Тенгу узнает, что такое настоящий ад.

В лазарете повисла короткая тишина.

Шидо, бережно укрыв Йошино тонким одеялом, подошел к ним. На его лице читалась глубокая, неподдельная благодарность:

– Спасибо, Широ. Если бы не ты... я не знаю, что бы случилось. Я бы просто закрыл ее собой, но против тех пулеметов...

– Не благодари, Шидо, – Широ мягко улыбнулся и хлопнул его по плечу. – Ты сделал главное. Ты дал ей причину верить людям. А железо — это моя забота. Я ведь обещал.

– Эй... – раздался с кушетки слабый, шепелявый писк.

Все мгновенно повернули головы.

Белый кролик на руке девочки зашевелился. Тряпичные уши медленно поднялись, стеклянные глаза-пуговицы моргнули, и Йошинон судорожно втянул носом воздух:

– Пахнет... спиртом? И бинтами? О нет, нас взяли в плен безумные ученые! Йошино, просыпайся, нас сейчас разберут на органы! Где мой скальпель?! Где мои верные ниндзя?!

Йошино тихонько заворочалась, ее реснички дрогнули, и огромные лазурные глаза медленно открылись. Она моргнула раз, другой, глядя на незнакомый белый потолок лазарета, а затем ее взгляд упал на стоявших у кровати подростков.

– Шидо-сан?.. – прошептала она крошечным, хриплым со сна голоском. – Тока-сан?..

А затем ее глаза нашли Широ.

Девочка мгновенно приподнялась на локтях, натянув одеяло до самого подбородка, и ее личико озарилось робким, но безгранично чистым светом:

– Широ-сан... Вы... вы здесь.

– Здесь, Йошино, – Широ подошел к краю кушетки и присел, чтобы не возвышаться над ней. – Все закончилось. Ты в безопасности. Больше никаких чудовищ и никаких выстрелов.

Йошинон драматично всплеснул лапами:

– Парень! Великий я признает твою доблесть! Тот финт с черным тесаком... это было чертовски стильно! Если бы я был настоящим кроликом, я бы снял перед тобой свою меховую шляпу! Но главный вопрос: где обещанная еда?! Ты обещал креветки! Мое плюшевое брюхо требует возмещения морального ущерба!

Йошино покраснела до корней волос и робко стукнула куклу кулачком по уху:

– Йошинон!.. Нельзя быть таким жадным!.. Широ-сан только что спас нас...

– Еда будет, – рассмеялся Широ, и этот смех окончательно разогнал остатки тревоги в палате. – Прямо сейчас. Нам всем нужно вернуться домой. Я обещал ужин, и я его приготовлю.

Котори вздохнула, пряча легкую улыбку за привычной командирской маской:

– Транспортер готов. Отправляйтесь в дом Ицука. Мы выставим вокруг района скрытое наблюдение, но сегодня DEM вряд ли рискнет напасть снова. Они будут переваривать полученные данные. Отдохните. Вы все это заслужили.

***

На борту воздушного линкора «Галахад» царила погребальная тишина.

Голографические проекторы в обзорном салоне Айзека Уэсткотта воспроизводили бой в парке развлечений в мельчайших деталях.

Красные линии траекторий. Векторы движения клинков. Температурные диаграммы. Точки разрушения корпусов боевых андроидов.

Эллен Мазерс стояла перед столом директора, опустив глаза. На ее бледном, идеальном лице застыло выражение холодной досады:

– Все четыре единицы девятой серии уничтожены за девять целых шесть десятых секунды. Бортовые самописцы зафиксировали разрушение титано-вольфрамовых сплавов давлением, превышающим предел прочности в сорок раз. Но самое необъяснимое — это природа оружия.

Она провела пальцем по экрану, увеличивая кадр, на котором Широ рассекал реактор дрона парными клинками:

– Спектрометры не зафиксировали материального следа до момента атаки. Мечи не были спрятаны в одежде. Они возникли из пустоты, нарушая закон сохранения массы. Плотность эфира в точке материализации подскочила до критических значений, но реян — духовная энергия — полностью отсутствовал. Это не Дух, сэр Уэсткотт.

Уэсткотт медленно покатал вино в бокале. На его тонких губах играла странная, восторженная улыбка — улыбка исследователя, нашедшего среди привычных ископаемых костей живого дракона.

– Прекрасно... – прошептал он, и в его голосе прозвучало искреннее наслаждение. – Просто великолепно. Ты понимаешь, что это значит, Эллен?

– Это аномалия, сэр. Угроза нашим монопольным технологиям.

– Нет, моя дорогая. Это не просто аномалия. Это ответ на вопрос, который терзал меня тридцать лет. Духи черпают свою силу из первичного источника, из Сефиры, преобразуя ее в природные стихии. Но этот мальчик... он не использует природные стихии. Он материализует концепции.

Уэсткотт поднялся с кресла, подойдя к голограмме Широ, и протянул руку, словно пытаясь коснуться спроецированного черного клинка Кансё:

– Эти мечи... у них есть история. Компьютер успел сопоставить орнамент?

– Да, сэр, – Эллен щелкнула пультом. – Древнекитайская легенда периода Весен и Осеней. Мечи кузнеца Гань Цзяна и его жены Мо Се. Оружие верности и жертвенности. Но оригиналы были утеряны более двух с половиной тысяч лет назад. То, что использовал субъект — не музейный экспонат. Это идеальная концептуальная копия, обладающая свойствами оригинала, но превосходящая его по прочности.

– Он воспроизводит историю человечества, – выдохнул Уэсткотт, и его глаза лихорадочно блеснули. – Каждое оружие, созданное разумом человека... он может выковать его заново силой одной лишь воли. А его рука... левая рука, которую он так старательно скрывает под алым полотном...

Он повернулся к Эллен:

– Что показали датчики глубокого сканирования перед тем, как дроны были уничтожены?

– Там сосредоточена масса, превышающая вес человеческого тела в сотни раз, – сухо доложила волшебница. – Словно внутри его конечности спрессовано целое кладбище металла. И она запечатана религиозным артефактом высокого уровня изоляции. Если эта печать падет... мы не знаем, что произойдет. Возможно, локальный коллапс пространства.

Уэсткотт тихо, восторженно рассмеялся:

– Чудесно. Поистине божественно. Значит, он сдерживает себя. Он боится разрушить мир вокруг себя. Какая трогательная, какая нелепая человеческая слабость!

Он залпом допил вино и поставил бокал на серебряный поднос:

– Не предпринимайте прямых атак, Эллен. Силой его не взять — пока он в гармонии с собой, он рассечет любое наше железо. Нам нужно другое. Нам нужно создать условия, при которых он будет вынужден сорвать эту печать сам. Найдите его уязвимость. Тот синеволосый мальчик... или Духи, которых они так бережно опекают. Когда на чашу весов ляжет жизнь тех, кого он поклялся защищать, наш благородный рыцарь обнажит свой ад. И тогда... мы заберем его целиком.

– Слушаюсь, сэр, – склонила голову Эллен.

***

На кухне дома семьи Ицука шипело раскаленное масло.

Аромат, стоявший в воздухе, был настолько плотным и соблазнительным, что Тока уже в третий раз за последние десять минут заглядывала в дверной проем, шумно втягивая носом воздух и сглатывая слюну с громкостью небольшого водопада.

– Широ-о-о... – жалобно протянула она, вцепившись пальцами в косяк. – Скоро? Мой живот издает звуки, похожие на рычание раненого дракона! Если мы не начнем есть прямо сейчас, я съем этот косяк!

– Еще пять минут, Тока, – терпеливо отозвался Широ, не отрывая взгляда от широкой чугунной сковороды с глубокими бортами. – Тэмпура требует точного времени обжарки. Если вынуть креветки на десять секунд раньше, кляр останется сырым внутри. Если позже — масло пережжет нежное мясо. Иди пока помоги Йошино выбрать кружку для чая.

– Слушаюсь! – Тока моментально развернулась и умчалась в гостиную, откуда тут же донеслись восторженные крики: – Йошино! Смотри, эта кружка с котиком! Она идеально подходит для чаепития великих воинов!

Широ мягко улыбнулся, ловко подцепив длинными бамбуковыми палочками крупную тигровую креветку, обвалянную в легчайшем, воздушном тесте.

*Ш-ш-ш-ш...*

Золотистая, хрустящая корочка мгновенно схватилась в кипящем масле. Тэмпура получалась идеальной — кружевной, полупрозрачной, сквозь которую просвечивало нежно-розовое мясо. Рядом на бумажных салфетках уже остывали тонкие кольца кальмаров в хрустящей панировке, ломтики сладкого батата и хрустящие листья сисо.

В большой глиняной миске на краю стола ждал своего часа обещанный десерт: густой, шелковистый крем из запеченных каштанов, взбитый со свежими сливками, тростниковым сахаром и капелькой ванили.

– Тебе помочь? – раздался от двери спокойный голос.

Широ повернул голову.

В кухню вошел Шидо. Он уже переоделся в мягкие домашние штаны и серую футболку. Следы усталости на его лице сгладились, хотя в глазах все еще мерцали отголоски колоссальной духовной перегрузки.

– Можешь нарезать зеленый лук для бульона цуюдзиру, – Широ кивнул на разделочную доску. – И достань глубокие пиалы для риса.

Шидо послушно взял нож, встал рядом и принялся аккуратно крошить перья лука:

– Как твоя рука, Широ?

Широ на мгновение замер, держа палочки над маслом:

– Спит. Авалон полностью нейтрализовал отдачу от проекций. Мне даже не пришлось задействовать глубокие контуры.

– Ты... правда можешь создать любой меч? – негромко спросил Шидо. В его голосе не было страха, только искреннее, мальчишеское любопытство. – То, как ты двигался сегодня... Ты словно знал наперед, что сделает дрон.

– Это не предвидение, – Широ выложил готовую партию креветок на металлическую решетку. – Это опыт. Человек, чья рука пришита к моему плечу, провел в сражениях вечность. Когда я беру в руки клинок, его память течет сквозь мои пальцы. Я вижу угол атаки врага до того, как он начнет движение, потому что этот клинок уже отражал тысячи подобных ударов в руках своего первого владельца.

Шидо опустил нож и посмотрел на свои ладони:

– Значит... оружие помнит тех, кто его держал?

– Все в этом мире оставляет след, Шидо, – тихо ответил Широ, выключая огонь под сковородой. – Даже самое холодное железо помнит тепло рук, которые его ковали. И боль тех, кого оно ранило. Поэтому оружие нельзя обнажать ради забавы. Каждый раз, когда клинок покидает ножны, ты берешь на себя ответственность за его историю.

Он повернулся к юноше и ободряюще улыбнулся:

– Но ты делаешь нечто куда более сложное. Ты не обнажаешь мечи. Ты принимаешь чужую боль в себя. То, что ты сделал для Токи... и для Йошино... Это требует куда большего мужества, чем умение разрубать титан.

Шидо смущенно потер затылок:

– Я просто... не могу бросить их, когда они так плачут.

– Вот именно поэтому я здесь, – заключил Широ, снимая фартук. – Накрывай на стол. Все готово.

***

Ужин в доме семьи Ицука в этот вечер напоминал шумный, сумбурный, но невероятно теплый праздник.

За низким столиком в гостиной едва хватало места для всех тарелок.

В центре возвышалась огромная горка золотистой тэмпуры, от которой исходил тонкий аромат свежего кунжутного масла. Рядом дымились пиалы с белоснежным рисом, стояли плошки с темным соусом тенцую, в который Широ добавил тертый дайкон и имбирь, и блюдца с маринованными овощами.

Йошино сидела на коленях, поджав ножки, облаченная в одолженную пижаму Котори, которая была ей слегка великовата. Лазурные кудри девочки были аккуратно расчесаны, а на ее коленях чинно восседал белый кролик, повязавший вокруг шеи бумажную салфетку вместо слюнявчика.

– Итак! – громогласно провозгласил Йошинон, потрясая крошечными лапами. – Момент истины настал! Если эта креветка окажется хотя бы на йоту жестче, чем подобает шедевру высокой кухни, я объявлю бойкот всей земной кулинарии!

– Йошинон, пожалуйста... – пролепетала Йошино, краснея.

– Молчи, дитя, это вопрос чести! – отрезал кролик и ткнулся носом в протянутую ему Широ отдельную маленькую тарелочку, на которой лежал идеальный, хрустящий хвост тэмпуры.

Йошино робко взяла палочками кусочек обжаренного батата, обмакнула его в соус и поднесла к губам.

Маленький, осторожный укус.

Тончайшая корочка кляра лопнула с деликатным, сухим хрустом. Внутри оказалась нежнейшая, сладкая, тающая мякоть, пропитанная легким солоноватым бульоном.

Глаза девочки распахнулись так широко, словно она увидела падающую звезду.

– В-вкусно... – прошептала она, и ее плечики мелко задрожали. – Так хрустит... и так сладко...

– А я что говорил?! – заверещал Йошинон, уже вовсю чавкая креветкой, которую держал обеими лапами. – Боги кулинарии спустились на эту грешную землю! Девочка, бросай эти свои ледники и сосульки, мы переквалифицируемся в ресторанных критиков! Парень, это десять из десяти! Нет, одиннадцать! Я прощаю тебе всех роботов мира!

Тока тем временем уже уничтожала третью порцию кальмаров.

– Широ! Это невероятно! – восклицала она с набитым ртом, активно жестикулируя палочками. – Хрустит снаружи, а внутри такое мягкое! Как будто ты поймал облако и поджарил его! Шидо, передай мне еще ту креветку! Быстрее, пока Котори ее не перехватила!

– Эй! Я вообще-то тоже здесь сижу! – возмутилась Котори, шустро уводя из-под носа Токи самую большую креветку своими палочками. – И между прочим, я сегодня руководила спасательной операцией высшей категории сложности! Мне положена двойная норма калорий!

– Ничего подобного! На поле боя сражались мы с Широ! – парировала Тока, надувая щеки.

– Успокойтесь обе, – вздохнул Шидо, пододвигая к Токе еще одну тарелку. – Еды хватит на всех. Широ приготовил столько, что мы можем накормить целую роту солдат.

Широ сидел чуть сбоку, сжимая в ладонях теплую чашку с зеленым чаем, и молча наблюдал за этой перепалкой.

В комнате звенела посуда. Пахло жареным тестом, сладким соусом и детским мылом. На стекле окна собирался легкий конденсат от тепла, царившего в доме.

Никакой крови. Никакого запаха горелого мяса и сырой земли каверны Грааля.

Перед его внутренним взором на мгновение снова возникло лицо Илии. Ее прощальная, ясная улыбка на краю погибели.

*«Ты хочешь жить дальше?.. Кем бы ты ни стал?..»*

«Да, Илия, – подумал Широ, прикрывая глаза и чувствуя, как мягкое тепло чая согревает ладони. – Я хочу жить. Вот так. Защищая этот глупый, шумный, драгоценный покой».

Когда с основными блюдами было покончено, Широ принес на стол пиалы со сладким каштановым кремом.

Это стало финальным аккордом вечера.

Тока издала звук, похожий на мурлыканье гигантской сытой кошки, и почти растеклась по полу, блаженно прикрыв глаза. Котори молча, с сосредоточенным видом смаковала каждую ложечку, явно забыв про свой командирский статус. А Йошино аккуратно доела все до последней капли, сложила ручки перед грудью и низко-низко поклонилась Широ:

– Спасибо вам... Широ-сан. Это был... самый лучший день в моей жизни.

Широ тепло улыбнулся девочке:

– Ты молодец, Йошино. Теперь этот дом — и твой дом тоже. Запомни это.

Девочка шмыгнула носиком и робко улыбнулась в ответ — уже без тени того забитого страха, с которым она пряталась под дождем в парковой беседке.

***

Полночь давно миновала.

В доме семьи Ицука воцарилась тишина.

Шидо и Тока уснули прямо в гостиной перед выключенным телевизором — Тока свернулась на ковре, обнимая своего плюшевого медведя, а Шидо дремал на диване, накрытый пледом. Йошино спала в гостевой комнате на втором этаже, крепко прижимая к груди умолкшего Йошинона.

Широ закончил вытирать последнюю вымытую тарелку, аккуратно поставил ее в сушилку и выключил свет на кухне.

Он бесшумно вышел через раздвижные стеклянные двери на заднюю деревянную веранду дома.

Ночной воздух был свежим, острым, пахнущим мокрой листвой и остывающим асфальтом. Над городом Тенгу раскинулось чистое, выстиранное ветром небо, на котором сквозь городскую засветку мерцали редкие холодные звезды.

Широ сел на край деревянного настила, опустив босые ноги в прохладную траву сада.

Он расстегнул молнию своей кофты и медленно задрал левый рукав.

В темноте золотые рунические нити Савана Святого Мартина едва заметно фосфоресцировали.

Широ положил правую ладонь на перевязанное предплечье.

*Структурный анализ.*

Тончайший импульс маны скользнул под ткань, зондируя границу между его живой плотью и чужой, мертвой рукой Героической Души.

Внутри царил покой. Миллионы мечей в Бесконечном Крае Клинков стояли неподвижно, вонзенные в ржавую землю под пепельным небом его внутреннего мира. Они спали. Но Широ чувствовал: после сегодняшнего боя, после материализации Кансё и Бакуя в реальном пространстве, ткань реальности вокруг него истончилась.

Мир этого измерения запомнил его сталь.

– Не просыпайся раньше времени, – прошептал Широ в пустоту ночи, обращаясь к тени Арчера, дремлющей в его венах. – Твое время еще не пришло.

В кармане его брюк тихо, едва слышно завибрировал личный мобильный телефон, выданный «Рататоском».

Широ вытащил аппарат. На экране высветился входящий текстовый файл с неизвестного номера, зашифрованный военным протоколом сил самообороны.

Широ нажал кнопку расшифровки.

На темном дисплее высветились короткие, рубленые строки без приветствия и подписи:

*«Аналитический отдел DEM перехватил фрагменты телеметрии твоих клинков с обломков дронов. Уэсткотт отдал приказ перебросить в Токио второе автономное крыло "Галахада". Они ищут не Духа. Они ищут кузнеца.* *Капитан закрыла наш сектор карантином на трое суток, но армия здесь больше не хозяин.* *Береги Шидо. И купи нормальную куртку. Твои манжеты снова промокли.* *Т.О.»*

Широ смотрел на экран несколько секунд. Затем уголок его рта дрогнул в едва заметной, мягкой усмешке.

Тобиичи Оригами оставалась верна себе. Но теперь эта холодная, механическая верность стояла на страже общего хрупкого покоя.

Он удалил сообщение, очистил память телефона и спрятал аппарат обратно в карман.

Подняв голову, Широ посмотрел на сияющие вдали огни небоскребов делового квартала, над которыми в темных небесах невидимо дрейфовал флагман корпорации DEM.

Они придут. Он знал это так же верно, как знал структуру закаленной стали. Рано или поздно алчность этого мира попытается сломать то хрупкое тепло, которое он только что защитил на этой кухне.

Но на этот раз он не был один.

У него был Шидо, готовый спасать чужие души ценой собственного сердца. Была Тока, чей меч не знал сомнений. Была маленькая Йошино, чей лед наконец-то растаял. И была память об Илии, подарившей ему право на эту жизнь.

Широ глубоко вдохнул ночной воздух, сжал правую руку в крепкий, уверенный кулак и тихо произнес в темноту:

– Пусть приходят. Меч готов.