← Назад к обзору

Медиа-бордель

Территория греха и публичного падения

Запах в зале стал плотнее, пропитавшись мускусом и ароматом дорогого шампанского, которое Валя Карнавал лениво потягивала прямо из горлышка, не отрывая руки от своей груди. В этом месте время словно остановилось. Внешний мир с его камерами, контрактами и фанатами перестал существовать. Здесь не было лайков, были только стоны. Не было репутации, была только жажда.

– Ты слишком долго думаешь, – прошептала Дилара, прижимаясь спиной к твоим бедрам. Её кожа под кожаным корсетом была горячей, почти обжигающей. – Ты уже почувствовал мою кожу, ты уже ударил меня. Теперь я хочу, чтобы ты перестал быть джентльменом. В этом городе меня все боготворят, но я хочу, чтобы ты втоптал это обожание в грязь. Назови меня так, как я заслуживаю.

Ты перехватил её волосы у основания затылка, наматывая темные пряди на кулак и резко оттягивая её голову назад. Дилара издала короткий, сдавленный вскрик, в котором не было ни капли протеста — только чистый, концентрированный восторг. Её глаза закатились, а губы приоткрылись, обнажая ровные белые зубы.

– Ты просто дорогая подстилка, Дилара, – твой голос прозвучал жестко, разрезая тишину холла. – Красивая обертка для самой грязной шлюхи в этой Москве. Ты пришла сюда, чтобы тебя использовали, и я не собираюсь тебя разочаровывать.

– Да... еще... – прохрипела она, извиваясь. – Скажи, что я ничтожество. Скажи, что я принадлежу тебе.

В этот момент Клава Кока, которая уже успела расправиться с твоей ширинкой, подняла на тебя свои ярко-голубые глаза. В них не было привычного по клипам задора, только хищный блеск опытной искусительницы. Её язык медленно прошелся по губам, оставляя влажный след.

– Дилара всегда была жадной до боли, – Клава усмехнулась, и её голос прозвучал на удивление низко. – Но боль не заменит мастерства. Пока она просит побоев, я готова подарить тебе то, от чего у тебя потемнеет в глазах. Расслабься, герой. Я сделаю так, что ты забудешь, как дышать.

Она придвинулась вплотную, и ты почувствовал жар её дыхания. Её губы сомкнулись на тебе с такой нежностью и одновременно уверенностью, что по позвоночнику пробежал электрический разряд. Клава знала свое дело: она использовала язык и губы с такой виртуозностью, будто играла на музыкальном инструменте, извлекая из твоего тела самые глубокие ноты удовольствия.

Валя Карнавал, наблюдавшая за этим, не выдержала. Она отставила бутылку и подошла с другой стороны, бесцеремонно втискиваясь между тобой и Диларой. Её огромная грудь, едва прикрытая тонкими полосками ткани, буквально выпрыгивала наружу.

– Хватит ей одной всего внимания! – Валя капризно топнула ножкой, обутой в туфли на высокой шпильке. – Посмотри на мои формы. Ты ведь хочешь их, я вижу. Они созданы для того, чтобы ты тонул в них.

Она схватила твою свободную руку и с силой погрузила ладонь в ложбинку между своими грудями. Ощущение было невероятным — мягкость, упругость и нереальный объем. Валя начала ритмично двигаться, зажимая твою руку своей плотью, демонстрируя, как именно она собирается ублажать тебя позже. Она терлась сосками о твое предплечье, издавая тихие, гортанные звуки, похожие на мурлыканье сытой кошки.

– Видишь, какие они тяжелые? – Валя заглянула тебе в глаза, её зрачки были расширены до предела. – Я могу дрочить ими так, что ты кончишь за секунды. Я – твоя личная игрушка с самым мягким мехом. Забудь про этих блондинок, иди ко мне.

С кровати донесся звонкий смех Юли Гаврилиной. Она лежала на спине, раскинув ноги, и её пальцы неторопливо ласкали внутреннюю сторону бедра.

– Вы все такие предсказуемые, – лениво протянула Юля. – Одна хочет, чтобы её били, другая хочет сосать, третья хвастается сиськами. Но настоящий секс – это когда я сверху. Когда я вижу твое лицо, когда я чувствую, как ты входишь в меня до самого упора, а я решаю, когда тебе позволено кончить.

Юля поднялась, грациозно потянулась, как пантера, и спрыгнула с кровати. Она подошла к вашей группе, обходя тебя со спины и обвивая руками твою талию. Её маленькие, но крепкие груди прижались к твоей спине.

– Ты же хочешь почувствовать мой ритм? – она прошептала это тебе в самое ухо, слегка прикусив мочку. – Я не дам тебе просто лежать. Я выжму из тебя всё. Я буду скакать на тебе, пока ты не начнешь умолять об остановке. Но я не остановлюсь. Никогда.

Ты оказался в эпицентре настоящего женского безумия. Четыре самые желанные девушки страны, чьи лица украшали билборды и обложки журналов, теперь буквально боролись за право быть твоей вещью.

– Хватит болтать! – Дилара резко развернулась в твоем захвате, её лицо раскраснелось, а взгляд стал безумным. – Ты обещал мне урок! Ударь меня! Сильнее!

Она схватила твою руку, которой ты только что ласкал Валю, и прижала её к своей щеке.

– Прямо сейчас, – потребовала она. – Покажи этим сучкам, кто здесь настоящая шлюха.

Ты не стал медлить. Короткий, хлесткий замах — и ладонь встретилась с её щекой. Звук пощечины был подобен выстрелу. Голова Дилары дернулась в сторону, на бледной коже моментально проступил красный след. Она замерла на секунду, а затем издала такой глубокий, утробный стон наслаждения, что у всех присутствующих перехватило дыхание.

– Да... – выдохнула она, сползая на колени рядом с Клавой. – Еще... Называй меня грязью. Оскорбляй мою славу. Скажи, что все мои подписчики – ничто по сравнению с тем, как ты сейчас владеешь мной.

– Ты — просто кусок мяса, Дилара, – сказал ты, глядя на неё сверху вниз. – Красивое, порочное мясо, которое сегодня будет скулить от боли и удовольствия.

Клава, не прекращая своего занятия, одобрительно промычала, а Валя, раззадоренная зрелищем, начала стягивать с себя платье, обнажая свое роскошное тело.

– Я не могу больше ждать, – прошептала Валя, откидывая одежду в сторону. – Мне плевать на очередь. Я хочу, чтобы ты вошел в меня прямо здесь, пока Клава работает ртом, а Дилара ловит твои удары.

Она прижалась к тебе спереди, обхватывая ногами твою талию. Её огромная грудь теперь была прямо перед твоим лицом. Ты почувствовал, как она буквально обволакивает тебя своим теплом.

– Ну же, возьми нас всех, – прошептала Юля, прижимаясь к твоей спине и направляя твои руки к своим бедрам. – Мы – твой медиа-бордель. Твой личный ад. Твой рай.

Ты понимал, что эта ночь превращается в нечто большее, чем просто визит в бордель. Это было крушение идолов. Это было торжество плоти над образом. И ты был тем, кто держит в руках плеть, диктуя правила игры.

– В спальню, – скомандовал ты, чувствуя, как Дилара и Клава мгновенно подчиняются, а Валя и Юля ведут тебя к огромному ложу, залитому розовым неоном. – Сегодня вы все узнаете, что значит быть настоящими шлюхами.

Девушки переглянулись с выражением дикого, первобытного восторга. Шоу начиналось. И на этот раз оно не было предназначено для миллионов — только для тебя одного.