медийная любовь
Шёпот искушения и клятва на шёлке
Ресторан в «Москва-Сити» на восьмидесятом этаже казался хрустальным гнездом, парящим над бездной огней. Настя чувствовала себя здесь чужой. Её простое платье, хоть и выбранное с любовью, меркло на фоне пафосного интерьера. Влад Куертов сидел напротив, в безупречном костюме, и его холодные глаза сканировали её лицо с пугающей точностью.
– Знаешь, Настя, я долго наблюдал за вами с Владом, – начал он, едва официант разлил вино по бокалам. – Ты милая. Искренняя. Совсем не из этого мира. И именно поэтому мне больно смотреть, как ты совершаешь ошибку.
Настя нахмурилась, отставляя бокал.
– О какой ошибке ты говоришь?
– О Раговском, – Куертов усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла. – Ему тридцать четыре. Он прожжённый циник, который привык менять картинки перед глазами. У него таких, как ты, были пачки, Настя. Ты для него — экзотика. Глоток свежего воздуха из Магнитогорска, который скоро выветрится. Он бабник с репутацией, которую не исправить цветами и квартирами. Тебе нужен кто-то, кто понимает ценность момента, кто ближе тебе по возрасту и амбициям. Кто-то… вроде меня.
Настя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она ожидала чего угодно, но не такой открытой попытки вбить клин между ней и человеком, которому она начала доверять.
– Ты сейчас серьезно? – её голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Ты пригласил меня сюда, чтобы полить грязью своего друга и предложить себя в качестве альтернативы?
– Я просто честен, – Куертов пожал плечами. – Я тоже к тебе не равнодушен. И я могу дать тебе не только безопасность, но и понимание. С ним ты всегда будешь «маленькой девочкой», а со мной…
– Хватит, – Настя резко встала, едва не опрокинув стул. – Я думала, ты его друг. А ты просто стервятник. Спасибо за ужин, я доберусь сама.
Она вышла из ресторана, не оглядываясь. Холодный ночной воздух Сити немного привел её в чувство. Она заблокировала номер Куертова в ту же секунду, как села в такси, решив, что этот инцидент должен остаться в прошлом. Она не хотела расстраивать Раговского — их отношения и так были хрупкими, как первый лед.
Через несколько дней Влад Раговский приехал к ней вечером. Он выглядел уставшим после многочасового стрима, но его глаза загорелись, когда он увидел её в дверях новой квартиры.
– Вишня, я соскучился так, будто не видел тебя год, – он притянул её к себе, вдыхая запах её волос.
Они заказали пиццу, смотрели какой-то старый фильм, лежа на огромной кровати, которую он сам выбирал. Настя чувствовала себя в безопасности. Его рука лениво перебирала её пряди, а потом скользнула ниже, обнимая за талию. Фильм отошел на второй план.
Влад повернулся к ней, и его взгляд стал тяжелым, потемневшим. Он медленно наклонился, и его губы накрыли её в глубоком, требовательном поцелуе. Настя ответила, чувствуя, как внутри всё плавится. Его ладонь медленно пробралась под край её футболки, поднимаясь выше по ребрам, обжигая кожу.
– Настя… – прошептал он, отрываясь от её губ лишь на мгновение. – Ты уверена? Я не хочу торопить тебя, я могу ждать сколько нужно.
– Я уверена, – выдохнула она, зарываясь пальцами в его густые волосы.
Он осторожно перевернул её на спину, надвисая сверху. В его движениях была непривычная для него осторожность. Влад знал, что он у неё первый. Он, видевший в этой жизни всё, вдруг почувствовал себя мальчишкой, у которого дрожат руки от осознания важности момента. Он слишком долго ждал её — не просто секса, а именно этой близости с ней.
Влад действовал медленно, давая ей привыкнуть к каждому прикосновению. Когда он избавлял её от одежды, его глаза не отрывались от её лица, фиксируя каждую эмоцию. Когда наступил тот самый момент, Настя вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, и он замер, осыпая её лицо поцелуями.
– Тише, маленькая… тише, я здесь, – шептал он, и в его голосе было столько нежности, сколько не слышал ни один его подписчик или друг.
Постепенно боль сменилась чем-то иным — тягучим, всепоглощающим жаром. Влад вел её за собой, контролируя каждое движение, пока они оба не сорвались в бездну, где не было имен и статусов, а только два сердца, бьющихся в унисон.
Позже, когда они лежали в обнимку, укрытые одним одеялом, Настя чувствовала себя абсолютно защищенной. Влад целовал её в макушку, и она заснула, слушая его размеренное дыхание.
Утром он уехал на съемки, оставив на тумбочке записку: «Ты