медийная любовь
Цена независимости и горький привкус хейта
Март в Москве выдался обманчивым: днём солнце слепило глаза, обещая скорое тепло, а к вечеру город сковывал ледяной, колючий ветер. Для Насти Вишневской это время года обернулось настоящим испытанием. Как только начал таять снег и в воздухе закружилась первая пыль вперемешку с пыльцой ранних растений, её организм дал сбой.
Аллергия, преследовавшая её с детства, в этом году проявилась с неистовой силой. Настя задыхалась на лекциях, глаза нещадно слезились, а нос отказывался дышать. В один из особенно тяжёлых дней, когда одышка не дала ей подняться на четвёртый этаж университета, она отправилась к врачу-аллергологу.
Вердикт врача был неутешителен: старые препараты больше не работали. Он выписал рецепт на современный комплекс — таблетки нового поколения и специальный назальный спрей, который должен был снять отек.
– Это лучшее, что сейчас есть на рынке, – сказал доктор, протягивая листок. – Но предупреждаю, препараты импортные, цена соответствующая.
Настя кивнула, поблагодарила и побрела в ближайшую аптеку. Она никогда не считала себя меркантильной. Живя с Владом, она продолжала чувствовать себя той самой «бедной студенткой» из Магнитогорска. Она не просила у него денег на одежду, косметику или развлечения. Ей было неловко даже от мысли, что он может оплатить её обед в столовой РГУП. Для неё его доходы были чем-то заоблачным, из мира цифр с шестью нулями, к которому она не имела никакого отношения.
Стоя у витрины аптеки, Настя с ужасом смотрела на чек, который пробила фармацевт.
– С вас пятнадцать тысяч триста рублей, – буднично произнесла женщина.
Настя замерла. Она открыла банковское приложение. На карте, куда приходила её скромная стипендия и небольшие переводы от родителей, светилась цифра пять тысяч. Пять. А нужно пятнадцать.
Горло сжало не только от аллергии, но и от жгучего стыда. Она вышла из очереди, отошла к окну и долго смотрела на проезжающие машины. Ей было физически больно набирать номер Влада.
– Привет, Вишня, – голос Влада в трубке был бодрым, на фоне слышались голоса парней, видимо, они что-то обсуждали в студии. – Что-то случилось? Ты на парах?
– Влад... – Настя запнулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Влад, мне очень неловко. Я в аптеке. Врач выписал лекарства от аллергии, они... они очень дорогие. Мне не хватает.
В трубке на секунду воцарилась тишина.
– Сколько нужно? – коротко спросил он, и его голос сразу стал серьезным.
– Мне не хватает десяти тысяч. Влад, пожалуйста, скинь мне их в долг. Я честно верну! Со следующей стипендии начну отдавать, или подработку найду... Прости, мне правда очень стыдно просить.
– Настя, перестань нести чушь про долги, – отрезал Влад. – Жди, сейчас прилетят.
Через минуту телефон пискнул. Уведомление: «Перевод 20 000 ₽ от Владислав М.».
Настя выдохнула. Зачем двадцать? Она же просила десять. Купив лекарства, она тут же, не отходя от кассы, перевела десять тысяч обратно на счет Влада. «Мне лишнего не нужно, – подумала она. – Я не хочу быть ему должной больше, чем необходимо для выживания».
Она вышла на улицу, прижимая к себе пакет с заветными коробочками, и тут телефон буквально взорвался звонком.
– Ты совсем дура или прикидываешься? – голос Влада гремел так, что Настя отстранила телефон от уха.
– Влад, ты чего?
– Я чего?! Ты мне звонишь, говоришь, что у тебя на карте пять тысяч. Лекарства стоят пятнадцать. Ты просишь десять в долг. Я скидываю тебе двадцать, чтобы у тебя хоть что-то осталось на еду и проезд, а ты мне возвращаешь десятку обратно! Настя, включи мозг: у тебя сейчас на карте ноль! Ты как до дома добираться собираешься? Пешком через всю Москву?
– У меня есть на проездной... – пролепетала она.
– Замолчи, Вишневская. Просто молчи. Ты меня иногда до белого каления доводишь своей этой «независимостью». Я твой мужчина или кто? Я не могу купить своей девушке таблетки, чтобы она не задохнулась?
– Я не хочу быть содержанкой, Влад! – выкрикнула она в трубку, чувствуя, как прохожие оборачиваются.
– Ты не содержанка, ты — моя девушка, о которой я забочусь! – Влад тяжело вздохнул. – Всё, вешай трубку. Сейчас я тебе еще скину. И не смей, слышишь, не смей переводить обратно, иначе я приеду и заберу твой телефон.
Через пару минут пришло еще одно уведомление: «Перевод 30 000 ₽. Сообщение: На мелкие расходы и не беси меня».
Настя присела на скамейку в сквере. В голове шумело. С одной стороны, ей было приятно, что он так заботится, но с другой — внутри всё протестовало против этой финансовой опеки. Она открыла Тик-Ток, чтобы хоть немного отвлечься от тяжелых мыслей по дороге к метро.
Алгоритмы соцсети, словно издеваясь, подсунули ей первое же видео в рекомендациях. На экране была нарезка их последних совместных выходов: у театра, в торговом центре, кадры из сторис Ильи. Музыка была пафосной, а подписи на видео гласили: «Новая пассия Раговского: любовь или расчет?».
Настя пролистала комментарии, и её сердце пропустило удар.
– «Очередная присоска. Посмотрите на её сумку, явно он купил».
– «Да понятно же, зачем такие девочки из провинции в Москву едут. Поступают в вуз для вида, а сами ищут, под кого лечь побогаче».
– «Раговский такой наивный, думает, она его за душу любит. А она просто сосет из него деньги. Скоро и квартиру на себя перепишет».
– «Типичная содержанка. Ничего из себя не представляет, зато гонору...»
Слова «содержанка» и «нахлебница» мелькали в каждом втором сообщении. Настю затрясло. Ей хотелось кричать каждому из них, что она учится на отлично, что она сама платит за свои тетради, что она сегодня до последнего не хотела звонить Владу из-за этих несчастных лекарств.
Вечером, когда Влад вернулся домой, Настя сидела на кухне в темноте. На столе стоял нетронутый ужин.
– О, Вишня, ты чего в темноте? – он щелкнул выключателем. – Как самочувствие? Таблетки помогли?
Настя подняла на него заплаканные глаза. В руках она сжимала телефон.
– Влад, забери свои деньги. Пожалуйста.
Влад замер в дверях, не снимая куртки. Его лицо мгновенно стало жестким.
– Опять за старое? Что на этот раз?
– Я зашла в Тик-Ток, – её голос сорвался на хрип. – Там сотни роликов про нас. И тысячи людей пишут, что я содержанка. Что я с тобой только ради денег. Что я легла под тебя, чтобы ты меня кормил и одевал.
Влад бросил ключи на тумбочку и прошел к ней. Он попытался обнять её, но Настя отстранилась.
– Они правы, Влад! Я живу в твоей квартире, я сегодня просила у тебя деньги на лекарства... Я становлюсь той, кем меня называют. Я не хочу этого! Я лучше буду жить в общаге и задыхаться от аллергии, чем читать такое про себя!
– Настя, посмотри на меня, – Влад взял её за плечи, на этот раз не давая отстраниться. – Ты сейчас серьезно слушаешь каких-то малолеток из интернета, которые в жизни ничего не добились? Тебе важно мнение людей, которые тебя даже не знают?
– Мне важно мое самоуважение! – крикнула она, обливаясь слезами. – Я всегда была гордой. В Магнитогорске я подрабатывала курьером, чтобы купить себе кроссовки! А тут... я чувствую себя домашним животным, которое ты кормишь.
– Да какое животное, Настя?! – Влад тоже начал заводиться. – Ты студентка! Ты учишься на прокурора, у тебя сессии, у тебя нет времени сейчас пахать на трех работах. Я зарабатываю эти деньги. Я сам их зарабатываю, понимаешь? Никто мне их не подарил. И я сам решаю, на что и на кого их тратить. Если я хочу, чтобы моя девушка пила нормальные лекарства и не считала копейки на проезд — это моё право!
– Это делает меня зависимой!
– Это делает тебя любимой! – рявкнул Влад. – Почему ты воспринимаешь заботу как оскорбление? Ты думаешь, мне нужна кукла, которая будет только тянуть из меня ресурсы? Если бы ты была такой, я бы и недели с тобой не продержался. Я люблю тебя за то, что ты настоящая. За то, что ты Барсика своего из Магнитки притащила, а не за то, что ты умеешь профессионально клянчить подарки. Ты хоть раз у меня что-то попросила? Хоть раз?
Настя замолчала, всхлипывая.
– Нет, – прошептала она.
– Вот именно. Ты даже за эти несчастные таблетки извинялась так, будто ты банк ограбила. Настя, послушай... Хейтеры будут всегда. Если я куплю тебе машину — они скажут «насосала». Если я куплю тебе кольцо — скажут «залетела». Им плевать на правду. Но мне не плевать.
Он притянул её к себе, и на этот раз она не стала сопротивляться. Она уткнулась носом в его толстовку, вдыхая знакомый запах.
– Я просто боюсь потерять себя, – прошептала она в его грудь. – Боюсь, что Москва и твои возможности меня испортят.
– Не испортят, – Влад гладил её по волосам, успокаиваясь. – Ты слишком упрямая для этого. Другая бы на твоем месте уже после первого перевода побежала за новой сумкой, а ты мне сдачу возвращаешь. Ты уникум, Вишня.
Он отстранился и заглянул ей в глаза.
– Давай договоримся. Ты перестанешь читать комментарии. Вообще. Заблокируй все эти паблики. Твоя единственная задача сейчас — закрыть сессию и выздороветь. А деньги... деньги — это просто бумага. Сегодня они есть, завтра их нет. Но ты у меня одна. И если мне придется потратить всё, что у меня есть, чтобы ты просто улыбалась — я это сделаю, и ни один комментатор в Тик-Токе мне не помешает.
Настя шмыгнула носом и слабо улыбнулась.
– Прости. Я просто сорвалась.
– Бывает, – Влад поцеловал её в лоб. – Но больше не смей переводить мне сдачу. Это реально обидно. Я чувствую себя каким-то мелочным бухгалтером, а не твоим парнем.
Они простояли так еще несколько минут в тишине кухни. Гнев ушел, оставив после себя лишь легкую усталость и осознание того, что их мир гораздо сложнее, чем кажется со стороны экрана смартфона.
– Ладно, – Влад хитро прищурился. – Раз уж у тебя теперь есть «лишние» тридцать тысяч, может, закажем самую дорогую пиццу в этом городе? Отпразднуем твою «коррупционную» деятельность?
Настя рассмеялась, толкнув его в бок.
– Дурак ты, Раговский.
– Зато богатый дурак, – хохотнул он, доставая телефон. – Так, с ананасами или с пеперони?
– С пеперони. И побольше сыра.
Позже, когда они сидели на диване, поедая пиццу прямо из коробки, Настя поняла одну важную вещь. Независимость — это не про цифры на карте. Это про то, как ты себя чувствуешь рядом с человеком. И если Влад готов был стоять за неё горой перед всем миром, то она должна была научиться доверять ему — даже в таких мелочах, как оплата лекарств.
Она взяла свой телефон и, не глядя, удалила приложение Тик-Тока. Ей больше не нужно было знать, что думают о ней незнакомые люди. У неё был свой мир, на сорок втором этаже, где пахло пиццей, лекарствами от аллергии и настоящей, ни от чего не зависящей любовью.
– Влад? – позвала она тихим голосом.
– М-м? – отозвался он с набитым ртом.
– Спасибо. За всё.
Он просто подмигнул ей и притянул к себе, укрывая пледом. За окном сияла ночная Москва — город, который ломал слабых и возносил сильных. Но Настя знала: пока они вместе, этот город им не страшен. Даже если у неё на карте будет всего пять тысяч, а у него — миллионы. Потому что настоящая валюта в их отношениях не имела номинала.