Меменая академия пик мемов.
Смертельный рофл и искусство хаоса
– Ребята, у меня плохие новости, – лениво протянул Нагито Комаэда, облокотившись на дверной косяк столовой. Его волосы выглядели ещё более растрёпанными, чем обычно, а на щеке красовалось пятно от сажи. – Кажется, Акане только что подорвалась на мине-ловушке в женском туалете. Это было... ну, взрывоопасно?
Хиёко Сайонджи даже не оторвалась от своей тарелки с мармеладом. Она лишь громко хмыкнула, отправляя в рот очередного желейного мишку.
– Ой, да ладно тебе, Нагито. Опять этот твой дешёвый байт? – Она прищурилась, глядя на него с нескрываемым презрением. – Вчера ты говорил, что Нидай превратился в тостер, а в итоге он просто застрял в лифте, потому что кто-то залил кнопки суперклеем.
– Вообще-то, – подал голос Казуичи Сода, неистово ковыряясь в каком-то механическом устройстве прямо на обеденном столе, – это я залил кнопки. Чисто по приколу. Хотел посмотреть, как этот шкаф будет выбивать двери. Спойлер: он их вынес вместе с рамой. Было дико смешно, пока Монокума не вычел стоимость ремонта из моего рациона.
В столовой царила атмосфера абсолютного, кристально чистого безразличия. Если в первые дни пребывания на острове Бармаглот ученики ещё пытались строить теории заговора и дрожать от страха, то к концу первой недели всё превратилось в какой-то абсурдный ситком. Угроза смерти? Смешно. Правила игры? Ещё смешнее.
– Нет, серьёзно, – Нагито вытащил из кармана оторванный лоскут спортивного костюма Акане. – Она влетела в стену. Махиру сейчас пытается сфотографировать её труп, но камера постоянно фокусируется на пролетающих мимо чайках. Ультра-отчаяние, правда?
– Слушай, Комаэда, – Хадзиме Хината устало потер переносицу, – если это очередная твоя лекция о надежде через тернии к звёздам, то просто избавь нас от этого. У нас тут дела поважнее.
– Какие дела? – Нагито наклонил голову набок.
– Мы пытаемся выяснить, кто налил слабительное в бассейн, – подала голос Соня Невермайнд, выглядящая при этом так же величественно, как и всегда. – Это был акт крайней невоспитанности. Я плавала брассом и едва успела... впрочем, подробности излишни.
– Это был я! – радостно выкрикнул Фуюхико, заходя в зал. – И что вы мне сделаете? Убьёте? Удачи, я уже заминировал свою кровать. Если кто-то попытается меня прирезать ночью, мы все отправимся на тот свет в облаке конфетти. Я договорился с Монокумой, он одолжил мне пару хлопушек.
В этот момент в центре столовой материализовался сам чёрно-белый медведь. Он выглядел заметно растерянным, что случалось крайне редко.
– Эй! Вы, куски неблагодарного мяса! – взвизгнул Монокума, топая лапой по воздуху. – У вас только что произошло убийство! Настоящее! Кровавое! С кишками и драмой! Почему никто не бежит в ужасе? Почему никто не кричит «О боже, кто же это сделал?!»
– Потому что это мог быть кто угодно, Моно-тупица, – Чиаки Нанами, не отрываясь от своей приставки, зевнула. – Мы все бегаем по острову как сумасшедшие. Я видела, как Гандам устанавливал растяжку из сосисок в коридоре. Зачем? Не знаю. Наверное, хотел покормить своих хомяков, но перепутал механику.
– Это была ловушка для демонов нижнего мира! – прогремел Гандам Танака, поправляя шарф. – Но если в неё угодил смертный, это лишь доказывает его никчёмность перед лицом вечности!
– Видишь? – Хадзиме развёл руками, обращаясь к медведю. – У нас тут хаос. Вчера Микан пыталась «случайно» уронить скальпель на Ибуки, потому что та слишком громко пела в три часа ночи. Ибуки в ответ забаррикадировала дверь Микан колонками и включила дэт-метал на полную мощность. Если Акане мертва, то виноваты все мы и никто конкретно.
Монокума схватился за голову.
– Но правила... Расследование... Суд...
– Ой, да проводи свой суд, – отмахнулась Хиёко. – Только давай быстрее, у меня в четыре часа сеанс издевательств над Микан по расписанию.
***
Классный суд напоминал не юридический процесс, а сборище троллей на анонимном форуме. Ученики развалились в своих креслах, кто-то принёс с собой чипсы, а Казуичи и вовсе пытался разобрать свой пульт управления прямо во время вступительной речи Монокумы.
– Итак! – медведь ударил молотком. – Обсуждаем смерть Акане Овари! Она погибла от взрыва в женском туалете. Улики?
– Я видел, как Терутеру выходил оттуда за пять минут до взрыва, – лениво произнёс Нагито, рассматривая свои ногти. – Он выглядел очень подозрительно. Ну, знаете, как человек, который только что приготовил что-то острое.
– Я просто хотел проверить, достаточно ли там чисто для готовки суши! – взвизгнул повар. – И вообще, это Нагито принёс туда подозрительную коробку с надписью «Не открывать, внутри надежда».
– Я написал это, чтобы никто не украл мои запасные носки! – возмутился Комаэда, хотя в его глазах плясали смешинки. – Но признаю, носки пахли так плохо, что могли сдетонировать.
– Господи, вы такие идиоты, – Хадзиме закрыл лицо руками. – Давайте по фактам. Кто из нас умеет обращаться со взрывчаткой?
Все одновременно посмотрели на Казуичи.
– Чего?! – Сода подпрыгнул на месте. – Да, я сделал пару петард для Фуюхико, но я не виноват, что этот мелкий якудза решил их использовать как мины!
– Я их не использовал! – огрызнулся Фуюхико. – Я их передал Пеко, чтобы она их... э-э... утилизировала.
Пеко Изуяма, сохраняя ледяное спокойствие, кивнула:
– Я положила их в мусорный бак возле туалета. Однако я видела, как Гандам доставал их оттуда, бормоча что-то о «сферах разрушения».
– Ложь и провокация! – Гандам картинно прикрыл лицо рукой. – Мои Четыре Тёмных Властелина Запрета нуждались в игрушках! Но мы не имеем отношения к этому пиротехническому шоу. Мы лишь наблюдали, как Микан бежала в туалет с канистрой бензина.
– Это был не бензин! – разрыдалась Микан, падая на колени. – Это был дезинфицирующий раствор! Я просто хотела, чтобы там не было микробов! Но там было так темно, что я... я... случайно уронила туда зажжённую свечу...
В зале повисла тишина. Все переглянулись.
– Подождите, – Хадзиме прищурился. – Значит, Казуичи сделал петарды, Фуюхико их взял, Пеко выбросила, Гандам вытащил и, видимо, рассыпал порох, а Микан залила всё это спиртом и подожгла?
– И не забывайте про меня! – радостно добавил Нагито. – Я переставил таблички «М» и «Ж», так что Акане вообще не должна была там оказаться. Она просто искала еду и подумала, что запах гари — это жареное мясо.
– То есть, – подытожила Чиаки, не отрываясь от тетриса, – мы все её убили. Коллективное творчество. Групповой проект, за который нам всем поставят «неуд».
Монокума выглядел так, будто у него сейчас случится системный сбой.
– Нет! Так нельзя! Должен быть один убийца! Один! Кто нажал на курок? Кто совершил решающее действие?!
– Акане сама на него нажала, – пожал плечами Казуичи. – Она же вошла в кабинку и хлопнула дверью. Технически, это самоубийство через неосторожность в условиях тотального идиотизма окружающих.
– Я голосую за Монокуму, – внезапно предложила Хиёко. – Это он привез нас на этот остров. Если бы мы были дома, Акане бы сейчас просто объедала какой-нибудь фуршет, а не летала по частям.
– Поддерживаю, – Соня подняла руку. – Монокума — главный виновник нашего плохого настроения.
– Эй! Вы не можете голосовать за меня! – закричал медведь. – Это против правил!
– Правила — это просто социальный конструкт, – философски заметил Нагито. – Как и надежда. Как и здравый смысл в этой комнате. Давайте просто проголосуем за Нанами, она всё равно почти не спит, ей полезно будет сменить обстановку.
– Эй, – Чиаки наконец подняла взгляд от экрана. – Не надо меня казнить. Я ещё не прошла финального босса. Давайте проголосуем за того, кто больше всех бесит.
Все взгляды мгновенно скрестились на Нагито.
– Оу, – Комаэда расплылся в блаженной улыбке. – Неужели я? Какая честь! Стать ступенькой для вашей надежды... или просто жертвой вашего раздражения. Это так... возбуждающе!
– Голосуем за Комаэду, – синхронно произнесли все остальные, включая Монокуму, который просто хотел, чтобы этот цирк закончился.
Результаты голосования высветились на экране. Нагито Комаэда — виновен.
– Но он же её не убивал! – Хадзиме внезапно осознал абсурдность ситуации. – Мы же только что выяснили, что это была цепь случайных событий!
– Кого это волнует? – Фуюхико сплюнул на пол. – Он всех бесит. Это лучший исход суда в истории.
Нагито, смеясь, позволил механической клешне утащить себя на казнь. Он махал рукой и кричал что-то о том, что его смерть станет «величайшим пранком в истории человечества».
Когда звуки казни — сопровождаемые взрывами конфетти и почему-то гигантским диско-шаром — утихли, выжившие вернулись в столовую.
– Ну что, – Хадзиме сел за стол, – кто хочет пиццу?
– Чур не ту, которую готовил Терутеру, – отозвалась Хиёко. – Я видела, как он клал туда что-то, что подозрительно напоминало динамит.
– Это была просто острая салями! – обиженно крикнул повар из кухни.
– Рисковать не будем, – резюмировала Чиаки, снова включая приставку. – Давайте лучше просто посидим в тишине, пока кто-нибудь ещё не решил «пошутить».
Через пять минут из комнаты Казуичи послышался грохот, а затем крик: «Ребята, я случайно превратил свой унитаз в ракету, кто-нибудь видел, куда он улетел?!»
Жизнь на острове Бармаглот продолжалась в своём обычном, абсолютно ненормальном ритме. В мире, где всем было всё равно, смерть стала лишь ещё одним поводом для Ragebait-контента.