← Назад к обзору

Месть или правильный выбор?

Стеклянные осколки правосудия

Стены кабинета директора, обычно дышавшие спокойствием и древней мудростью, сегодня казались Гарри тесными. Портреты прежних директоров и директрис не спали: они перешептывались, переводя взгляды с Гарри на дрожащий комок плоти, связанный магическими путами в центре комнаты. Питер Петтигрю больше не скулил — у него просто не осталось сил.

Альбус Дамблдор сидел за своим столом, сложив кончики пальцев домиком. Свет от ламп отражался в его очках-половинках, но взгляд голубых глаз был непривычно холодным и острым. Рядом с ним стоял Сириус Блэк, которого вызвали через каминную сеть немедленно. Вид крестного отца пугал: его лицо, осунувшееся после лет в Азкабане, сейчас напоминало маску яростного божества.

– Значит, вот он, – голос Сириуса был похож на скрежет камня о камень. – Двенадцать лет, Питер. Двенадцать лет я видел твои крысиные глазки во снах, пока дементоры высасывали из меня остатки тепла.

– Сириус... старый друг... – просипел Петтигрю, не поднимая головы.

– Друг? – Сириус сделал шаг вперед, но Дамблдор мягко, но властно поднял руку.

– Сириус, подожди. Гарри, ты проявил невероятную выдержку. Столкнуться с Томом в подземельях и не позволить гневу затуманить твой разум... это подвиг, который под силу не каждому взрослому волшебнику.

Гарри сидел в глубоком кресле, чувствуя, как адреналин медленно покидает его тело, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Джини сидела на подлокотнике его кресла, её рука лежала на его плече, и это было единственное, что удерживало его от того, чтобы не вскочить и не выплеснуть остатки ярости на предателя.

– Он сказал, что это была ловушка, профессор, – произнес Гарри, глядя прямо в глаза Дамблдору. – Волан-де-Морт знал, что я буду искать Петтигрю. Он использовал его как наживку, чтобы проверить меня. Или чтобы убить.

– Он всегда играет на чувствах, Гарри, – тихо ответил директор. – Твоя привязанность к памяти родителей — это твоя сила, но для него это лишь уязвимость, которую можно эксплуатировать.

– Но он просчитался, – подала голос Гермиона. Она стояла у книжных шкафов, все еще сжимая палочку. – Он не ожидал, что мы будем там все вместе. Он думал, Гарри придет один, ослепленный местью.

Рон, стоявший у окна, резко обернулся:

– Он вообще много чего не ожидает. Например, того, что Гарри теперь может сражаться с ним почти на равных. Вы видели, как он отразил то черное пламя?

– Это было опасно, Гарри, – Дамблдор посерьезнел. – Использование парселтанга в бою с ним... это устанавливает связь, которую мы старались избегать. Твой шрам, как он сейчас?

– Ноет, – честно признался Гарри, коснувшись лба. – Но это ничто по сравнению с тем, что я чувствовал там. Профессор, он знает. Он знает, что мы ищем крестражи. Он сам произнес это слово.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Даже портреты замерли. Секрет, который должен был храниться в строжайшей тайне, теперь был раскрыт врагу.

– Это меняет правила игры, – прошептал Сириус, наконец отрывая взгляд от Петтигрю. – Если он знает, он начнет их прятать еще лучше. Или создаст новые.

– Создать новый крестраж сейчас, когда его душа и так на пределе истощения, было бы безумием даже для него, – Дамблдор встал и подошел к Омуту Памяти. – Но он определенно усилит охрану. Питер...

Петтигрю вздрогнул.

– Скажи мне, Хвост, – голос директора стал тихим, как шелест сухих листьев. – Что именно Том приказал тебе сделать в Хогвартсе? Только ли шпионить?

– Он... он хотел, чтобы я нашел медальон! – выпалил Петтигрю, обливаясь потом. – Он подозревал, что один из них... здесь, в замке! Или что вы его нашли!

Гарри и Гермиона переглянулись. Медальон Слизерина. Они уже обсуждали это, перебирая возможные артефакты основателей.

– Медальон не здесь, Питер, и ты это знаешь, – Дамблдор пристально смотрел на него. – Ты лжешь, чтобы выиграть время.

– Нет! Клянусь! Он в ярости! Он убил двоих гоблинов в Гринготтсе, потому что ему показалось, что защита ослабла!

Сириус внезапно подошел к Петтигрю вплотную и схватил его за шиворот, приподнимая над полом.

– Ты отправишься в министерство прямо сейчас. Под сывороткой правды ты расскажешь всё: о том, как подставил меня, о том, где скрывается твой хозяин, о каждом его шаге. А потом, Питер, я лично прослежу, чтобы тебя поцеловал дементор.

– Пожалуйста... Гарри! – Петтигрю снова обратил свои слезящиеся глаза к мальчику. – Твой отец... Джеймс бы не позволил...

– Мой отец погиб из-за тебя, – отрезал Гарри. В его голосе не было крика, только холодная, кристально чистая уверенность. – И он был бы первым, кто вынес бы тебе приговор. Уведите его, Сириус.

Когда Сириус и вызванные мракоборцы увели Петтигрю, в кабинете стало как будто легче дышать. Но напряжение не исчезло. Гарри чувствовал, что этот вечер — лишь прелюдия к чему-то гораздо более страшному.

– Вы все должны идти отдыхать, – мягко сказал Дамблдор. – Мисс Грейнджер, мистер Уизли, проводите Гарри в гостиную Гриффиндора. Джини, задержись на минуту, пожалуйста.

Гарри вопросительно взглянул на Джини, но та лишь ободряюще сжала его ладонь.

– Иди, я скоро буду.

Когда за ребятами закрылась дверь, Дамблдор подошел к окну, глядя на темные очертания леса.

– Джини, ты видела его глаза в тот момент, когда он направил палочку на Петтигрю?

– Видела, профессор, – тихо ответила она. – В них была тьма. Но не та, что у Волан-де-Морта. Это была тьма человека, который слишком долго носит на плечах чужое горе.

– Он на грани, – Дамблдор обернулся. – Месть — это яд, который кажется лекарством. Сегодня Гарри выбрал свет, но Том будет провоцировать его снова и снова. Ты — его якорь, Джини. В этой войне любовь — не просто слово из старых сказок. Это единственная магия, которую Реддл не может просчитать.

– Я не дам ему упасть, – твердо сказала Джини, и в её карих глазах отразилась та самая львиная храбрость, за которую её ценили на факультете. – Даже если мне придется драться с самой тенью внутри него.

***

В гостиной Гриффиндора было необычайно тихо для субботнего вечера. Слухи о происшествии в подземельях уже начали распространяться, и ученики провожали Гарри, Рона и Гермиону испуганными и любопытными взглядами.

Гарри сел в свое любимое кресло у камина. Огонь приятно согревал, но внутри него все еще царила стужа.

– Он вернется, – сказал Гарри, глядя на пляшущие языки пламени. – И на этот раз он не будет играть.

– Мы тоже не будем, – Рон сел напротив, вытянув свои длинные ноги. – Слушай, Гарри, ты сегодня был... ну, крут. Я имею в виду, невербальное «Инкарцеро» в разгар дуэли с Сами-Знаете-Кем? Я бы, наверное, просто забыл, как меня зовут.

– Это не крутость, Рон, – Гермиона опустилась на коврик рядом с креслом Гарри. – Это отчаяние. Гарри, ты не должен так рисковать. Если бы щит не выдержал...

– Но он выдержал, – перебил её Гарри. – Потому что вы были рядом. Гермиона, я серьезно. Когда я почувствовал, что вы стоите за спиной, боль от шрама стала... тише. Как будто вы забирали часть этой нагрузки на себя.

Гермиона грустно улыбнулась и накрыла своей рукой его руку.

– Мы всегда будем рядом. Даже если ты решишь, что тебе нужно уйти на темную сторону, мы пойдем за тобой, чтобы включить там свет.

– Ну, я бы предпочел остаться на светлой, – вставил Рон, пытаясь разрядить обстановку. – Там кормят лучше, да и форма у Пожирателей какая-то мрачная. Одни маски чего стоят.

Гарри негромко рассмеялся, и это был первый искренний звук за весь вечер.

Через полчаса в гостиную вошла Джини. Она выглядела уставшей, но решительной. Она подошла к Гарри и, не обращая внимания на окружающих, села к нему на колени, обнимая за шею.

– Дамблдор сказал что-то важное? – спросил Гарри, вдыхая аромат её волос, пахнущих цветами и едва уловимым дымом от заклинаний.

– Сказал, что ты — невыносимый упрямец, – прошептала она ему на ухо. – И что мне нужно приглядывать за тобой, чтобы ты не возомнил себя героем-одиночкой.

– У него это не получится, – Гарри прижал её к себе. – У меня слишком много свидетелей моей глупости.

– Вот именно, – Джини отстранилась и серьезно посмотрела ему в глаза. – Гарри, послушай. Медальон. Я думаю, я знаю, о чем говорил Петтигрю. Помнишь, когда мы убирались в доме на площади Гриммо прошлым летом? Там была такая странная штука в шкафу, которую никто не мог открыть.

Гарри нахмурился. Воспоминание всплыло медленно, как утопленник из воды. Старый, пыльный дом Сириуса. Горы магического мусора. И тяжелый золотой медальон с буквой «S», который они выбросили в мешок для мусора, потому что он не поддавался никаким заклинаниям.

– Мерлин... – выдохнул Гарри. – Мы держали его в руках. Мы просто выбросили его.

Гермиона резко выпрямилась, её глаза расширились.

– Кикимер! – почти вскрикнула она. – Домовые эльфы никогда не выбрасывают вещи хозяев, которые считают ценными. Если медальон принадлежал семье Блэк, он мог его спрятать!

– Значит, завтра мы отправляемся на площадь Гриммо, – Рон вскочил с места, его неуверенность исчезла, сменившись азартом игрока в квиддич. – Гарри, если это он, то у нас есть шанс ударить первыми.

Гарри поднялся вместе с друзьями. Чувство беспомощности, которое давило на него после встречи с Волан-де-Мортом, начало отступать. У него была цель. У него были крестражи, которые нужно уничтожить. И у него была правда, которую он наконец-то вырвал из лап предателя.

– Петтигрю думал, что разрушил мою жизнь, – сказал Гарри, глядя на своих друзей. – Но на самом деле он только показал мне, ради чего стоит жить. Мы найдем медальон. Мы найдем остальные. И когда я снова встречусь с Томом, у него не останется щитов.

– И у него не будет нас, – добавила Джини, беря его за руку.

В ту ночь Гарри спал без кошмаров. Ему не снились зеленые вспышки или ледяной смех. Ему снилось чистое небо над Хогвартсом, где он летит на своей метле, ловя снитч, который на поверку оказывается маленьким золотым ключом от будущего, в котором нет места страху.

Утром замок гудел. Газета «Ежедневный пророк» вышла с экстренным выпуском: «СЕНСАЦИЯ! СИРИУС БЛЭК ОПРАВДАН! ПИТЕР ПЕТТИГРЮ ПОЙМАН В ХОГВАРТСЕ!». Фотография Гарри, стоящего на фоне школы, занимала первую полосу. Его называли «Истинным Лидером Поколения».

Но Гарри было плевать на заголовки. Он стоял у ворот замка вместе с Роном, Гермионой и Джини, ожидая разрешения Дамблдора на кратковременную отлучку.

– Готовы? – спросил он, проверяя палочку.

– Всегда, – ответила за всех Гермиона, поправляя сумку, в которой, Гарри был уверен, лежал запас зелий и книг на все случаи жизни.

– Тогда вперед, – Гарри в последний раз оглянулся на башни Хогвартса. – У нас есть долг перед прошлым, который нужно закрыть, чтобы у нас было будущее.

Они вышли за пределы антитрансгрессионного барьера. Мир вокруг них был полон опасностей, Волан-де-Морт собирал силы, а предатели все еще прятались в тенях. Но впервые за три года Гарри Поттер чувствовал себя не жертвой пророчества, а его творцом.

С громким хлопком четверо волшебников исчезли, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха и надежду, которая, как известно, не гаснет даже в самые темные времена. Война только начиналась, но её исход уже не казался предрешенным. Ведь на стороне Мальчика-Который-Выжил теперь была не только удача, но и холодный расчет, верные друзья и любовь, способная сжечь любые крестражи.