← Назад к обзору

МГА

Шепот ветра и тепло старого дома

Загородный дом бабушки встретил их запахом сушеной лаванды, старого дерева и свежевыпеченного хлеба. Здесь, вдали от неоновых огней Мусутафу и строгих бетонных стен Юэй, время словно замедляло свой бег, превращаясь в густой янтарный мед. Зимние сумерки окрашивали заснеженный сад в глубокие синие тона, а в окнах дома уже зажигались теплые золотистые огни.

Каями сбросила тяжелый рюкзак в прихожей и с наслаждением потянулась. Ее тень, уставшая от долгой поездки в поезде, лениво растеклась по половицам, принимая форму довольной кошки.

– Бабуля, мы дома! – звонко крикнула девушка, и тут же из кухни вышла пожилая женщина, вытирая руки о фартук.

– Приехали, касатики, – она тепло улыбнулась, переводя взгляд с сияющей Каями на Хитоши, который стоял чуть позади, неловко переминаясь с ноги на ногу с переноской в руках. – Проходите скорее, мороз-то какой на улице. Шинсо-кун, деточка, не стой на пороге, застудишься.

– Здравствуйте, господина Кагаминэ, – Хитоши вежливо поклонился. – Спасибо, что снова приняли нас.

– Ох, брось эти формальности, – отмахнулась бабушка. – Для тебя двери всегда открыты. Располагайтесь пока, а я чай заварю.

Когда они поднялись на второй этаж, Каями внезапно замерла перед дверью своей комнаты. Она обернулась к Хитоши, ее разноцветные глаза — оранжевый и зеленый — выражали легкое замешательство.

– Хитоши-кун, я совсем забыла... – она закусила губу. – Бабушка затеяла ремонт в гостевой спальне, там сейчас всё заставлено банками с краской и рулонами обоев. Она сказала, что на эти каникулы нам придется... ну, в общем, разделить мою комнату.

Шинсо замер, приподняв бровь. Его взгляд скользнул по узкому коридору, а затем вернулся к раскрасневшемуся лицу девушки.

– Одну комнату? – переспросил он, и в его голосе послышалась легкая хрипотца.

– Да, – Каями быстро открыла дверь, пропуская его внутрь. – Тут есть диван, он раскладывается. Я могу лечь на нем, а ты на кровати. Или наоборот! Как тебе будет удобнее.

Комната Каями была пропитана ее энергией: на стенах висели постеры с героями, полки были заставлены книгами и сувенирами из Шикетсу, а на подоконнике дремали мягкие игрушки. В углу стояла та самая кровать, на которой она спала с детства — широкая, с мягким пледом и горой подушек.

Хитоши поставил переноску на пол и выпустил Тени. Кот, почувствовав знакомую обстановку, тут же запрыгнул на кровать и начал топтаться по одеялу, заявляя свои права на территорию.

– Не нужно диванов, Каями, – тихо сказал Шинсо, подходя к окну. – Он выглядит довольно жестким, а ты и так плохо спала в поезде.

Вечер прошел за уютным ужином и бесконечными разговорами. Бабушка расспрашивала их о занятиях, о новых приемах и о том, как поживает Айзава-сенсей. Хитоши, обычно немногословный, здесь чувствовал себя на удивление легко. Он рассказывал о своих успехах в управлении лентами, а Каями то и дело вставляла комичные подробности их тренировок, заставляя бабушку смеяться до слез.

Но когда пришло время ложиться спать, в комнате воцарилась ощутимая неловкость. Каями уже переоделась в свою любимую пижаму с принтом маленьких черных котят, а Хитоши остался в простой футболке и спортивных штанах.

В комнате горел только ночник, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Каями возилась с подушками на диване, стараясь не смотреть в сторону кровати.

– Каями, перестань, – раздался голос Хитоши.

Она обернулась и увидела, что он сидит на краю кровати, наблюдая за ней. Его фиолетовые волосы были растрепаны, а взгляд был серьезным и в то же время невероятно мягким.

– Что перестать? – прошептала она.

– Пытаться уместиться на этом крошечном диване. Ты же понимаешь, что завтра у тебя будет болеть вся спина.

– Но я не хотела тебя стеснять... – начала было она, но он перебил ее, похлопав рукой по свободному месту рядом с собой.

– Иди сюда. Кровать достаточно большая для нас двоих. Если, конечно... ты не против переспать в одной постели со мной.

Сердце Каями пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Она чувствовала, как ее тень на полу начала мелко дрожать от волнения, принимая форму испуганного ежика.

– Ты... ты уверен? – спросила она так тихо, что звук едва перекрыл шум ветра за окном.

– Я уверен, – Хитоши чуть улыбнулся, и эта улыбка была полна доверия. – Мы же герои, Каями. Мы доверяем друг другу свои жизни на поле боя. Неужели мы не сможем разделить одну кровать?

Каями медленно подошла к кровати и забралась под одеяло, стараясь держаться на самом краю. Хитоши лег рядом, между ними оставалось добрых двадцать сантиметров свободного пространства, но она всё равно чувствовала исходящее от него тепло.

В комнате стало очень тихо. Тень устроился в ногах, довольно мурча, и этот звук немного разрядил обстановку.

– Хитоши-кун? – позвала она через некоторое время.

– Да?

– Спасибо. За то, что ты здесь.

– Я нигде больше не хотел бы быть, – ответил он, поворачиваясь к ней на бок.

В тусклом свете ночника его лицо казалось высеченным из мрамора. Каями тоже повернулась к нему, и их взгляды встретились. Теперь, когда они были так близко, она могла разглядеть каждую крапинку в его глазах, каждую морщинку от усталости, которая постепенно разглаживалась.

– Знаешь, – начал Хитоши, протягивая руку и осторожно касаясь пряди ее волос. – В Юэй я всегда на виду. Все ждут от меня чего-то... силы, контроля, идеальных результатов. И только здесь, с тобой, я чувствую, что могу просто дышать.

Каями накрыла его руку своей, прижимая ее к своей щеке.

– Тебе не нужно быть идеальным со мной, Хитоши. Я полюбила тебя не за твою причуду и не за твои успехи. А за то, как ты смотришь на мир. За то, как ты заботишься о тех, кто тебе дорог.

Шинсо медленно сократил расстояние между ними. Его рука переместилась на ее талию, притягивая девушку ближе. Каями не сопротивлялась, она уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах — смесь кофе и чего-то неуловимо «его», родного и успокаивающего.

– Можно мне... обнять тебя? – спросил он, и в его голосе проскользнула редкая для него неуверенность.

Вместо ответа Каями сама обвила его руками, крепко прижимаясь к нему. Все страхи и неловкость мгновенно испарились, уступая место ощущению абсолютной правильности происходящего.

– Твои тени, – прошептал Хитоши ей в макушку. – Они сейчас такие спокойные.

Каями бросила взгляд на стену. Их тени слились в одно большое темное пятно, которое мягко пульсировало в такт их дыханию.

– Они просто счастливы, – ответила она. – Мы оба счастливы.

Они лежали так долго, слушая, как за окном бушует метель, а в доме потрескивают старые стены. Хитоши перебирал ее волосы, иногда оставляя невесомые поцелуи на ее лбу, а Каями слушала ровный стук его сердца, который стал для нее лучшей колыбельной.

– Хитоши-кун, – сонно пробормотала она, когда сон начал окончательно одолевать ее. – А ты не боишься, что я захвачу всё одеяло ночью? Бабушка говорит, я очень брыкаюсь во сне.

Хитоши тихо рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в его груди, которую она чувствовала всем телом.

– Если ты заберешь одеяло, мне придется прижаться к тебе еще крепче, чтобы согреться. Так что это беспроигрышная ситуация.

– Хитрый герой... – улыбнулась Каями, закрывая глаза.

Сон пришел быстро и был удивительно легким. Впервые за долгое время Каями не снились тренировки или сражения. Ей снился лавандовый сад, залитый солнцем, и фиолетовые тени, которые танцевали на траве, сплетаясь в бесконечный узор.

Среди ночи она действительно начала ворочаться, но Хитоши, даже во сне, не отпустил ее. Он лишь крепче прижал ее к себе, создавая вокруг нее защитный кокон из тепла и спокойствия. Его причуда «Промывка мозгов» требовала огромного самоконтроля, но сейчас его разум был абсолютно чист, заполненный лишь образом девушки, которая стала его личным солнцем.

Утро наступило незаметно. Первые лучи зимнего солнца пробились сквозь щели в шторах, рисуя на полу золотистые полосы. Каями проснулась первой, чувствуя приятную тяжесть на своей талии. Она приоткрыла глаза и увидела лицо Хитоши совсем рядом. Во сне он выглядел гораздо моложе и беззащитнее. Мешки под глазами казались менее заметными, а губы были слегка приоткрыты.

Она затаила дыхание, боясь пошевелиться и разрушить этот момент. Ее тень осторожно вытянулась по подушке, нежно коснувшись щеки парня, словно проверяя, не сон ли это.

Хитоши нахмурился во сне, почувствовав легкое прикосновение, и медленно открыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел на нее, возвращаясь из мира снов в реальность.

– Доброе утро, – прошептал он, и его голос был низким и хриплым после сна.

– Доброе утро, – Каями улыбнулась, чувствуя, как счастье переполняет ее. – Как спалось?

– Лучше, чем когда-либо в жизни, – признался он, не спеша убирать руку с ее талии. – Оказывается, спать с «солнечной тенью» гораздо эффективнее, чем любые снотворные.

– Эй! Я не снотворное! – притворно возмутилась она, пытаясь выбраться из его объятий, но он лишь притянул ее обратно.

– Еще пять минут, Каями. Пожалуйста.

Она рассмеялась и снова уткнулась лицом в его грудь.

– Ладно. Но только пять минут. Бабушка скоро позовет завтракать, и если она увидит нас такими...

– Она только обрадуется, – хмыкнул Хитоши. – Она ведь сама устроила этот «ремонт» в гостевой комнате, ты не думала об этом?

Каями замерла, осознание медленно начало доходить до нее.

– Ты думаешь?.. О боже, бабуля! Она настоящий стратег!

– Она мудрая женщина, – Хитоши поцеловал ее в макушку. – Она знает, что нам обоим нужно было это. Это спокойствие. Это доверие.

Они пролежали так еще некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Кот Тень, почувствовав, что хозяева проснулись, начал настойчиво требовать завтрак, прыгая по их ногам и громко мяукая.

– Ну всё, пора вставать, – вздохнул Хитоши, неохотно отпуская ее. – Иначе Тень съест мои пальцы.

Когда они спустились вниз, на кухне уже вовсю кипела жизнь. Стол был накрыт, а бабушка, хитро поглядывая на них, разливала чай по кружкам.

– Ну как спалось на новом месте, Шинсо-кун? – спросила она, и в ее глазах плясали веселые искорки. – Диван не слишком жесткий?

Хитоши бросил быстрый взгляд на покрасневшую Каями и ответил с абсолютным спокойствием:

– Кровать была очень удобной, господина Кагаминэ. Спасибо за заботу.

– Вот и славно, – бабушка кивнула, ставя перед ними тарелку с горячими блинчиками. – Ешьте побольше, сегодня у вас много дел. Нужно помочь мне расчистить сад от снега.

После завтрака они вышли на улицу. Морозный воздух бодрил, а свежевыпавший снег искрился под солнцем так ярко, что слепило глаза. Они работали вместе: Хитоши сгребал тяжелые пласты снега большой лопатой, а Каями использовала свои тени, чтобы подхватывать мелкие комья и перебрасывать их за забор.

– Смотри! – крикнула Каями, указывая на дерево.

Там, на ветке, сидела пара красногрудых снегирей, которые с любопытством наблюдали за ними.

Хитоши остановился, опираясь на лопату, и посмотрел на нее. Каями стояла посреди заснеженного сада, ее щеки горели от холода, а в волосах запутались снежинки. Она выглядела такой живой и настоящей, что у него снова перехватило дыхание.

– Каями, – позвал он.

Она обернулась, и в этот момент он понял, что больше никогда не сможет представить свою жизнь без этой девушки. Без ее смеха, без ее неконтролируемых теней, без ее бесконечной веры в него.

– Я люблю тебя, – сказал он просто, но эти слова прозвучали громче любого взрыва на полигоне.

Каями замерла. Ее тень на снегу внезапно выросла, принимая форму огромного сердца, которое охватило их обоих. Она бросила свою маленькую лопатку и в несколько прыжков преодолела расстояние между ними, буквально запрыгивая на него.

– Я тоже тебя люблю, Хитоши-кун! Больше всех на свете!

Он подхватил ее, кружа в воздухе, и их смех разнесся по всему сонному пригороду, вспугивая птиц с веток.

Вечером они снова сидели на крыльце, укутавшись в один плед на двоих. В руках у них были кружки с горячим какао, а у ног грелся Тень.

– Знаешь, – тихо сказала Каями, глядя на звезды. – Эти каникулы... они самые лучшие.

– Согласен, – Хитоши прижал ее к себе. – Но впереди еще много интересного. Скоро начнется новый семестр, новые тренировки.

– Мы со всем справимся, – уверенно ответила она. – Ведь теперь у нас есть секретное оружие.

– Какое? – удивился он.

– Мы умеем делить одну кровать и не ссориться из-за одеяла, – хихикнула она. – Это высший уровень командной работы.

Хитоши рассмеялся, целуя ее в висок.

– Определенно. Айзава-сенсей был бы нами горд.

Зимняя ночь опустилась на дом бабушки, укрывая его своим тихим покровом. Внутри, в теплой комнате, две тени снова сплелись в одну, обещая друг другу защиту и поддержку в мире, который порой бывал слишком суровым для героев. Но пока они были вместе, никакая тьма не могла погасить тот свет, который они нашли друг в друге.

Каями засыпала, чувствуя руку Хитоши в своей руке. Она знала, что завтра они вернутся в Юэй, вернутся к своим обязанностям и битвам. Но это знание больше не пугало ее. Ведь теперь она точно знала: где бы она ни была, ее тень всегда найдет путь к его сердцу. А его голос всегда вернет ее домой.

– Спокойной ночи, мой баклажанчик, – прошептала она в полусне.

– Спокойной ночи, мое солнце, – ответил он, закрывая глаза.

И в этой тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра, началась новая глава их жизни — глава, в которой не было места одиночеству, а была только любовь, крепкая, как сталь, и нежная, как первый зимний снег.