← Назад к обзору

Миа Луна

Золото в веснушках и горький чай

Утро в квартире Хван Хенджина обычно начиналось с мягкого сопения Чонина и запаха свежесваренного кофе, который Феликс готовил с почти религиозным усердием. Но сегодня тишина была какой-то неправильной — тяжелой и ватной.

Хенджин проснулся от того, что Чонин, обычно спящий «звездочкой» и занимающий всё свободное пространство кровати, тревожно ворочался. Его пятнистые ушки были прижаты к макушке, а хвост нервно подергивался, задевая лодыжку Хвана.

– Хенджин-хен... – прошептал гибрид, приоткрыв один глаз. – Ликс-хен не пришел на кухню. Кофе не пахнет.

Хенджин нахмурился, взглянув на часы. Половина восьмого. Феликс, несмотря на свои ночные смены, всегда вставал раньше всех, чтобы успеть приготовить завтрак перед тем, как Хенджин уйдет в свою юридическую фирму.

– Может, он просто решил выспаться? – Хенджин потянулся, чувствуя легкую ломоту в теле после вчерашнего марафона по изучению новых законов о защите прав гибридов. – У него вчера был тяжелый день в больнице.

– Нет, – Чонин сел, его нос смешно сморщился, он принюхивался. – От его двери пахнет... странно. Жаром и чем-то кислым. Ему плохо, хен.

Юрист мгновенно отбросил одеяло. Если Чонин говорил, что пахнет болезнью, значит, так оно и было — чутье гибрида никогда не подводило. Они вместе вышли в коридор и остановились перед дверью Феликса.

Хенджин осторожно постучал, но ответа не последовало. Он нажал на ручку и заглянул внутрь. Комната Ликса была залита мягким утренним светом, но сам он выглядел пугающе неподвижным. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, и его обычно яркие, солнечные волосы казались тусклыми на фоне белой подушки.

– Ликс? – Хенджин подошел ближе и присел на край кровати.

Стоило ему коснуться плеча друга, как он отдернул руку. Кожа Феликса буквально пылала.

– Хен... – Ликс приоткрыл глаза, но взгляд его был мутным и расфокусированным. – Кажется, я... я немного переутомился. Не заходи, вдруг это вирус из клиники...

– Поздно, я уже здесь, – Хенджин нахмурился, прикладывая ладонь к его лбу. – Боже, Ликс, ты же весь горишь! Почему ты ничего не сказал ночью?

– Ты спал... – Феликс попытался улыбнуться, но вместо этого зашелся в сухом, надрывном кашле.

Чонин, который до этого робко стоял в дверном проеме, вдруг решительно шагнул в комнату. Его хвост больше не дрожал — он был собран и серьезен. Гибрид подошел к кровати и, проигнорировав протестующий жест Феликса, положил свою прохладную ладонь на его щеку.

– Хенджин-хен, неси аптечку. Ту, большую, черную, которую Ликс-хен принес в прошлом месяце. Там есть градусник и те штуки, которые сбивают огонь внутри.

Хенджин кивнул и быстро вышел. Он был привыкшим к стрессовым ситуациям в суде, но когда дело касалось здоровья близких, его аналитический ум иногда давал сбой. Вид слабого, беззащитного Феликса, который обычно был их опорой и личным солнцем, выбивал почву из-под ног.

Вернувшись с аптечкой, он застал трогательную картину: Чонин сидел на коленях у кровати и тихонько напевал какую-то мелодию без слов, поглаживая Феликса по руке.

– Сорок и два, – выдохнул Хенджин, глядя на электронное табло термометра через пару минут. – Ликс, это не «немного переутомился». Это чертов грипп или сильное воспаление.

– Нужно поставить укол, – прохрипел Феликс, пытаясь приподняться на локтях. – В сумке... там есть жаропонижающее в ампулах. Я сам не смогу, руки дрожат.

Чонин заметно побледнел. Его уши дернулись и плотно прижались к голове. Слово «укол» вызывало у него почти первобытный ужас — слишком свежи были воспоминания о боли и иглах.

– Укол? – переспросил гибрид, сглатывая. – Опять иголки?

– Чонин-а, – Феликс протянул руку и слабо коснулся пальцев парня. – Прости... я не хотел тебя пугать. Но мне правда очень плохо.

Чонин посмотрел на Феликса — на его потрескавшиеся губы, на лихорадочный румянец, на капельки пота на висках. Затем он перевел взгляд на Хенджина. В его глазах боролись страх и глубокая, искренняя преданность.

– Хенджин-хен, – голос Чонина дрогнул, но он выпрямил спину. – Ты сможешь? Ты видел, как Ликс это делает.

– Я... я читал инструкции, – Хенджин открыл аптечку, его пальцы коснулись стеклянной ампулы. – Но я не врач, Чонин. Я боюсь сделать ему больно.

– Ты не сделаешь, – твердо сказал гибрид. – А я буду держать его за руку. Так же, как вы держали меня.

Хенджин глубоко вздохнул, усмиряя дрожь в руках. Он достал шприц, вспоминая каждое движение Феликса: как тот щелкал по стеклу, как выпускал лишний воздух. В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием больного.

– Ликс, повернись на бок, – скомандовал Хенджин тоном, которым обычно зачитывал финальные аргументы в суде.

Феликс послушно подчинился, хотя каждое движение давалось ему с трудом. Чонин зажмурился на мгновение, но тут же открыл глаза, впиваясь пальцами в ладонь Феликса.

– Не бойся, хен, – прошептал Чонин, хотя сам дрожал всем телом. – Пять секунд. Я считаю. Один... два...

Когда игла вошла в кожу, Феликс лишь тихо выдохнул, закусив губу. Хенджин действовал максимально аккуратно, хотя внутри у него всё переворачивалось от мысли, что он причиняет другу дискомфорт.

– ...пять. Всё! – Чонин радостно подпрыгнул на месте, хотя хвост его всё еще был распушен от стресса. – Хенджин-хен, ты справился!

Хенджин вытер пот со лба тыльной стороной руки и обессиленно опустился на стул рядом с кроватью.

– Надеюсь, мне больше никогда не придется этого делать, – пробормотал он. – Ликс, как ты?

– Спасибо... – Феликс закрыл глаза, его тело начало понемногу расслабляться под действием лекарства. – Вы лучшие медбратья в мире.

***

Весь день квартира превратилась в штаб по спасению Ли Феликса. Хенджин позвонил на работу и, сославшись на «семейные обстоятельства чрезвычайной важности», взял отгул — неслыханная дерзость для старшего юриста фирмы.

Чонин взял на себя роль главного по уюту. Он притащил из гостиной все самые мягкие подушки и обложил ими Феликса, создав некое подобие гнезда.

– Ему нужно пить, – рассуждал гибрид, стоя на кухне и внимательно изучая содержимое шкафчиков. – Ликс-хен всегда заваривает мне чай с медом, когда у меня болит горло. Хенджин-хен, где у нас мед?

– На верхней полке, за банкой с протеином, – отозвался Хенджин, который в это время менял влажное полотенце на лбу Феликса.

Чонин заварил чай, стараясь не шуметь посудой. Его хвост аккуратно обвивал ножку стула, помогая сохранять равновесие, пока он тянулся за кружкой. Он добавил туда лимон, немного имбиря и столько меда, что ложка едва проворачивалась.

– Это лекарство, – важно заявил он, заходя в спальню. – Ликс-хен, надо выпить хотя бы половину.

Феликс приоткрыл глаза. Жар начал спадать, но он всё еще чувствовал себя так, будто по нему проехал грузовик.

– Чонин-и... пахнет вкусно, – прошептал он, пытаясь сесть.

Хенджин мгновенно оказался рядом, подкладывая под спину друга валик из одеяла.

– Давай осторожно. Если будет тошнить, сразу скажи.

Они сидели вдвоем у его кровати, наблюдая, как Феликс делает маленькие глотки. В этот момент роли полностью поменялись. Обычно уверенный, заботливый врач Ликс теперь выглядел как хрупкий подросток, а «холодный» юрист и «пугливый» гибрид оберегали его покой с яростью преданных стражей.

– Знаете, – Феликс слабо улыбнулся, глядя на них поверх края кружки. – Я всегда думал, что если заболею, то буду просто лежать в пустой квартире и ждать, пока само пройдет. Быть врачом — значит всегда заботиться о других, но редко позволять заботиться о себе.

– Теперь у тебя нет выбора, – Хенджин отобрал пустую кружку и поставил её на тумбочку. – Ты часть стаи, Ликс. А в стае никто не болеет в одиночку.

Чонин согласно заурчал — этот звук был редким и означал высшую степень комфорта и доверия. Он забрался на кровать и устроился в ногах у Феликса, согревая его ступни своим теплом.

– Я буду следить за твоим сном, – пообещал гибрид, прижимая ушки. – Если придет плохой сон или жар вернется, я сразу укушу Хенджина, чтобы он проснулся.

– Эй! Почему сразу кусать меня? – возмутился Хенджин, но в его глазах светилась нежность.

– Потому что ты спишь как бревно, хен. А Ликс-хену нужна помощь.

К вечеру Феликсу стало значительно лучше. Температура опустилась до терпимых цифр, и он даже смог съесть немного бульона, который Хенджин героически сварил, следуя видео-рецепту из интернета и трижды едва не спалив кухню.

Когда в квартире окончательно стемнело, и только мягкий свет ночника освещал спальню, Хенджин принес дополнительный матрас и постелил его на полу рядом с кроватью Феликса.

– Ты что делаешь? – сонно спросил Ликс.

– Остаюсь здесь, – коротко ответил Хенджин. – Чонин уже уснул у тебя в ногах, а я буду на страже с этой стороны. Мало ли что.

– Джинни, ты не обязан... – начал было Феликс, но юрист пресек его возражения одним взглядом.

– Обязан. Не как юрист, а как человек, который не представляет своей жизни без твоего дурацкого кофе по утрам. Спи, Ликс.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была наполнена спокойствием. Феликс чувствовал тяжесть спящего Чонина на своих ногах и слышал мерное дыхание Хенджина внизу. Впервые за долгое время он чувствовал себя не врачом, не профессионалом, не «тем, кто всегда справляется», а просто любимым человеком.

Среди ночи Феликс проснулся от того, что Чонин во сне задел его хвостом по руке. Он повернул голову и увидел Хенджина. Тот спал на полу, подложив руку под голову, а его пальцы даже во сне крепко сжимали край одеяла Феликса, словно он боялся, что друг может куда-то исчезнуть.

Феликс протянул руку и осторожно коснулся волос Хенджина, а затем погладил Чонина по мягкому ушку. Гибрид во сне издал довольный звук, похожий на мурлыканье, и придвинулся ближе.

Болезнь, которая еще утром казалась катастрофой, вдруг обернулась чем-то иным. Она обнажила те нити, которые связали их троих за этот короткий месяц. Это не было просто сожительство из жалости или удобства. Это была хрупкая, но невероятно прочная экосистема, где каждый был важен.

Утром Хенджин проснулся от того, что кто-то щекотал его нос. Он открыл глаза и увидел Чонина, который весело размахивал хвостом.

– Хенджин-хен, вставай! Ликс-хен проснулся и просит кушать! И он больше не похож на вареную креветку!

Хенджин сел, потирая затекшую шею, и посмотрел на кровать. Феликс сидел, опершись на подушки, и хотя он всё еще был бледным, его глаза сияли привычным теплым светом.

– Как самочувствие, доктор Ли? – улыбнулся Хенджин.

– Жить буду, – отозвался Феликс. – Но, кажется, у меня появились очень строгие опекуны. Чонин уже запретил мне вставать до обеда и пообещал, что если я попытаюсь сбежать в больницу, он спрячет все мои ботинки.

– И спрячу! – подтвердил гибрид, гордо выпятив грудь. – А Хенджин-хен закроет дверь на все замки и составит контракт о домашнем аресте.

Хенджин рассмеялся, вставая с пола.

– Звучит как отличный план. Пойду приготовлю завтрак. Ликс, тебе овсянку. Чонин, тебе...

– Креветки! – хором воскликнули гибрид и врач.

– Никаких креветок на завтрак, – притворно строго сказал Хенджин, направляясь к двери. – Но, возможно, на ужин. Если наш пациент будет хорошо себя вести.

Проходя мимо зеркала в коридоре, Хенджин на мгновение остановился. Он увидел свое отражение: растрепанные волосы, мятая футболка, следы усталости под глазами. Он выглядел совсем не так, как подобает успешному юристу престижной фирмы.

Но когда из спальни донесся звонкий смех Чонина и мягкий голос Феликса, Хенджин понял, что никогда еще не выглядел таким счастливым. Его «закон» работал. Его семья была в безопасности. И даже если за окном снова соберется гроза, в этом доме всегда будет тепло, пахнуть медом и пятнистым золотом леопардового хвоста.