Мифы против Сказок ... Или любовь между двумя враждующими мирами

Глава первая :"Осколки Асгарда в переполненной электричке" Толчок. Резкий, неожиданный, как удар судьбы. Я едва не упала, но его руки обхватили меня — твердые, как сталь, обтянутая бархатом. "Осторожно," — его голос прозвучал, словно мед, стекающий по горячим углям, низкий и обволакивающий. Я подняла глаза и замерла. Он был слишком… нездешний. Высокий, как древний дуб, с волосами, словно сотканными из солнечных лучей, ниспадающими до плеч. А глаза… Голубые, как ледник, таящий в себе тысячу нерассказанных саг. "Спасибо," — прошептала я, чувствуя, как кровь ударила в виски. Его губы дрогнули в полуулыбке — хищной, обещающей. "Тебе не стоит благодарить… пока." Толпа сжала нас еще сильнее, и я почувствовала тепло его тела, прижимающегося ко мне. Грудь к груди. Бедро к бедру. Его дыхание опалило шею, как северный ветер, несущий в себе запах грозы и чего-то дикого, неприрученного. "Ты пахнешь… как буря," — вырвалось у меня, и он рассмеялся — звук, от которого по спине побежали искры. "А ты — как жертва, которая еще не знает, что уже в капкане." Электричка дернулась, и его ладонь скользнула мне на талию, властно прижимая. "Ну что, смертная… покажешь мне, куда ведет эта дорога?" Мир сузился до его глаз, до горячих пальцев, впивающихся в кожу.Спустя несколько минут наконец я пришла в себя: –"Прости, но не сейчас. Уже моя остановка."Я вырвалась из его объятий, чувствуя себя одновременно испуганной и… странно возбужденной. Его взгляд провожал меня, пока я протискивалась сквозь плотную толпу, стараясь не смотреть на него. Каждый шаг казался шагом в неизвестность. Двери электрички с шипением открылись, выпуская меня на платформу. Я выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Обычная, ничем не примечательная станция, освещенная тусклыми фонарями. Но в моей голове все еще звучал его голос, ощущалось тепло его рук. Я оглянулась. Он стоял у окна, его силуэт выделялся на фоне тусклого света вагона. Он не вышел. Просто смотрел. И в его глазах, даже на таком расстоянии, я видела отблески чего-то древнего, могущественного. Осколки Асгарда, затерянные в переполненной электричке. Я поспешила прочь, но знала, что это не конец. Этот незнакомец кем бы он ни был, уже оставил свой след. И я чувствовала, что наша "дорога" только начинается. И куда она ведет, мне предстояло узнать. Глава вторая: "Танец с тенью Бога" Утренний свет лился сквозь высокие окна, как растопленное золото, но мои пальцы дрожали, будто в них все еще пульсировало эхо его прикосновений. Дети кружились в вальсе, их смех — серебряные колокольчики, но мой взгляд непроизвольно скользил к двери, будто ожидая, что она распахнется с грохотом грома. И тогда — он вошел. Не так, как обычные люди. Воздух вокруг него согнулся, как пространство вокруг падающего метеора. Его шаги не стучали по полу — они звучали, как удары копыт восьминогого коня по крыше мира. "Учитель," — его голос прокатился по залу, заставив даже самых шаловливых замолчать. Глаза — два осколка полярной ночи — приковали меня к месту. "Я записался на частный урок." Сердце рванулось в пляс, бешеный ритм там-там-там, будто барабаны перед жертвоприношением. "Мы… не занимаемся с новичками," — я выдавила, но он уже приближался, и каждый его шаг заставлял мурашки бежать по спине, как ледяные пальцы Хелы. "О, я далек от новичка," — он улыбнулся, и в этой улыбке сверкнули клыки — не метафорические. "Я танцевал в залах Вальгаллы, пока твои предки еще ползали в грязи." Его рука протянулась — предложение или приказ? — и я поняла. Это не танец. Это охота. А я? Я уже дрожала — не от страха. "Ну что, смертная," — он прошептал, и его дыхание опалило губы, как первый ветер Рагнарёка. "Покажешь мне… свои па?" И зал замер, будто между нами пробежала молния. Мои ноги, казалось, пустили корни в паркет, но сердце билось так, будто рвалось вырваться из грудной клетки. Его рука — холодная, как зимний ветер, но внутри нее таилось пламя, готовое сжечь меня дотла. "Ты дрожишь," — произнес он, и каждое слово падало, как удары молота по наковальне. "Не от страха," — выдохнула я, и в тот же миг его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, словно стальные капканы. Он тянет меня в центр зала, и я иду, словно зачарованная, словно пленница его взгляда, его дыхания, его сущности. "Танцуй со мной," — его голос — это гул землетрясения, и я не могу сопротивляться. Наши тела смыкаются, и мир вокруг исчезает. Его ладонь на моей спине — словно печать вечности, горячая и ледяная одновременно. "Ты знаешь, что это не просто танец," — шепчет он, и его губы скользят по моему уху, словно пламя, обжигая и возбуждая одновременно. "Это ритуал." Я пытаюсь ответить, но мой голос предает меня. Его рука опускается ниже, сжимает мое бедро, и его когти — да, когти — слегка впиваются в плоть, оставляя следы, которые я чувствую сквозь ткань платья. "Ты чувствуешь это?" — его дыхание горячее, чем адский огонь. "Ты чувствуешь, как я хочу тебя?" Я киваю, не в силах произнести ни слова. Его рука движется выше, останавливается на моей шее, и я чувствую, как его когти слегка давят на кожу. "Я мог бы взять тебя прямо здесь, прямо сейчас," — его голос звучит как обещание, как угроза. "Но я хочу услышать, как ты просишь." И я знаю, что это не просто слова. Это игра, в которую я уже втянута, и я не хочу останавливаться. "Пожалуйста,отпусти. Я же работаю с детьми." — шепчу я, и мир вокруг нас взрывается огнем и льдом.Мои ноги, казалось, пустили корни в паркет, но сердце билось так, будто рвалось вырваться из грудной клетки. Его рука — холодная, как зимний ветер, но внутри нее таилось пламя, готовое сжечь меня дотла. "Ты дрожишь," — произнес он, и каждое слово падало, как удары молота по наковальне. "Не от страха," — выдохнула я, и в тот же миг его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, словно стальные капканы. Он тянет меня в центр зала, и я иду, словно зачарованная, словно пленница его взгляда, его дыхания, его сущности. "Танцуй со мной," — его голос — это гул землетрясения, и я не могу сопротивляться. Наши тела смыкаются, и мир вокруг исчезает. Его ладонь на моей спине — словно печать вечности, горячая и ледяная одновременно. "Ты знаешь, что это не просто танец," — шепчет он, и его губы скользят по моему уху, словно пламя, обжигая и возбуждая одновременно. "Это ритуал." Я пытаюсь ответить, но мой голос предает меня. Его рука опускается ниже, сжимает мое бедро, и его когти — да, когти — слегка впиваются в плоть, оставляя следы, которые я чувствую сквозь ткань платья. "Ты чувствуешь это?" — его дыхание горячее, чем адский огонь. "Ты чувствуешь, как я хочу тебя?" "Ты говоришь о работе, а я вижу, как твоя кровь бьется в такт моему дыханию," — его губы, холодные, как ледяные глыбы, скользнули по моей шее, оставляя след, словно раскаленный клинок. "Ты лжешь себе, смертная. Ты хочешь этого. Хочешь, чтобы я разорвал твою хрупкую оболочку и добрался до сути." Его рука, словно лапа хищника, впилась в мое бедро, пальцы, точнее, когти, пронзили ткань платья, оставляя на коже огненные метки. "Ты дрожишь не от страха," — он прошептал, и его голос, низкий и густой, как дым костра, заполнил пространство между нами. "Ты дрожишь, потому что знаешь, что я могу сделать с тобой." Дети где-то вдали смеялись, их голоса звучали, как эхо из другого мира. Но я уже не слышала их. Мое тело, мое дыхание, мое сердце — все принадлежало ему. Его глаза, темные, как бездонные колодцы, в которых кипели бури, притягивали меня, словно магнит. "Ты боишься?" — его губы коснулись моего уха, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. "Или ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть о страхе?" Его рука скользнула вниз, ладонь прижалась к моему животу, и я почувствовала, как его тепло проникает сквозь ткань, разливаясь по телу, как яд. "Скажи мне, что хочешь," — он прошептал, и его голос звучал как команда, как приказ, от которого невозможно отказаться. "Скажи, что ты готова отдать себя." Мое дыхание стало прерывистым, сердце билось так, словно готово было вырваться из груди. "Я… не могу," — я прошептала, но мой голос звучал так, будто это было "да". "Ты можешь," — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то звериное, первобытное. "Ты уже сделала первый шаг." Его губы сомкнулись на моих, и я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Его поцелуй был огнем и льдом, разрушением и созданием одновременно. Я не могла сопротивляться. Хотя попытки сопротивляться были без успешны. Вечером после работы я встретилась со своей подругой Наташей. – «Наташ, ты кто этот странный "обросший Кен" который выглядит, как дикарь из древних мифов.»Наташа подняла бокал с вином, её глаза блестели от любопытства. – «Обросший Кен?» – засмеялась она, но затем её взгляд стал серьёзным. – «Ты говоришь о том, кто заходил в зал? Семифутовый красавец с глазами, будто вырезанными из ночного неба?» Я кивнула, чувствуя, как мои щёки пылают. – «Он… не человек, Наташ. Он вошёл, и воздух вокруг него стал густым, как смола. Его шаги звучали, будто он шёл по крыше мира, а его взгляд…» Наташа придвинулась ближе, её дыхание стало учащённым. – «Ты танцевала с ним?» Я закрыла глаза, вспоминая. Его рука на моей спине, холодная и горячая одновременно. Его дыхание, которое обжигало, как первый ветер Рагнарёка. – «Это был не танец. Это была охота. Он сказал, что танцевал в залах Вальгаллы, пока мои предки ползали в грязи. Его когти…» – я вздрогнула, чувствуя, как они снова впиваются в мою кожу. Наташа замерла. – «Когти? Ты шутишь?» – «Нет. И его губы… Они были холодные, как лёд, но когда он прикоснулся ко мне, я почувствовала, как будто меня окунули в огонь. Он сказал…» – «Что он сказал?» – Наташа почти выкрикнула. – «Он сказал, что это ритуал. Что он мог бы взять меня прямо там, но хотел услышать, как я прошу.» Наташа задержала дыхание. – «И ты просила?» Я опустила голову, чувствуя, как моя кровь бьётся в висках. – «Я не смогла отказаться.» Наташа медленно опустила бокал на стол. – «Кто он, Ань?» – «Не знаю. Но он сказал, что танцевал с богами. И теперь…» – я посмотрела ей в глаза. – «Теперь он танцует со мной.» Наташа обняла меня, но её руки были холодными, как зимний ветер. – «Ты в опасности.» – «Не знаю, Наташ. Но я не хочу убегать.» Наташа вздохнула, её глаза стали мутными. – «Боги не прощают смертных, Аня.» Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разгорается что-то дикое и необузданное. – «Может быть. Но я уже сделала первый шаг.» Ветер на крыше казался живым, его порывы обвивали меня, как невидимые руки, пытаясь увлечь в танец, который я не хотела начинать. Но я не из тех, кто отступает перед давлением. Мой взгляд скользнул по горизонту, где небо встречалось с городом, и я почувствовала, как что-то внутри замерло, словно предчувствие. — Ты не представляешь, с чем связалась, — Наташа произнесла это тихо, но ее голос прорезал воздух, как лезвие. — Тор не просто сила. Он… хаос в обличье порядка. И если он решил, что ты его, ты ничего не сможешь с этим поделать. Я усмехнулась, но в глазах Наташи читалось что-то серьезное, почти предостерегающее. — Я не из тех, кто просто отдает себя по первому требованию, — сказала я, чувствуя, как напряжение нарастает. — Даже если это бог грома. — Но он не просит, — она наклонилась ближе, и ее дыхание коснулось моей щеки, горячее и настойчивое. — Он берет. И ты это знаешь. Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце бьется в такт невидимой мелодии. Тор. Его имя звучало в моей голове, как гром, разрывающий тишину. Я представила его — высокого, мощного, с молотом, который светился небесной энергией. Его взгляд, полный огня и жажды, его руки, которые могли сокрушить горы, и… его прикосновения, которые, как я слышала, могли быть нежными, как ветер. — Ты боишься? — спросила Наташа, и в ее голосе прозвучал вызов. Я открыла глаза и встретила ее взгляд. — Я не боюсь. Но я не собираюсь просто отдаться. Если он хочет меня, пусть работает. Наташа улыбнулась, но на этот раз в ее глазах была не просто искра, а целый костер. — Тогда готовься. Потому что он уже здесь. Я повернулась и увидела его. Тор стоял на краю крыши, его фигура выделялась на фоне ночного неба, как монумент силы и власти. Его молот горел слабым светом, а в глазах читалась уверенность человека, который знает, что ничего не может ему противостоять. — Княжна Белогорья, — его голос был глубоким, словно гул грома. — Ты знаешь, зачем я здесь. Я шагнула вперед, чувствуя, как что-то внутри меня загорается. — Покажи мне, на что ты способен, Бог Грома. Если хочешь меня — заслужи. Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонь, который обещал больше, чем я могла себе представить. Тор шагнул вперед, и крыша будто содрогнулась под его тяжестью. Его плащ развевался на ветру, словно живой, а молот в его руке излучал слабое мерцание, будто заряжаясь от самой ночи. Я стояла, чувствуя, как воздух вокруг нас сгущается, наполняясь электричеством. Мое дыхание стало учащенным, но я не отступила. — Тебе нравится играть с огнем, княжна, — произнес он, и его голос был низким, как рокот приближающейся бури. — Но ты знаешь, что огонь может обжечь. — Я не боюсь ожогов, — ответила я, поднимая подбородок. — Может, ты просто не знаешь, как обращаться с тем, что не покоряется с первого раза? Он засмеялся, и этот звук прокатился по крыше, как раскат грома. — Ты дерзка. Мне это нравится. Его глаза сверкнули, и я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками. Он поднял руку, и молния ударила где-то вдалеке, осветив его лицо на мгновение. В этом свете он казался почти божественным — и опасным. — Хочешь увидеть, на что я способен? — спросил он, приближаясь. — Покажи, — выдохнула я, чувствуя, как сердце бьется в груди, как барабан. Он оказался передо мной за одно мгновение. Его рука коснулась моей щеки, и я почувствовала тепло, которое исходило от него, словно он был заряжен энергией самой бури. Его пальцы скользнули по моей шее, и я замерла, ощущая, как каждый нерв в моем теле просыпается. — Ты не из тех, кто сдается, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание смешалось с моим. — Но ты из тех, кто горит. Я захотела ответить, но слова застряли в горле. Его губы были так близко, что я почувствовала их тепло, еще не коснувшись. Он не торопился, будто наслаждался моментом, тестом на мою выдержку. — Тор, — прошептала я, и это имя звучало как вызов. Он улыбнулся, и в этот момент молния ударила прямо над нами, осветив крышу ослепительным светом. — Вот и начало, — прошептал он. "Запомни, я тебя ненавижу!" – мои слова, словно лезвие, разрезали густой воздух между нами. Его глаза, обычно спокойные и уверенные, вспыхнули огнем. Он шагнул ближе, его дыхание горячим потоком обожгло мою кожу. "Ненависть — это слишком просто," – прошептал он, его голос низкий и насыщенный, словно грозовой гул. – "Ты думаешь, что можешь убежать? Что можешь стереть меня из своей жизни?" Я чувствовала, как дрожь пробегает по моему телу, но не от страха. От чего-то другого. Что-то глубокое, темное и запретное, что всегда пряталось в уголках моего сознания. Его рука двинулась к моей щеке, но я резко отвела голову. "Не трогай меня," – выдохнула я, но голос дрогнул, выдавая слабость. Он усмехнулся, его губы искривились в полуулыбке, которая одновременно пугала и притягивала. "Ты сама этого хочешь," – его слова, словно яд, проникли в меня. – "Ты ненавидишь меня, потому что я единственный, кто видит тебя настоящую. Не ту, что ты показываешь миру. А ту, что прячешь." Его пальцы скользнули по моей шее, едва касаясь кожи, но этого было достаточно, чтобы мурашки пробежали по спине. Я пыталась отстраниться, но он был быстрее. Его тело прижалось ко мне, лишая меня пространства для маневра. Его взгляд пронзил меня насквозь, словно он читал каждую мою мысль. "Ты хочешь этого," – его голос стал еще тише, почти шепотом. – "Не сопротивляйся." Я чувствовала, как мои колени подкашиваются, но ненависть, та самая, что я кричала ему в лицо, все еще горела внутри. Она смешивалась с чем-то другим, чем-то, что я не могла назвать. Но он знал. Он всегда знал.Глава первая :"Осколки Асгарда в переполненной электричке" Толчок. Резкий, неожиданный, как удар судьбы. Я едва не упала, но его руки обхватили меня — твердые, как сталь, обтянутая бархатом. "Осторожно," — его голос прозвучал, словно мед, стекающий по горячим углям, низкий и обволакивающий. Я подняла глаза и замерла. Он был слишком… нездешний. Высокий, как древний дуб, с волосами, словно сотканными из солнечных лучей, ниспадающими до плеч. А глаза… Голубые, как ледник, таящий в себе тысячу нерассказанных саг. "Спасибо," — прошептала я, чувствуя, как кровь ударила в виски. Его губы дрогнули в полуулыбке — хищной, обещающей. "Тебе не стоит благодарить… пока." Толпа сжала нас еще сильнее, и я почувствовала тепло его тела, прижимающегося ко мне. Грудь к груди. Бедро к бедру. Его дыхание опалило шею, как северный ветер, несущий в себе запах грозы и чего-то дикого, неприрученного. "Ты пахнешь… как буря," — вырвалось у меня, и он рассмеялся — звук, от которого по спине побежали искры. "А ты — как жертва, которая еще не знает, что уже в капкане." Электричка дернулась, и его ладонь скользнула мне на талию, властно прижимая. "Ну что, смертная… покажешь мне, куда ведет эта дорога?" Мир сузился до его глаз, до горячих пальцев, впивающихся в кожу.Спустя несколько минут наконец я пришла в себя: –"Прости, но не сейчас. Уже моя остановка."Я вырвалась из его объятий, чувствуя себя одновременно испуганной и… странно возбужденной. Его взгляд провожал меня, пока я протискивалась сквозь плотную толпу, стараясь не смотреть на него. Каждый шаг казался шагом в неизвестность. Двери электрички с шипением открылись, выпуская меня на платформу. Я выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Обычная, ничем не примечательная станция, освещенная тусклыми фонарями. Но в моей голове все еще звучал его голос, ощущалось тепло его рук. Я оглянулась. Он стоял у окна, его силуэт выделялся на фоне тусклого света вагона. Он не вышел. Просто смотрел. И в его глазах, даже на таком расстоянии, я видела отблески чего-то древнего, могущественного. Осколки Асгарда, затерянные в переполненной электричке. Я поспешила прочь, но знала, что это не конец. Этот незнакомец кем бы он ни был, уже оставил свой след. И я чувствовала, что наша "дорога" только начинается. И куда она ведет, мне предстояло узнать. Глава вторая: "Танец с тенью Бога" Утренний свет лился сквозь высокие окна, как растопленное золото, но мои пальцы дрожали, будто в них все еще пульсировало эхо его прикосновений. Дети кружились в вальсе, их смех — серебряные колокольчики, но мой взгляд непроизвольно скользил к двери, будто ожидая, что она распахнется с грохотом грома. И тогда — он вошел. Не так, как обычные люди. Воздух вокруг него согнулся, как пространство вокруг падающего метеора. Его шаги не стучали по полу — они звучали, как удары копыт восьминогого коня по крыше мира. "Учитель," — его голос прокатился по залу, заставив даже самых шаловливых замолчать. Глаза — два осколка полярной ночи — приковали меня к месту. "Я записался на частный урок." Сердце рванулось в пляс, бешеный ритм там-там-там, будто барабаны перед жертвоприношением. "Мы… не занимаемся с новичками," — я выдавила, но он уже приближался, и каждый его шаг заставлял мурашки бежать по спине, как ледяные пальцы Хелы. "О, я далек от новичка," — он улыбнулся, и в этой улыбке сверкнули клыки — не метафорические. "Я танцевал в залах Вальгаллы, пока твои предки еще ползали в грязи." Его рука протянулась — предложение или приказ? — и я поняла. Это не танец. Это охота. А я? Я уже дрожала — не от страха. "Ну что, смертная," — он прошептал, и его дыхание опалило губы, как первый ветер Рагнарёка. "Покажешь мне… свои па?" И зал замер, будто между нами пробежала молния. Мои ноги, казалось, пустили корни в паркет, но сердце билось так, будто рвалось вырваться из грудной клетки. Его рука — холодная, как зимний ветер, но внутри нее таилось пламя, готовое сжечь меня дотла. "Ты дрожишь," — произнес он, и каждое слово падало, как удары молота по наковальне. "Не от страха," — выдохнула я, и в тот же миг его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, словно стальные капканы. Он тянет меня в центр зала, и я иду, словно зачарованная, словно пленница его взгляда, его дыхания, его сущности. "Танцуй со мной," — его голос — это гул землетрясения, и я не могу сопротивляться. Наши тела смыкаются, и мир вокруг исчезает. Его ладонь на моей спине — словно печать вечности, горячая и ледяная одновременно. "Ты знаешь, что это не просто танец," — шепчет он, и его губы скользят по моему уху, словно пламя, обжигая и возбуждая одновременно. "Это ритуал." Я пытаюсь ответить, но мой голос предает меня. Его рука опускается ниже, сжимает мое бедро, и его когти — да, когти — слегка впиваются в плоть, оставляя следы, которые я чувствую сквозь ткань платья. "Ты чувствуешь это?" — его дыхание горячее, чем адский огонь. "Ты чувствуешь, как я хочу тебя?" Я киваю, не в силах произнести ни слова. Его рука движется выше, останавливается на моей шее, и я чувствую, как его когти слегка давят на кожу. "Я мог бы взять тебя прямо здесь, прямо сейчас," — его голос звучит как обещание, как угроза. "Но я хочу услышать, как ты просишь." И я знаю, что это не просто слова. Это игра, в которую я уже втянута, и я не хочу останавливаться. "Пожалуйста,отпусти. Я же работаю с детьми." — шепчу я, и мир вокруг нас взрывается огнем и льдом.Мои ноги, казалось, пустили корни в паркет, но сердце билось так, будто рвалось вырваться из грудной клетки. Его рука — холодная, как зимний ветер, но внутри нее таилось пламя, готовое сжечь меня дотла. "Ты дрожишь," — произнес он, и каждое слово падало, как удары молота по наковальне. "Не от страха," — выдохнула я, и в тот же миг его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, словно стальные капканы. Он тянет меня в центр зала, и я иду, словно зачарованная, словно пленница его взгляда, его дыхания, его сущности. "Танцуй со мной," — его голос — это гул землетрясения, и я не могу сопротивляться. Наши тела смыкаются, и мир вокруг исчезает. Его ладонь на моей спине — словно печать вечности, горячая и ледяная одновременно. "Ты знаешь, что это не просто танец," — шепчет он, и его губы скользят по моему уху, словно пламя, обжигая и возбуждая одновременно. "Это ритуал." Я пытаюсь ответить, но мой голос предает меня. Его рука опускается ниже, сжимает мое бедро, и его когти — да, когти — слегка впиваются в плоть, оставляя следы, которые я чувствую сквозь ткань платья. "Ты чувствуешь это?" — его дыхание горячее, чем адский огонь. "Ты чувствуешь, как я хочу тебя?" "Ты говоришь о работе, а я вижу, как твоя кровь бьется в такт моему дыханию," — его губы, холодные, как ледяные глыбы, скользнули по моей шее, оставляя след, словно раскаленный клинок. "Ты лжешь себе, смертная. Ты хочешь этого. Хочешь, чтобы я разорвал твою хрупкую оболочку и добрался до сути." Его рука, словно лапа хищника, впилась в мое бедро, пальцы, точнее, когти, пронзили ткань платья, оставляя на коже огненные метки. "Ты дрожишь не от страха," — он прошептал, и его голос, низкий и густой, как дым костра, заполнил пространство между нами. "Ты дрожишь, потому что знаешь, что я могу сделать с тобой." Дети где-то вдали смеялись, их голоса звучали, как эхо из другого мира. Но я уже не слышала их. Мое тело, мое дыхание, мое сердце — все принадлежало ему. Его глаза, темные, как бездонные колодцы, в которых кипели бури, притягивали меня, словно магнит. "Ты боишься?" — его губы коснулись моего уха, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. "Или ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть о страхе?" Его рука скользнула вниз, ладонь прижалась к моему животу, и я почувствовала, как его тепло проникает сквозь ткань, разливаясь по телу, как яд. "Скажи мне, что хочешь," — он прошептал, и его голос звучал как команда, как приказ, от которого невозможно отказаться. "Скажи, что ты готова отдать себя." Мое дыхание стало прерывистым, сердце билось так, словно готово было вырваться из груди. "Я… не могу," — я прошептала, но мой голос звучал так, будто это было "да". "Ты можешь," — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то звериное, первобытное. "Ты уже сделала первый шаг." Его губы сомкнулись на моих, и я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Его поцелуй был огнем и льдом, разрушением и созданием одновременно. Я не могла сопротивляться. Хотя попытки сопротивляться были без успешны. Вечером после работы я встретилась со своей подругой Наташей. – «Наташ, ты кто этот странный "обросший Кен" который выглядит, как дикарь из древних мифов.»Наташа подняла бокал с вином, её глаза блестели от любопытства. – «Обросший Кен?» – засмеялась она, но затем её взгляд стал серьёзным. – «Ты говоришь о том, кто заходил в зал? Семифутовый красавец с глазами, будто вырезанными из ночного неба?» Я кивнула, чувствуя, как мои щёки пылают. – «Он… не человек, Наташ. Он вошёл, и воздух вокруг него стал густым, как смола. Его шаги звучали, будто он шёл по крыше мира, а его взгляд…» Наташа придвинулась ближе, её дыхание стало учащённым. – «Ты танцевала с ним?» Я закрыла глаза, вспоминая. Его рука на моей спине, холодная и горячая одновременно. Его дыхание, которое обжигало, как первый ветер Рагнарёка. – «Это был не танец. Это была охота. Он сказал, что танцевал в залах Вальгаллы, пока мои предки ползали в грязи. Его когти…» – я вздрогнула, чувствуя, как они снова впиваются в мою кожу. Наташа замерла. – «Когти? Ты шутишь?» – «Нет. И его губы… Они были холодные, как лёд, но когда он прикоснулся ко мне, я почувствовала, как будто меня окунули в огонь. Он сказал…» – «Что он сказал?» – Наташа почти выкрикнула. – «Он сказал, что это ритуал. Что он мог бы взять меня прямо там, но хотел услышать, как я прошу.» Наташа задержала дыхание. – «И ты просила?» Я опустила голову, чувствуя, как моя кровь бьётся в висках. – «Я не смогла отказаться.» Наташа медленно опустила бокал на стол. – «Кто он, Ань?» – «Не знаю. Но он сказал, что танцевал с богами. И теперь…» – я посмотрела ей в глаза. – «Теперь он танцует со мной.» Наташа обняла меня, но её руки были холодными, как зимний ветер. – «Ты в опасности.» – «Не знаю, Наташ. Но я не хочу убегать.» Наташа вздохнула, её глаза стали мутными. – «Боги не прощают смертных, Аня.» Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разгорается что-то дикое и необузданное. – «Может быть. Но я уже сделала первый шаг.» Ветер на крыше казался живым, его порывы обвивали меня, как невидимые руки, пытаясь увлечь в танец, который я не хотела начинать. Но я не из тех, кто отступает перед давлением. Мой взгляд скользнул по горизонту, где небо встречалось с городом, и я почувствовала, как что-то внутри замерло, словно предчувствие. — Ты не представляешь, с чем связалась, — Наташа произнесла это тихо, но ее голос прорезал воздух, как лезвие. — Тор не просто сила. Он… хаос в обличье порядка. И если он решил, что ты его, ты ничего не сможешь с этим поделать. Я усмехнулась, но в глазах Наташи читалось что-то серьезное, почти предостерегающее. — Я не из тех, кто просто отдает себя по первому требованию, — сказала я, чувствуя, как напряжение нарастает. — Даже если это бог грома. — Но он не просит, — она наклонилась ближе, и ее дыхание коснулось моей щеки, горячее и настойчивое. — Он берет. И ты это знаешь. Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце бьется в такт невидимой мелодии. Тор. Его имя звучало в моей голове, как гром, разрывающий тишину. Я представила его — высокого, мощного, с молотом, который светился небесной энергией. Его взгляд, полный огня и жажды, его руки, которые могли сокрушить горы, и… его прикосновения, которые, как я слышала, могли быть нежными, как ветер. — Ты боишься? — спросила Наташа, и в ее голосе прозвучал вызов. Я открыла глаза и встретила ее взгляд. — Я не боюсь. Но я не собираюсь просто отдаться. Если он хочет меня, пусть работает. Наташа улыбнулась, но на этот раз в ее глазах была не просто искра, а целый костер. — Тогда готовься. Потому что он уже здесь. Я повернулась и увидела его. Тор стоял на краю крыши, его фигура выделялась на фоне ночного неба, как монумент силы и власти. Его молот горел слабым светом, а в глазах читалась уверенность человека, который знает, что ничего не может ему противостоять. — Княжна Белогорья, — его голос был глубоким, словно гул грома. — Ты знаешь, зачем я здесь. Я шагнула вперед, чувствуя, как что-то внутри меня загорается. — Покажи мне, на что ты способен, Бог Грома. Если хочешь меня — заслужи. Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонь, который обещал больше, чем я могла себе представить. Тор шагнул вперед, и крыша будто содрогнулась под его тяжестью. Его плащ развевался на ветру, словно живой, а молот в его руке излучал слабое мерцание, будто заряжаясь от самой ночи. Я стояла, чувствуя, как воздух вокруг нас сгущается, наполняясь электричеством. Мое дыхание стало учащенным, но я не отступила. — Тебе нравится играть с огнем, княжна, — произнес он, и его голос был низким, как рокот приближающейся бури. — Но ты знаешь, что огонь может обжечь. — Я не боюсь ожогов, — ответила я, поднимая подбородок. — Может, ты просто не знаешь, как обращаться с тем, что не покоряется с первого раза? Он засмеялся, и этот звук прокатился по крыше, как раскат грома. — Ты дерзка. Мне это нравится. Его глаза сверкнули, и я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками. Он поднял руку, и молния ударила где-то вдалеке, осветив его лицо на мгновение. В этом свете он казался почти божественным — и опасным. — Хочешь увидеть, на что я способен? — спросил он, приближаясь. — Покажи, — выдохнула я, чувствуя, как сердце бьется в груди, как барабан. Он оказался передо мной за одно мгновение. Его рука коснулась моей щеки, и я почувствовала тепло, которое исходило от него, словно он был заряжен энергией самой бури. Его пальцы скользнули по моей шее, и я замерла, ощущая, как каждый нерв в моем теле просыпается. — Ты не из тех, кто сдается, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание смешалось с моим. — Но ты из тех, кто горит. Я захотела ответить, но слова застряли в горле. Его губы были так близко, что я почувствовала их тепло, еще не коснувшись. Он не торопился, будто наслаждался моментом, тестом на мою выдержку. — Тор, — прошептала я, и это имя звучало как вызов. Он улыбнулся, и в этот момент молния ударила прямо над нами, осветив крышу ослепительным светом. — Вот и начало, — прошептал он. "Запомни, я тебя ненавижу!" – мои слова, словно лезвие, разрезали густой воздух между нами. Его глаза, обычно спокойные и уверенные, вспыхнули огнем. Он шагнул ближе, его дыхание горячим потоком обожгло мою кожу. "Ненависть — это слишком просто," – прошептал он, его голос низкий и насыщенный, словно грозовой гул. – "Ты думаешь, что можешь убежать? Что можешь стереть меня из своей жизни?" Я чувствовала, как дрожь пробегает по моему телу, но не от страха. От чего-то другого. Что-то глубокое, темное и запретное, что всегда пряталось в уголках моего сознания. Его рука двинулась к моей щеке, но я резко отвела голову. "Не трогай меня," – выдохнула я, но голос дрогнул, выдавая слабость. Он усмехнулся, его губы искривились в полуулыбке, которая одновременно пугала и притягивала. "Ты сама этого хочешь," – его слова, словно яд, проникли в меня. – "Ты ненавидишь меня, потому что я единственный, кто видит тебя настоящую. Не ту, что ты показываешь миру. А ту, что прячешь." Его пальцы скользнули по моей шее, едва касаясь кожи, но этого было достаточно, чтобы мурашки пробежали по спине. Я пыталась отстраниться, но он был быстрее. Его тело прижалось ко мне, лишая меня пространства для маневра. Его взгляд пронзил меня насквозь, словно он читал каждую мою мысль. "Ты хочешь этого," – его голос стал еще тише, почти шепотом. – "Не сопротивляйся." Я чувствовала, как мои колени подкашиваются, но ненависть, та самая, что я кричала ему в лицо, все еще горела внутри. Она смешивалась с чем-то другим, чем-то, что я не могла назвать. Но он знал. Он всегда знал.