← Назад к обзору

Мир юрского периода: Сказанное слова дороже золота

Тень и перо

Слова Хоскинса, брошенные в тот злополучный вечер, оказались не просто угрозой, а предвестником бури. Оуэн не спал всю ночь. Он сидел на веранде своего бунгало, сжимая в руке холодную банку пива, и смотрел на далекие огни исследовательского центра. Он знал, как работает «Ин-Ген». Для них Блю перестала быть живым существом. Она стала «прототипом». А прототипы полагалось разбирать на части, чтобы понять, как они устроены.

Утром у вольера было непривычно людно. Вместо привычных техников в синей униформе «Мира Юрского периода» там стояли люди в камуфляже с эмблемами службы безопасности. Оуэн подошел к мостику, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

– Грейди, доброе утро, – Хоскинс стоял в центре группы, держа в руках планшет. Его лицо сияло самодовольной улыбкой. – Мы тут подумали... твои успехи с Блю слишком ценны, чтобы оставлять их на волю случая. Мы перевозим её в закрытый блок лаборатории Генри Ву.

– Никуда вы её не повезете, Вик, – Оуэн преградил ему путь. – Она не оборудование. Она – часть стаи. Если ты заберешь Бету, вся иерархия рухнет. Чарли и Дельта разнесут этот вольер к чертям.

– О, не волнуйся об этом, – Хоскинс махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Мы введем им седативные. А Блю... Блю ждет великое будущее. Представь: раптор, который может не только выполнять команды, но и докладывать обстановку. Который может координировать действия солдат на человеческом языке. Это миллиарды долларов, Оуэн.

– Она не говорит для тебя, – прошипел Грейди, подходя вплотную к Хоскинсу. – Она говорит, потому что доверяет мне. В твоей лаборатории она замолчит навсегда. Или просто перегрызет глотку первому, кто подойдет со скальпелем.

– Посмотрим, – Хоскинс кивнул охранникам. – Начинайте погрузку. Используйте газ, если будет сопротивляться.

Оуэн рванулся вперед, но двое крепких парней из службы безопасности перехватили его под руки.

– Стоять, Грейди! – крикнул один из них. – Приказ руководства.

Внизу, в густой зелени, Блю наблюдала за происходящим. Она не видела Оуэна за спинами людей, но она слышала его голос. И она чуяла запах. Запах Хоскинса – едкий, кислый запах амбиций и угрозы. И запах Оуэна – тот самый, родной, пахнущий лесом, старым мотоциклом и «домом».

– Оуэн! – выкрикнула она из зарослей. Голос был хриплым, полным тревоги.

Охранники вздрогнули. Хоскинс довольно потер руки.

– Слышали? Она зовет его. Невероятно. Грузите её немедленно!

Оуэна оттащили к воротам, но он продолжал кричать, пытаясь перекрыть шум вертолета, заходящего на посадку неподалеку.

– Блю! Не давайся им! Беги в гущу! Блю, жди!

Но Блю не побежала. Она видела, как Оуэна грубо толкнули, как он упал на колени. В её примитивном, но стремительно развивающемся мозгу вспыхнула искра. Она поняла: если она сейчас сбежит, они сделают больно ему.

– Я... здесь, – громко произнесла она, выходя на открытое пространство перед клеткой-перевозкой.

Она смотрела прямо в глаза Хоскинсу. Её хвост замер, когти едва касались бетона. Она добровольно зашла в стальной контейнер.

– Умная девочка, – прошептал Хоскинс, не замечая, как Блю оскалилась в темноту фургона.

***

Лаборатория Генри Ву была стерильно чистой и пугающе тихой. Блю заперли в прозрачном боксе из армированного стекла. Снаружи стояли датчики, микрофоны и камеры.

Оуэна не пускали внутрь три дня. Он обивал пороги офиса Клэр Диринг, ругался с охраной и даже пытался прорваться силой, пока Клэр сама не вышла к нему.

– Оуэн, остановись, – сказала она, поправляя очки. В её глазах читалось сочувствие, но руки были связаны корпоративной этикой. – Хоскинс убедил совет директоров, что это вопрос национальной безопасности. Они хотят проверить её когнитивные способности.

– Клэр, они её замучают, – голос Оуэна сорвался. – Она не подопытная крыса. Она мыслит. Она чувствует. Она сейчас там одна, среди людей, которые видят в ней только мясо и микросхемы.

– Я добьюсь, чтобы тебя пустили к ней как наблюдателя, – пообещала Клэр. – Но только если ты пообещаешь вести себя спокойно.

Когда Оуэн наконец вошел в блок «С», он увидел Блю. Она лежала в углу бокса, свернувшись клубком. Перед ней на полу лежали листы бумаги и несколько толстых маркеров – Хоскинс пытался заставить её рисовать, проверяя мелкую моторику и ассоциативное мышление.

– Блю, – тихо позвал Оуэн.

Раптор вскинула голову. Её глаза мгновенно расширились. Она подскочила к стеклу, издав радостный, вибрирующий звук.

– Оуэн! – она ударила лапой по прозрачной преграде. – Оуэн пришел!

– Я здесь, девочка. Я здесь, – он приложил ладонь к стеклу.

Блю прижалась мордой к тому же месту. Она выглядела изможденной.

– Здесь... плохо, – сказала она, с трудом подбирая слова. – Холод. Свет. Нет леса. Нет сестер.

– Я знаю. Я вытащу тебя отсюда, обещаю.

Сзади подошел Хоскинс в сопровождении Генри Ву.

– Смотрите, доктор, – Хоскинс указал на мониторы. – Уровень дофамина подскочил, как только он вошел. Она привязана к нему на химическом уровне. Это ключ. Мы можем использовать Грейди как триггер для активации её речевых центров.

– Она не триггер, Вик, – Оуэн обернулся к ним, не убирая руки от стекла. – Она личность.

– Личность, которая не умеет писать, – усмехнулся Хоскинс. – Мы дали ей маркеры, но она просто грызет их. Типичный зверь.

Оуэн посмотрел на разбросанные по полу бокса предметы. Он знал, что Блю наблюдала за ним, когда он заполнял журналы в вольере. Она всегда с любопытством следила за тем, как кончик ручки скользит по бумаге.

– Блю, – Оуэн снова обратился к ней. – Ты видишь эти палочки? Черные палочки на полу.

Блю посмотрела на маркеры.

– Палки. Не еда, – буркнула она.

– Нет, не еда. Это как... как следы на песке. Ты можешь оставить след. Помнишь, как я делал?

Оуэн достал из кармана блокнот и ручку. Он медленно, крупными буквами написал на листе слово: «ДОМ».

– Смотри, Блю. Это значит «Дом». Это то, где мы вместе. Лес, солнце, запах тепла.

Блю внимательно следила за движением его руки. Её зрачки сузились до тонких щелок. Она наклонила голову, изучая закорючки на бумаге. Затем она медленно подошла к одному из маркеров, лежащих на полу, и осторожно взяла его в пасть.

– Нет, Блю, – мягко поправил Оуэн. – Рукой. Лапой. Как я.

Раптор замерла. Её передние конечности были удивительно гибкими. Она выплюнула маркер и подцепила его тремя когтистыми пальцами. Это было неудобно, инструмент казался слишком маленьким для её мощной лапы, но она старалась.

Она подошла к чистому листу ватмана, прикрепленному к стене бокса.

– Грейди, что ты делаешь? – подал голос Хоскинс, придвигаясь ближе к мониторам.

– Учу её тому, чему вы никогда не сможете, – бросил Оуэн.

Блю прижала маркер к бумаге. Раздался резкий скрип. Она провела неровную вертикальную линию. Затем еще одну. Она тяжело дышала, кончик её хвоста нервно подергивался от концентрации.

– Б-л-ю, – по буквам произнес Оуэн. – Напиши свое имя. Это ты.

Раптор издала низкий рык, похожий на ворчание. Она помнила визуальный образ своего имени на табличке у вольера. Она видела его на жилете Оуэна.

Медленно, с мучительным старанием, она вывела кривую, дрожащую букву «Б». Она была огромной, занимала почти пол-листа, но это была буква. Затем последовала «Л», больше похожая на угол. И, наконец, «Ю», состоящая из палки и неровного круга.

В лаборатории повисла мертвая тишина. Генри Ву застыл с открытым ртом. Хоскинс перестал жевать жвачку.

Блю отступила назад, выронив маркер. Она посмотрела на свои каракули, а затем на Оуэна.

– Блю, – гордо произнесла она, ткнув когтем в бумагу. – Это... Блю.

– Боже мой, – прошептал Ву. – Она не просто имитирует. Она понимает символизм. Она соотносит звук, смысл и графический знак. Это... это невозможно.

– Это эволюция, доктор, – Оуэн почувствовал, как к горлу подкатил ком. – Вы создали её тело, но душу она вырастила сама.

Хоскинс первым пришел в себя. Его глаза лихорадочно блестели.

– Это меняет всё! – воскликнул он. – Вы понимаете? Мы можем заставить их записывать приказы! Мы можем передавать данные через них! Ву, нам нужно больше образцов. Нам нужно извлечь её костный мозг, проверить нейронные связи...

– Только через мой труп, Хоскинс, – Оуэн ударил кулаком по стеклу, заставив Блю испуганно отпрянуть. – Ты не тронешь её.

– Грейди, ты не в том положении, чтобы диктовать условия, – Хоскинс набрал номер на рации. – Охрана, выведите мистера Грейди из блока. Он мешает эксперименту.

– Оуэн! – Блю зашипела, видя, как к боксу бегут вооруженные люди. Она бросилась на стекло, её зубы лязгнули в сантиметре от лица Хоскинса, который даже не вздрогнул, защищенный броней.

– Спокойно, Блю! – крикнул Оуэн, отбиваясь от охранников. – Жди! Я вернусь! Слышишь? Я вернусь за тобой!

Его выволокли из коридора. Последнее, что он видел, – это Блю, которая стояла у стекла, прижимая лапу к своим первым написанным буквам.

Оказавшись на улице, Оуэн не стал тратить время на крики. Он знал, что у него есть всего несколько часов, прежде чем Хоскинс решит перейти к «радикальным исследованиям». Он направился к своему мотоциклу, но по пути столкнулся с Барри, своим старым другом и помощником по вольеру.

– Оуэн, я слышал, что произошло, – Барри выглядел встревоженным. – Хоскинс оцепил блок «С». Они готовят транспорт для перевозки на материк.

– Они хотят забрать её с острова, Барри. Если она попадет на их базу в штатах, мы её больше не увидим.

– Что ты собираешься делать?

– То, что должен был сделать давно. Я заберу её домой.

– Ты с ума сошел? Там пятьдесят вооруженных охранников и электронные замки.

– У меня есть то, чего нет у них, – Оуэн запрыгнул в седло мотоцикла. – У меня есть Блю. Она умнее, чем они думают. И она ждет.

Тем временем в лаборатории Блю не сидела сложа руки. Она наблюдала. Она видела, как люди нажимают кнопки на панели, чтобы открыть дверь. Она видела, как они боятся её.

Когда один из лаборантов подошел к кормушке, чтобы оставить миску с едой, Блю не бросилась на него. Она стояла в тени, держа в лапе обломок маркера, который она предусмотрительно раздавила когтем, превратив в острый пластиковый шип.

Она подошла к стене и начала писать снова. Но на этот раз это были не буквы. Она рисовала схему. Прямые линии бокса, выход, коридор. Она видела это на плане эвакуации, который висел на противоположной стене, и её мозг, способный обрабатывать информацию в десятки раз быстрее человеческого, запомнил каждую деталь.

– Оуэн... дом, – шептала она, пробуя кончиком языка горький привкус чернил.

Она знала, что «дом» – это не просто место. Это запах свободы. И она была готова убить любого, кто встанет между ней и этим запахом.

Внезапно свет в лаборатории мигнул и погас. Включилось красное аварийное освещение. По всему острову взвыли сирены.

– Что происходит? – закричал Хоскинс в коридоре.

– Сбой системы! – ответил кто-то из техников. – Кто-то взломал главный сервер извне! Все замки разблокированы!

Блю услышала характерный щелчок. Дверь её бокса медленно отъехала в сторону.

Она не стала рычать. Она не стала тратить время на демонстрацию силы. Она выскользнула из клетки тенью, сливаясь с красным маревом коридоров.

– Блю! – раздался знакомый голос из динамиков системы оповещения. Это был Оуэн. Он как-то пробрался в радиорубку. – Блю, беги к южному выходу! Я жду у грузового лифта!

– Оуэн, – отозвалась она, зная, что микрофоны всё еще работают. – Блю... идет.

Она столкнулась с первым патрулем в конце коридора. Охранники подняли винтовки с транквилизатором, но они были слишком медленны. Блю совершила прыжок, который был невозможен для обычного существа. Она пролетела пять метров, сбивая первого солдата с ног и вырывая оружие из рук второго.

Она не убила их. Оуэн не любил, когда она убивала без нужды. Она просто оставила их лежать на полу, оглушенных и сломленных.

У грузового лифта её действительно ждал Оуэн. Он стоял с винтовкой наперевес, но как только увидел серую морду с синей полосой, опустил оружие.

– Девочка! – он обнял её за шею, игнорируя запах крови и пота.

– Оуэн, – она ткнулась носом в его щеку. – Мы... уходить?

– Да. Мы уходим в джунгли. Там они нас не найдут.

– А сестры? – спросила она, замирая.

– Мы заберем их. Я уже открыл их вольер удаленно. Они ждут нас у водопада.

Они вырвались из здания лаборатории под покровом тропической ночи. Хоскинс кричал что-то вслед, посылая проклятия, но его голос быстро потонул в шуме джунглей.

Когда они достигли густых зарослей, Блю остановилась. Она посмотрела на свои лапы, на которых всё еще виднелись следы чернил. Она посмотрела на человека, который рискнул всем ради неё.

Она подошла к гладкому стволу дерева и, приложив усилие, глубоко процарапала когтем три буквы, которые теперь знала лучше всего.

Б-Л-Ю.

– Теперь это мой лес, – сказала она, оборачиваясь к Оуэну. – Мой дом.

Оуэн улыбнулся, вытирая пот со лба. Он знал, что завтра начнется охота. Он знал, что «Ин-Ген» не оставит их в покое. Но глядя на то, как Блю уверенно ведет его вглубь острова, он впервые за долгое время не чувствовал страха.

Она была больше, чем динозавром. Она была существом, которое научилось говорить «нет» своим создателям. И это было самое мощное оружие в мире.

– Пойдем, Блю, – сказал он. – Семья ждет.

И они исчезли в тени деревьев, два существа из разных миров, объединенные одним общим языком – языком преданности, который не нуждался в словах, но теперь обрел их.