мм ах
Бездна Хаоса и Последний Приговор
Стены секретной лаборатории Шедоу, высеченные в недрах скалы, казались Сонику клеткой, из которой не было выхода. Звук плоти, бьющейся о плоть, эхом разлетался под сводами холодного помещения, заглушая гул работающих приборов и шипение пара. Шедоу не просто трахал его — он методично, с какой-то пугающей, механической точностью разрушал всё, что делало Соника героем, судьей, символом порядка.
– А-а-ах… Шедоу! Хватит… я больше… м-н-н-гх! – Соник вцепился пальцами в холодный бетон, его когти скрежетали по камню, оставляя белые борозды.
Каждый удар сзади был настолько мощным, что Соника подбрасывало вперед. Его тело, уже измотанное предыдущими раундами в кабинете и пыткой секс-машиной, едва держалось. Колени ныли, спина горела, а задница превратилась в сплошной очаг пульсирующей боли и невыносимого удовольствия. Шедоу не давал ему передышки, его движения были жесткими, почти садистскими.
– Ты будешь брать столько, сколько я дам, – прорычал Шедоу, хватая Соника за горло одной рукой и прижимая его голову к полу. – Ты хотел правосудия? Вот оно. Мой хуй — твой закон.
– Гх-х-х… ах-ах! – Соник захлебывался собственными стонами. – Пожалуйста… так… так глубоко… ты меня разорвешь!
– Молчать, – Шедоу резко сменил угол, входя еще глубже, задевая самую чувствительную точку внутри ежа.
Соник издал высокий, почти девичий вскрик, его тело выгнулось, а хвост мелко задрожал. Он чувствовал, как толстый, горячий член Шедоу заполняет его до предела, растягивая стенки, которые, казалось, уже не могли вместить больше. Но Шедоу было плевать на пределы. Он вколачивал себя в него с яростью преступника, который наконец-то получил в свои руки высшую власть.
– Посмотри на себя, – Шедоу отпустил его горло и схватил за уши, заставляя повернуть голову. – Твои глаза… в них нет ничего, кроме желания. Где твой кодекс? Где твои законы, Соник?
– Их… их нет… – прохрипел Соник, его взгляд был затуманен, зрачки расширены до предела. – Есть только… ах-х! Только ты… Шедоу… еще!
Этот призыв стал для Шедоу сигналом. Он перехватил Соника за бедра, приподнимая его таз выше, и начал двигаться в бешеном темпе. Звуки шлепков стали чаще, превращаясь в сплошную канонаду. Соник стонал в такт каждому толчку, его голос срывался на хрип, а слюна стекала по подбородку, пачкая пол.
– О-о-о, Хаос… Шедоу, я сейчас… я снова… а-а-а-ах! – Соник забился в конвульсиях, когда его собственный орган, не знавший ласки рук, но стимулируемый изнутри мощными толчками, начал извергаться прямо на бетон.
Шедоу не остановился. Он продолжал долбить уже кончившего, обмякшего ежа, наслаждаясь тем, как внутренние мышцы Соника сжимают его в посмертной судороге удовольствия. С низким, гортанным рыком Шедоу в последний раз толкнулся до упора, чувствуя, как его собственное семя горячей волной выплескивается внутрь Соника, смешиваясь с тем, что уже было там.
– М-м-м-гх… – Соник уткнулся лицом в пол, тяжело и прерывисто дыша. Его тело мелко дрожало, а изнутри медленно вытекала белая жидкость, пачкая бедра.
Шедоу медленно вышел из него, издав долгий вздох облегчения. Он стоял над поверженным судьей, тяжело дыша, его грудь вздымалась, а глаза горели алым огнем триумфа. Он не чувствовал вины. Только дикое, первобытное удовлетворение от того, что он сломал самого честного ежа в этом мире.
– Вставай, – холодно произнес Шедоу, пнув Соника в бок. – Шоу еще не закончено.
Соник с трудом приподнялся на локтях, его ноги подкашивались. Он выглядел жалко: некогда величественная мантия валялась в углу, превратившись в грязную тряпку, иглы были спутаны, а взгляд блуждал, не в силах сфокусироваться.
– Куда… куда еще? – прошептал Соник, вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Ты отправишь меня в тюрьму, Соник, – Шедоу подошел к нему и грубо схватил за подбородок. – Но перед этим ты подпишешь мне помилование. Своим телом. Своим унижением.
Он подтащил Соника к одному из лабораторных столов, заваленному чертежами и какими-то деталями. Одним движением он сбросил всё на пол и уложил Соника на спину, широко раздвигая его ноги.
– Я хочу видеть твое лицо, когда я буду брать тебя в последний раз перед тем, как исчезну, – прошипел Шедоу.
– Ты… ты не уйдешь просто так… – Соник попытался сопротивляться, но его голос звучал неубедительно.
– О, я уйду, – Шедоу снова вошел в него, на этот раз медленно, смакуя каждый миллиметр. – И ты будешь помнить этот день до конца своей жалкой жизни. Каждый раз, когда ты будешь садиться в судейское кресло, ты будешь чувствовать мой член внутри себя. Ты будешь помнить, как умолял меня не останавливаться.
– Нет… ах… м-м-м… – Соник зажмурился, но слезы всё равно просочились сквозь веки. – Это правда… я… я хочу тебя… Шедоу, трахни меня! Трахни своего судью!
Шедоу усмехнулся. Это было окончательное падение. Он начал двигаться, наращивая темп, превращая финальный акт в симфонию боли и страсти. Лаборатория наполнилась криками Соника, которые теперь не сдерживались ничем. Он кричал от наслаждения, от стыда, от осознания того, что его мир рухнул, и на его обломках стоял черный еж, ставший его богом и палачом.
Когда всё закончилось, Шедоу отстранился, поправляя свои перчатки. Соник лежал на столе, не в силах пошевелить даже пальцем. Его тело было покрыто пятнами пота и семени, а взгляд был пустым.
– Прощай, Ваша Честь, – бросил Шедоу, не оборачиваясь. – Увидимся в следующем кошмаре.
Вспышка Хаос Контроля озарила помещение, и Соник остался один в тишине лаборатории, слушая лишь собственное сбивчивое дыхание и эхо стонов, которые всё еще казались живыми в этом холодном, пропитанном грехом месте.