Монарх пошол против судьбы
Истинная жизнь Монарха
С того памятного разговора в беседке прошло два года. Два года, которые перевернули мою реальность сильнее, чем когда-либо пробуждение системы. Разрыв с Ча Хэ Ин был громким, грязным и полным скандалов в прессе. Она кричала о предательстве, о статусе, о том, что я променял «достойную партию» на «девчонку с улицы с сигаретой в зубах». Но когда она уходила, я впервые за долгое время почувствовал, что могу дышать полной грудью.
Свадьба с Юми была такой же, как она сама — яркой, шумной и совершенно неформальной. Я помню девичник, который они устроили с Суянь. Эти две сумасшедшие умудрились оказаться в другом городе без связи, и мне вместе с парнем Суянь пришлось перевернуть весь город, используя свои тени, чтобы найти их. Юми тогда просто смеялась, когда я, злой и перепуганный, нашел их в каком-то караоке-баре.
Жизнь с ней стала живой. Страстной. Настоящей.
Сегодня в нашем доме, скрытом от лишних глаз, было шумно. На кухне на полную громкость играла музыка — кажется, что-то из Артика и Асти. Юми немного отрастила свои иссиня-черные волосы и теперь завязала их в небрежный хвост, из которого всё равно выбивались непослушные пряди. На ней была моя старая растянутая футболка, едва прикрывавшая короткие шорты, и она что-то увлеченно жарила, пританцовывая в такт биту.
На высоком детском стульчике сидел наш сын — Сон Алекс. Ему было всего полтора года, но он уже был маленькой копией нас обоих: черные взъерошенные волосы, фарфоровая кожа и мои глаза, которые у него светились небесно-голубым, как у матери. Он сосредоточенно поедал нарезанные фрукты, размазывая сок по щекам.
Я стоял, прислонившись к дверному косяку, и просто любовался ими. Я тоже изменился. На моей руке теперь красовалась татуировка, переплетающаяся с узором на плече Юми — символ нашей связи, который не имел отношения к системе.
Внезапно воздух в центре кухни завибрировал. Пространство исказилось, и из черного провала портала, пахнущего озоном и холодом, вышли трое.
Я мгновенно выпрямился, тени под моими ногами вздыбились, готовые к атаке. Но я замер от удивления.
Из портала вышел я. Точнее, другой «я». Этот мужчина выглядел как ожившая статуя: идеально скроенный дорогой костюм, ни одной лишней складки, лицо — застывшая маска ледяного безразличия. Рядом с ним стояла Ча Хэ Ин. Она выглядела так, словно сошла с обложки самого дорогого журнала мира: холодная, надменная, в строгом платье, подчеркивающем ее статус. За ними следовал юноша лет восемнадцати — Сон Сухо. Он был точной копией своего отца, таким же отстраненным и безупречным.
– Что за... – Юми выскочила вперед, прижимая к себе Алекса одной рукой, а в другой сжимая тяжелую поварешку. – Кто вы такие?
Она переводила взгляд с меня на пришельца и обратно. Ее глаза метали искры.
– Хм, как здесь грязно, – произнесла Ча Хэ Ин из того мира, морща нос так, словно она оказалась в сточной канаве. – И эта ужасная, громкая музыка... Джинву, куда мы попали? Это место омерзительно.
Она посмотрела на Юми с таким презрением, будто та была грязью под ее подошвами, а не живым человеком.
– Это... альтернативная реальность? – холодный Джинву окинул взглядом нашу кухню, задерживаясь на разбросанных игрушках Алекса и татуировке на моей руке. Его губы брезгливо дернулись. – Ты опустился до этого, Монарх? Променял величие на... это?
Юми не стала ждать объяснений. Она быстро передала Алекса Игрису, который материализовался из тени с быстротой молнии, и, прежде чем я успел ее остановить, швырнула поварешку прямо в лоб «той» Хэ Ин.
– Чем вы там вякнули про мою семью? – взревела Юми, шагая навстречу незваным гостям. – Ходячие трупы! Вы же просто манекены, погрязшие в своем величии! Вы монстры, которые потеряли всё человеческое!
Хэ Ин едва успела увернуться, ее идеальная прическа слегка растрепалась, и на лице отразился истинный шок. Другой Джинву попытался перехватить руку Юми, но она, используя свои навыки боевых искусств, ловко увернулась и попыталась ударить его локтем.
– Юми, тише! – я рванулся вперед и обхватил жену за талию, прижимая к себе. Она брыкалась, пытаясь вырваться и буквально выдрать волосы «ледяной стерве».
– Пусти меня, Джинву! – кричала она, указывая пальцем на гостей. – Ты посмотри на них! Они же мертвые внутри! Она смотрит на наш дом как на помойку!
– Успокойся, – я прижал ее крепче, чувствуя, как ее сердце бешено колотится. – Они просто не понимают.
Холодный Джинву смотрел на нас с нескрываемым недоумением. Его сын, Сухо, выглядел так, будто впервые в жизни увидел, что люди могут проявлять такие бурные эмоции.
– Ты позволяешь этой женщине так вести себя? – спросил «я» из другого мира. – Она же нарушает все протоколы приличия. Твой имидж...
– К черту имидж, – отрезал я, глядя прямо в свои собственные холодные глаза. – Уходите. Вы ищете здесь величие, но здесь его нет. Здесь есть только жизнь. То, что вы давно похоронили под своими костюмами и правилами.
– Мы пришли предупредить о разломе, – холодно произнесла Хэ Ин, поправляя платье, – но, видимо, в этом мире Монарх окончательно сошел с ума. Пойдемте. Нам здесь не место.
Портал открылся снова. Прежде чем войти в него, Сухо на секунду задержал взгляд на маленьком Алексе, который смеялся на руках у Игриса, и в глазах юноши на мгновение промелькнуло что-то похожее на тоску.
Когда портал закрылся, в кухне воцарилась тишина. Только музыка продолжала играть.
Юми глубоко вздохнула и обернулась ко мне. Ее лицо всё еще пылало от гнева.
– Джинву, если ты когда-нибудь станешь таким же сухарем, я тебя лично придушу, – заявила она.
– Обещаю, этого не случится, – я улыбнулся и притянул ее к себе, целуя в макушку. – У меня слишком хороший секретарь, чтобы позволить мне так заскучать.
– Я уже два года как твоя жена, а не секретарь! – фыркнула она, но обняла меня в ответ.
– Для меня ты всегда будешь той бунтаркой, которая не побоялась сказать правду Теневому Монарху.
Я посмотрел на сына, на свою татуированную руку, на растрепанную и злую Юми. В том мире у «меня» был статус, безупречный сын и идеальная жена. Но здесь, в этой шумной и «грязной» кухне, у меня было нечто гораздо более ценное.
У меня была душа.