← Назад к обзору

Мощное Либидо

Глава 2: Железная Иерархия: Абсолютный Предел

Солнце Лос-Анджелеса еще не успело раскалить асфальт снаружи, но внутри частного клуба температура достигла критической отметки. Вторая волна безумия захлестнула зал, когда актеры, подстегиваемые действием новейших анаболических коктейлей, решили, что простого доминирования недостаточно. Им требовалось полное растворение чужой воли в своей силе.

В центре зала, под перекрестным огнем софитов, Том Харди и Кристиан Бейл окружили самого массивного из оставшихся бодибилдеров — гиганта по имени Олаф, чья кожа имела неестественный бронзовый оттенок от автозагара и масла. Его лысая голова, лишенная даже намека на растительность, блестела, как отполированный обсидиан.

– Ты выглядишь слишком уверенным для того, кто сейчас будет вывернут наизнанку, – прошептал Харди, обходя атлета сзади. – Твои ягодицы... они как две пушечные мины. Пора их детонировать.

– Я готов к любому испытанию, Том, – голос Олафа дрожал, но в нем слышалось фанатичное подчинение. – Мое тело — это ваш инструмент.

Бейл, чьи вены на руках вздулись, словно змеи под кожей, грубо схватил Олафа за челюсть, заставляя его смотреть прямо в зеркало.

– Смотри на себя! – приказал Кристиан. – Видишь эту гору мяса? Она ничего не стоит, пока в ней нет боли. Только через боль ты поймешь, почему мы правим этим миром.

Харди не стал тратить время на прелюдии. Он обильно смазал обе руки, и звук вязкого масла, распределяемого по латексу, заставил всех присутствующих замолчать. Он заставил Олафа максимально раздвинуть ноги и опереться на силовую раму. Огромные, шикарные полушария задницы атлета натянулись, представляя собой идеальную мишень.

– Сейчас ты узнаешь, что такое двойная нагрузка, – бросил Том и с резким выдохом вогнал первый кулак.

Олаф издал утробный рык, его мощные бедра, каждое из которых было объемом с талию обычного человека, судорожно сократились. Но Харди не остановился. Следом, дюйм за дюймом, начал входить второй кулак.

– Глубже, Том! – подначивал Марк Уолберг, который в это время удерживал другого качка в жестком захвате. – Покажи ему, что Голливуд не знает границ!

Зал наполнился звуками, которые не услышишь ни в одном боевике. Это был звук сокрушаемой плоти и триумфа человеческой воли над биологией. Олаф выл, его лицо исказилось в гримасе, где экстаз боролся с агонией. Его лысый череп уперся в холодную сталь рамы, а по спине катились капли пота размером с горошину.

– Ты принимаешь меня целиком! – рычал Харди, работая обеими руками внутри гиганта. – Чувствуй, как я раздвигаю твои пределы!

В это время Дуэйн «Скала» Джонсон и Джейсон Момоа решили устроить соревнование на выносливость. Перед ними на матах стояли двое братьев-близнецов, профессиональных бодибилдеров, чьи задницы были настолько гипертрофированы, что казались отдельными живыми существами.

– Мой парень крепче, – усмехнулся Момоа, поправляя волосы, мокрые от пота. – Смотри, как его мышцы сопротивляются.

– Сопротивление — это просто приглашение к более грубой силе, Джейсон, – ответил Джонсон, нависая над своим партнером. – Сейчас я покажу тебе, как усмирять шторм.

Дуэйн обхватил качка за талию, его огромные ладони почти сомкнулись на животе атлета. Он начал входить в него с такой мощью, что каждый толчок подбрасывал стодвадцатикилограммовое тело вперед. Шлепки раздавались ритмично, как удары метронома в аду.

– Ты — моя собственность! – пробасил Скала. – Твои стероиды сделали тебя большим, но мои сделали меня твоим хозяином!

– Да... мистер Джонсон... еще! – выкрикивал бодибилдер, его голос срывался на фальцет.

Брэд Питт, чей взгляд стал абсолютно холодным и расчетливым, подошел к группе актеров. Он держал в руке тяжелую цепь, которую обычно использовали для отягощений на турнике.

– Хватит нежностей, – отрезал Брэд. – Мы здесь, чтобы оставить след. Навсегда.

Он подошел к атлету, которым занимался Стэйтем. Джейсон уже ввел руку по локоть и медленно вращал ею, заставляя качка содрогаться в конвульсиях.

– Подержи его, Джейсон, – сказал Питт. – Я хочу проверить, насколько плотны его мышцы пресса изнутри.

Стэйтем кивнул, его лицо было маской предельной концентрации. Питт прижал свою ладонь к животу бодибилдера, чувствуя, как кулак Джейсона движется под слоем мышц и кожи.

– Это невероятно, – прошептал Брэд. – Они как живые машины. Но даже машинам нужна заправка.

Он резко сменил Стэйтема, входя в разгоряченное тело с такой яростью, что атлет едва не потерял сознание. Питт двигался как заведенный, его короткая стрижка была взъерошена, а на лице играла хищная улыбка.

– Ты чувствуешь этот ритм? – спрашивал он, впечатываясь в круглую задницу качка. – Это ритм Голливуда. Мы берем то, что хотим, и когда хотим.

К ним присоединился Вин Дизель. Его низкий, рокочущий голос заполнил пространство.

– Семья — это те, кто делит с тобой победу, – произнес Вин, кладя руку на плечо Питта. – А эти парни — это наш трофей.

Дизель выбрал себе цель — лысого атлета с невероятно узкой талией и огромными ягодицами, которые в свете ламп казались вылитыми из меди. Вин не стал церемониться. Он сорвал с него остатки позировочных плавок и одним мощным движением вогнал кулак внутрь.

– Добро пожаловать в высшую лигу, сынок, – прорычал Дизель.

Бодибилдер выгнулся дугой, его вены на шее стали похожи на канаты. Он пытался что-то сказать, но из горла выходил лишь бессвязный хрип. Весь зал превратился в единый организм, пульсирующий в такт движениям голливудских звезд.

– Посмотрите на них! – крикнул Марк Уолберг, поднимая вверх окровавленную перчатку. – Они сломлены! Они наши!

Лысые бодибилдеры, эти титаны железного спорта, теперь были лишь фоном для триумфа актеров. Их огромные тела, накачанные до предела, служили лишь доказательством превосходства тех, кто стоял на вершине пищевой цепочки Голливуда.

– Знаешь, Том, – сказал Бейл, наблюдая за тем, как Харди продолжает фистинговать Олафа. – Я думаю, они никогда не забудут этот памп. Это лучший тренинг в их жизни.

– Это не тренинг, Кристиан, – отозвался Харди, его лоб был покрыт каплями пота. – Это инициация. Теперь они знают свое место.

Актеры начали действовать еще слаженнее. Дуэйн Джонсон и Джейсон Стэйтем объединились вокруг одного атлета, создавая для него ситуацию абсолютного проникновения. Качок, зажатый между двумя легендами боевиков, казался крошечным, несмотря на свои мышцы. Его лысая голова моталась из стороны в сторону, а глаза были плотно закрыты.

– Открой глаза! – приказал Стэйтем. – Смотри, кто тебя имеет!

Когда атлет подчинился, он увидел перед собой два лица, которые знал весь мир. Лица героев, спасающих планету. И сейчас эти герои разрушали его внутренний мир, заменяя его первобытным подчинением.

– Это... честь для меня, – прохрипел бодибилдер, прежде чем новый толчок выбил из него остатки воздуха.

К четырем часам утра безумие достигло своего апогея. Актеры, казалось, не чувствовали усталости. Стероиды и адреналин создали эффект вечного двигателя. Они переходили от одного атлета к другому, оставляя после себя тела, неспособные даже пошевелиться.

– Мы закончили? – спросил Джейсон Момоа, вытирая руки полотенцем, которое тут же стало темным от масла и пота.

– Мы никогда не заканчиваем, – ответил Брэд Питт, глядя на рассветное небо через панорамное окно. – Мы просто делаем перерыв.

Он подошел к Олафу, который всё еще лежал на скамье, тяжело и прерывисто дыша. Брэд положил руку на его лысый затылок.

– Ты хорошо держался, гигант. Твоя задница — это действительно произведение искусства. Жаль, что она такая тугая. Хотя... теперь уже нет.

Питт усмехнулся и бросил использованную перчатку прямо на спину атлета.

– Собираемся, парни, – скомандовал Дуэйн Джонсон. – Нас ждут съемки. Нужно выглядеть как герои.

Актеры начали быстро приводить себя в порядок. Они надевали дорогие дизайнерские вещи, скрывая под ними свои раздутые от напряжения мышцы. Через десять минут они снова выглядели как кумиры миллионов, сошедшие с обложек журналов.

– Посмотрите на них напоследок, – сказал Том Харди, стоя у двери.

Лысые бодибилдеры лежали на полу и скамьях в позах, лишенных всякого достоинства. Их шикарные круглые задницы, бывшие предметом их гордости, теперь были покрыты следами жесткого обращения. Зал, еще недавно бывший храмом силы, теперь напоминал место жертвоприношения.

– Они будут ждать нас, – уверенно произнес Марк Уолберг. – Теперь они зависят от этого так же, как мы зависим от славы.

Актеры вышли из клуба, и звук их мощных двигателей вскоре затих вдали. В зале воцарилась тяжелая, липкая тишина. Олаф медленно открыл глаза и попытался сесть. Каждое движение причиняло ему острую боль, но в этой боли он чувствовал странную чистоту.

– Мы... мы живы? – спросил один из братьев-близнецов, вытирая лицо от пота.

– Мы больше чем живы, – ответил Олаф, глядя на свои дрожащие руки. – Мы прикоснулись к богам.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Его лысая голова блестела в первых лучах солнца, а тело, несмотря на изнеможение, казалось ему теперь более совершенным. Он знал, что завтра он снова придет в зал, снова будет поднимать запредельные веса, но теперь у него была тайна. Тайна, которую он делил с самыми могущественными мужчинами планеты.

В Голливуде начинался новый день. Звезды возвращались к своей публичной жизни, к камерам и фанатам. Но в глубине их глаз теперь горел тот самый огонь, который они зажгли этой ночью. Огонь абсолютной власти над плотью, которая не знает границ и не признает правил.

– До следующего месяца, – прошептал Маркус, закрывая глаза и погружаясь в тяжелый, наполненный видениями сон.

А за окном Голливудские холмы окрашивались в золотой цвет, скрывая в своих тенях секреты тех, кто правит этим миром не только на экране, но и в самой темной, самой честной реальности. Конец этой ночи был лишь началом новой иерархии, где мышцы были лишь оберткой, а истинная сила заключалась в праве обладать.