← Назад к обзору

Мой ангел.

Сталь под ангельским крылом

Вечер выходного дня обещал быть томным. Компания обосновалась на старой танцплощадке в городском парке — месте, которое давно поросло бурьяном и дурной славой, но для них оно было идеальным убежищем. Адель, как обычно, была центром движения: она громко смеялась, перекидывалась колкими шуточками с парнями и то и дело поправляла тяжёлую цепь на поясе своих широких штанов. Пирсинг в её губе поблескивал в свете дешёвых неоновых фонариков, которые Макс умудрился запитать от старого аккумулятора.

Вика сидела чуть в стороне, на бетонном парапете. На ней была всё та же чёрная кепка, но сегодня она позволила волосам свободно спадать на плечи. Она молча наблюдала за Аделью, и в её глазах читалась странная смесь нежности и лёгкой тревоги. После того разговора у костра, когда Адель узнала о её прошлом, между ними воцарилось хрупкое, почти осязаемое понимание. Адель стала тише в присутствии Вики, словно боялась спугнуть это редкое доверие, но её природная активность всё равно требовала выхода.

– Эй, Мама, чего грустишь? – Адель подскочила к Вике, обдавая её запахом мятной жвачки и холодного воздуха. – Смотри, какой трек Макс подогнал. Под него только стены крушить!

Вика слабо улыбнулась, протягивая руку и касаясь татуированного предплечья Адели.

– Не надо ничего крушить, Дель. Нам и так здесь хорошо. Просто... предчувствие какое-то дурное. Слишком тихо в парке сегодня.

– Да брось ты, – Адель присела рядом, бесцеремонно закидывая ногу на ногу. – Кто рискнёт сюда сунуться, зная, что мы здесь? Серый вон кулаки чешет уже неделю, ему только повод дай.

Словно в ответ на её слова, из темноты аллеи, ведущей к выходу из парка, послышался хруст веток и приглушённые голоса. Это не были случайные прохожие. Ритмичный шаг, тяжёлое дыхание и характерный звон бутылок выдавали группу людей, идущих целенаправленно.

Из тени вышли шестеро. Это была компания «заводских» — парней постарше, которые считали парк своей территорией и давно затаили обиду на компанию Вики за то, что те «подвинули» их с насиженных мест. Возглавлял их рослый тип с перебитым носом, которого здесь знали под кличкой Шрам.

– Опа, смотрите-ка, – Шрам остановился в пяти метрах от танцплощадки, сплюнув под ноги. – Малолетки всё ещё здесь гнездятся. А нам говорили, вы уже в детский сад переехали.

Серый и Макс мгновенно поднялись. Гитара была отложена в сторону, атмосфера праздника испарилась, сменившись густым, липким напряжением.

– Шрам, шёл бы ты мимо, – голос Серого прозвучал глухо. – Мы сегодня не в настроении для твоих предъявлений.

– А я не спрашивал ваше настроение, – огрызнулся тот, делая шаг вперёд. Его дружки полукругом начали обходить площадку. – Мы пришли забрать своё. И за то, что вы тут мусорили неделю, придётся заплатить.

Адель вскочила первой. Её глаза вспыхнули недобрым огнём, кудряшки спружинили, когда она резко вскинула голову. Она чувствовала, как внутри закипает привычная ярость — тот самый «демоненок», который не умел отступать.

– Слышь, дядя, ты берега попутал? – она сделала вызывающий шаг навстречу Шраму, несмотря на то что он был в полтора раза шире её в плечах. – Какая оплата? Ты сейчас сам нам заплатишь за то, что вечер портишь. Уматывай, пока я тебе пирсинг в новом месте не организовала.

Шрам расхохотался, оглядывая Адель с ног до головы.

– Смотрите-ка, какая дерзкая козявка. Ты чья вообще? Вика, это твоя новая ручная собачка? Слышал, ты теперь по девочкам специализируешься.

Вика медленно поднялась с парапета. Её лицо оставалось абсолютно спокойным, словно она была не на грани массовой драки, а на лекции в университете. Она поправила козырёк кепки и подошла к Адели, мягко положив руку ей на плечо.

– Шрам, уходи, – тихо, но отчётливо произнесла Вика. – Ты же знаешь, я не люблю конфликты. Давай разойдёмся миром, пока никто не пострадал.

– О, Мамочка заговорила! – Шрам сделал ещё шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума. – А я вот хочу, чтобы пострадали. Хочу посмотреть, как ты будешь защищать своих выродков. Говорят, ты после того случая с отцом совсем сдулась. Только и можешь, что кепку на глаза натягивать.

Адель почувствовала, как рука Вики на её плече дрогнула. Не от страха — от едва заметного напряжения. Это было то самое упоминание боли, которое Адель теперь воспринимала как личное оскорбление.

– Закрой рот! – выкрикнула Адель, замахиваясь.

Но Шрам был быстрее. Он не стал бить кулаком — он просто толкнул Адель в грудь с такой силой, что она отлетела назад, больно ударившись спиной о железную стойку ограждения.

– Дель! – вскрикнул Макс, бросаясь на одного из «заводских».

В следующую секунду парк взорвался шумом. Началась свалка — беспорядочная, злая, типично уличная. Серый сцепился с двумя, Макс пытался отбиться от парня с арматурой. Адель, шипя от боли в лопатке, рванулась обратно в гущу событий. Она была как молния — быстрая, кусачая, она не обладала большой силой, но её активность и напор обескураживали противника. Она вцепилась в Шрама, пытаясь достать до его лица, но тот просто отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.

– Да уймись ты, дрянь! – Шрам замахнулся для тяжёлого удара, целясь Адели прямо в челюсть.

Адель зажмурилась, инстинктивно вскидывая руки, но удара не последовало. Вместо этого она услышала глухой, сочный звук столкновения плоти с плотью.

Она открыла глаза и замерла.

Вика стояла прямо перед ней. Она перехватила кулак Шрама в нескольких сантиметрах от лица Адели. Её тонкие пальцы с татуировками сжимали огромную ладонь мужчины с такой силой, что у того побелели костяшки.

Лицо Вики изменилось. Спокойствие никуда не делось, но оно стало ледяным, мёртвым. Взгляд её тёмных глаз, обычно мягкий и умиротворяющий, теперь напоминал бездну.

– Я просила тебя уйти, – голос Вики был едва выше шёпота, но от него по спине Адели пробежал мороз.

– Ты... – Шрам попытался вырвать руку, но Вика не отпускала.

Она сделала резкое движение — короткий, выверенный удар локтем в челюсть Шрама. Тот охнул и пошатнулся. Вика не дала ему опомниться. Она не дралась как Адель — хаотично и эмоционально. Она действовала как механизм. Подсечка, захват, и вот уже Шрам прижат лицом к холодному бетону площадки, а его рука вывернута под неестественным углом.

– Слушай меня внимательно, – Вика наклонилась к его уху, её распущенные волосы закрыли их лица от остальных. – Ты можешь называть меня как угодно. Ты можешь ненавидеть меня. Но если ты ещё раз коснёшься её или кого-то из моих ребят — я забуду о том, что обещала себе никогда больше не причинять боль. Ты понял?

Шрам что-то прохрипел, пытаясь вырваться, но Вика чуть сильнее надавила на сустав.

– Ты. Понял?

– Понял... понял, отпусти, бешеная! – взвыл он.

Вика резко отстранилась и поднялась. Остальные «заводские», увидев, как их лидер валяется в ногах у «тихони» Вики, замешкались. Серый и Макс, воспользовавшись моментом, оттеснили их к выходу.

– Забирайте его и валите, – бросил Серый, вытирая разбитую губу. – И чтобы я вас в этом районе больше не видел.

Парни подхватили побитого Шрама и поспешно ретировались в темноту аллеи. Спустя минуту в парке снова стало тихо, только тяжёлое дыхание ребят нарушало безмолвие.

Адель стояла, прислонившись к стойке, и во все глаза смотрела на Вику. Та стояла посреди площадки, тяжело дыша. Её руки заметно дрожали. Она медленно подняла кепку, которая слетела во время потасовки, и надела её, низко надвигая козырёк.

– Вик... – Адель сделала шаг к ней, но остановилась.

Вика обернулась. На её лице не было торжества победы. Там был ужас. Она смотрела на свои руки так, словно они были испачканы в чём-то несмываемом.

– Я ударила его, – прошептала она, глядя на Адель. – Я обещала, что больше не буду. Адель, я...

Адель в два шага преодолела расстояние между ними и крепко обняла Вику, прижимая её голову к своему плечу. Она чувствовала, как Вику бьёт крупная дрожь. Весь тот стальной стержень, который только что заставил Шрама скулить от боли, внезапно исчез, оставив после себя только хрупкую, испуганную девушку.

– Тише, тише, ангел мой, – Адель гладила её по волосам, игнорируя боль в собственной спине. – Ты меня спасла. Ты слышишь? Ты не ударила его просто так. Ты защищала. Это другое, Вик. Совсем другое.

– Это всегда так начинается, – Вика зарылась лицом в куртку Адели, её голос дрожал от сдерживаемых слёз. – Сначала защита, потом оправдание, а потом... потом ты становишься такой же, как они. Я не хочу возвращаться в тот ад, Дель. Я так долго строила эту тишину вокруг себя.

– Твоя тишина никуда не делась, – Адель отстранилась и взяла лицо Вики в свои ладони. Она смотрела прямо в её испуганные глаза, стараясь передать ей всю свою уверенность. – Ты — не твой отец. И ты не те ублюдки. Ты — Вика. Моя Вика. И если ради того, чтобы мы были живы, тебе пришлось вспомнить, как сжимать кулаки — значит, так было надо. Я не дам тебе превратиться в них. Слышишь? Я буду твоим предохранителем.

Вика всхлипнула, и пара слёз всё же скатилась по её щекам. Адель аккуратно стёрла их большими пальцами.

– Ребят, вы как? – к ним подошёл Серый, прижимая к лицу холодную банку газировки. Он выглядел потрёпанным, но довольным. – Вик, ну ты дала! Я и не знал, что ты так умеешь. Шрам теперь месяц будет заикаться при виде кепок.

Вика ничего не ответила, лишь плотнее прижалась к Адели.

– Оставьте нас, – коротко бросила Адель парням через плечо. – Собирайте вещи и двигайте к гаражам. Мы догоним.

Парни понимающе переглянулись. Они знали, что сейчас Вике нужно не восхищение её боевыми навыками, а что-то совсем иное. Вскоре площадка опустела.

Адель усадила Вику на парапет и села рядом, обнимая её за талию. Ночной воздух стал ещё холоднее, но им было тепло друг от друга.

– Прости меня, – вдруг сказала Адель, глядя на свои ботинки.

– За что? – Вика подняла голову, её взгляд начал постепенно проясняться.

– За то, что я такая... активная. Если бы я не полезла на рожон, если бы не начала орать на Шрама, тебе бы не пришлось этого делать. Я всё время забываю, что за твоим спокойствием стоит огромная работа. Я веду себя как ребёнок, а расплачиваешься ты.

Вика слабо улыбнулась и накрыла руку Адели своей. Её пальцы уже не дрожали так сильно.

– Ты не виновата в том, что ты живая, Адель. И я не хочу, чтобы ты менялась. Твой огонь — это то, что заставляет меня чувствовать себя живой тоже. Просто... иногда мне страшно, что этот огонь может обжечь не только врагов, но и нас самих.

– Я буду осторожнее, – пообещала Адель, прислоняясь своим лбом к её лбу. – Честно. Я буду учиться у тебя этой твоей «материнской» выдержке. Хотя, признаю, то, как ты его уложила... это было чертовски красиво.

– Адель! – Вика легонько толкнула её в бок, в её голосе наконец послышались нотки прежнего спокойствия.

– Ну а что? Я же говорю правду. Мой ангел оказался с когтями. И знаешь, мне так даже больше нравится. Это значит, что ты не просто терпишь этот мир, ты умеешь давать ему сдачи.

Вика вздохнула и закрыла глаза, подставляя лицо прохладному ветру.

– Я просто хочу, чтобы нам больше не приходилось давать сдачи. Хочу, чтобы мы могли просто сидеть вот так, и никто не приходил требовать плату за воздух, которым мы дышим.

– Так и будет, – Адель поцеловала её в висок. – А теперь пойдём. Тебе нужно выпить чаю и поспать. И мне, кажется, тоже — спина болит просто зверски.

Вика тут же встрепенулась, её глаза наполнились заботой.

– Где болит? Сильно ударилась? Почему ты молчала?

– Ну вот, – усмехнулась Адель, поднимаясь и помогая Вике встать. – С возвращением, Мама. Я скучала по твоим нотациям.

Они медленно пошли к выходу из парка. Адель несла кепку Вики в руке, а та шла рядом, опираясь на плечо своей «активной» защитницы. Стычка оставила на них свои следы: синяки, ссадины и тяжёлый осадок на душе. Но в то же время она сожгла последние остатки недомолвок.

Адель поняла, что за ангельской внешностью Вики скрывается не слабость, а осознанный выбор — выбор в пользу мира, который стоит дороже любой победы. А Вика осознала, что её прошлое, как бы она ни пыталась его похоронить, навсегда останется частью её силы. И что теперь ей не нужно нести это бремя в одиночку.

Когда они вышли на освещённую улицу, Адель надела кепку на голову Вики, аккуратно заправив под неё прямые чёрные пряди.

– Знаешь, – сказала Адель, когда они уже подходили к дому, – я сегодня поняла одну вещь.

– Какую? – спросила Вика, прижимаясь к ней теснее.

– Ты не просто ангел. Ты ангел-хранитель. А у них, как известно, под перьями всегда скрыты доспехи.

Вика тихо рассмеялась, и этот звук стал лучшим завершением этого сумасшедшего вечера. Они зашли в подъезд, оставляя позади шумный город и тени парка. Впереди была ночь, тишина и осознание того, что вместе они справятся с любым «заводом», любым прошлым и любым страхом. Потому что любовь — это когда твой демон готов стать тихим ради тебя, а твой ангел готов сражаться, чтобы ты могла продолжать улыбаться.