← Назад к обзору

Мой кинни братик

Кроссовки на пороге и семейные тайны

Вечер в районе красных фонарей всегда пах чем-то средним между дешёвым парфюмом, кислым пивом и безнадёгой. Эмма шла по знакомым переулкам, прижимая к груди небольшой пакет с какими-то запчастями, которые Кен-чик слёзно просил занести ему домой. Она любила эти поручения — они давали ей легальный повод заглянуть в его святая святых, крошечную комнату в борделе, где пахло маслом для байка и самим Дракеном.

– Ну вот почему он сам не мог забрать? – ворчала она под нос, хотя на губах играла улыбка. – Вечно у них в «Тосве» какие-то сверхважные тёрки.

Эмма поднялась по скрипучей лестнице. Она уже представляла, как аккуратно положит пакет на стол, может быть, поправит его подушку и оставит записку с сердечком. Но, подойдя к двери, она резко затормозила.

На пороге, прямо перед входом в комнату Дракена, стояли кроссовки. И это были не огромные ботинки Кена. Это были потрёпанные, грязные, явно женские кеды, брошенные так бесцеремонно, будто их обладательница влетела внутрь на всех парах.

Сердце Эммы пропустило удар. Внутри что-то болезненно кольнуло. Альфа... в комнате Кена? Пока его самого нет? Или он там?

Она потянулась к ручке, но дверь распахнулась сама.

– Слышь, Кен-чик, если ты забыл ключи, то ты официально... – голос оборвался.

Перед Эммой стояла Сая. Но не та Сая, которую все привыкли видеть в безразмерных косухах и широких штанах. На ней не было почти ничего, кроме коротких спортивных трусов и чёрного топа, который едва прикрывал её подтянутое, жилистое тело, испещрённое мелкими шрамами. Её волосы были взлохмачены, а на шее красовалось свежее красное пятно — след от какой-то недавней стычки или... чего-то другого.

– Опа, – Сая выгнула бровь, оглядывая застывшую Эмму. – А ты чего тут забыла, принцесса? Доставка сладостей для моего братика?

Эмма почувствовала, как кровь отливает от лица, а затем приливает с двойной силой. Запах Саи — резкий, доминирующий запах альфы, смешанный с ароматом жжёного сахара и металла — ударил в нос.

– Ты... что ты тут делаешь? – голос Эммы дрогнул. – В таком виде? В комнате Кена?

Сая усмехнулась, прислонившись плечом к дверному косяку. Она демонстративно потянулась, заставив мышцы на животе перекатиться под кожей.

– Живу я тут, детка. Тебе Кен-чик не рассказывал? – Сая прищурилась, и в её глазах заплясали чертята. – Мы тут иногда такие «спарринги» устраиваем, что стены дрожат. Хочешь зайти, составить компанию? У меня как раз руки чешутся кого-нибудь... погладить.

Эмма не дослушала. Пакет выпал из её рук, с грохотом рассыпая железки по деревянному полу. Слёзы брызнули из глаз сами собой. Она развернулась и бросилась вниз по лестнице, не разбирая дороги.

– Эй! Подарки забери! – крикнула ей вслед Сая, но лишь расхохоталась, подбирая упавшую деталь. – Вот же неженка.

***

Спустя час у храма Мусаси атмосфера была накалена до предела. Эмма, рыдая, уткнулась в плечо Майки, который выглядел так, будто готов был прямо сейчас объявить войну всему миру, включая собственного заместителя.

Вокруг собралась вся верхушка «Тосвы». Баджи нервно жевал жвачку, Мицуя пытался успокоить Эмму, а Чифую просто не понимал, почему все так орут.

– Он... он её прятал! – всхлипывала Эмма. – Там была девка! Полуголая! В его комнате! Она сказала, что они там... что стены дрожат!

Майки медленно поднял взгляд на подошедшего Дракена. Кен выглядел максимально растерянным. Он только что приехал с заправки и вообще не понимал, почему его сестра плачет, а лучший друг смотрит на него как на предателя родины.

– Кен-чик, – голос Майки был тихим, что предвещало бурю. – Ты ничего не хочешь нам рассказать? О своих... ночных тренировках?

– Чего? – Дракен нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. – Вы о чём? Эмма, что случилось?

– Не подходи к ней, извращенец! – Баджи преградил ему путь, оскалившись. – Значит, пока мы тут за район воюем, ты в борделе гарем собираешь? И ладно бы кто-то чужой, но Эмма говорит, там была та самая Сая! Ты её в банду пропихнул, чтобы под боком была?

Дракен на секунду замер. Его лицо сменило несколько оттенков — от мертвенно-бледного до багрового.

– Вы... вы придурки? – выдохнул он, хватаясь за голову. – Вы реально дебилы?

В этот момент к храму не спеша подкатил байк Саи. Она заглушила мотор и, вальяжно спрыгнув на землю, направилась к толпе. На ней уже была её привычная куртка, но взгляд оставался таким же несносным.

– О, вечеринка в разгаре! – крикнула она, широко улыбаясь. – Эмма, ты чего, до сих пор плачешь? Я же пошутила про «стены дрожат». Ну, почти. Кен реально иногда храпит так, что штукатурка сыплется.

– Сая, заткнись! – рявкнул Дракен так, что птицы взлетели с деревьев.

Он повернулся к Майки и остальным, тяжело дыша.

– Это моя сестра. Родная сестра, идиоты.

Наступила тишина. Такая глубокая, что было слышно, как стрекочут цикады в кустах.

– Сестра? – переспросил Майки, моргая. – Но у тебя же... ты говорил, что ты один.

– Я говорил, что живу один в этом гадюшнике, – прорычал Дракен. – Сая жила у бабки в Осаке последние три года, потому что её оттуда выперли за драку с учителями. Она вернулась неделю назад. Я не хотел говорить, потому что знал: начнётся вот этот цирк!

Сая подошла к Эмме, которая замерла с открытым ртом.

– Ну привет, «невестка», – Сая бесцеремонно приобняла её за плечи, игнорируя попытку Майки вмешаться. – Извини, что напугала. Просто ты так смешно покраснела, что я не удержалась. Люблю доводить до ручки таких миленьких омежек.

Эмма шмыгнула носом, глядя на Саю снизу вверх.

– Сестра? Настоящая?

– Кровнее некуда, – Сая ткнула пальцем в татуировку на виске брата. – Только мне природа дала мозги и харизму, а ему — рост и умение завязывать хвостик.

– Сая, я тебя сейчас прибью, – устало пообещал Дракен.

– Ой, да ладно тебе, Кен-чик! – она обернулась к остальным парням. – Ну что, альфа-самцы, выкусили? Кто там хотел меня в гарем записать? Баджи, ты? Смотри, а то я решу, что это предложение, и заставлю тебя вылизывать мои кеды.

Баджи покраснел до корней волос и отвернулся, что-то бурча про «ненормальную семейку».

Майки, наконец осознав ситуацию, вдруг начал хохотать. Он смеялся так сильно, что согнулся пополам.

– Кен-чик! Ну ты даёшь! Скрывать такую сестру! Она же вылитый ты, только в юбке... то есть, без юбки!

– Она не носит юбки, – буркнул Дракен.

– И слава богу, – вставила Сая, подмигивая Мицуе. – А то Така-чан бы точно не выдержал вида моих идеальных ног и упал в обморок прямо на швейную машинку.

Мицуя лишь вздохнул, потирая переносицу.

– Эмма, прости её, – Дракен подошёл к девушке и неловко положил руку ей на голову. – Она несносная. У неё вместо совести — пустая пачка сигарет.

Эмма, всё ещё немного дрожа, посмотрела на Саю. Та в ответ лишь осклабилась, демонстрируя полное отсутствие раскаяния.

– Значит, ты не... вы не... – Эмма замялась.

– Фу, какая гадость, – Сая картинно сморщилась. – Я, конечно, люблю плохих парней, но спать с собственным братом? У меня есть стандарты, принцесса. Хотя, если ты так ревнуешь, может, мне стоит переключиться на тебя? Омеги такие мягкие, когда их правильно прижать к стенке...

– Сая! – в три голоса крикнули Дракен, Майки и Эмма.

– Всё-всё, молчу, – Сая подняла руки вверх, хотя в её глазах всё ещё горел огонёк азарта. – Пойду поищу Такемичи. Мне нужно на ком-то потренировать свои новые шутки про «жезл правосудия».

Она запрыгнула на байк и, не дожидаясь ответа, рванула с места, обдав всех запахом бензина и дерзости.

Дракен смотрел ей вслед, чувствуя, как начинает болеть голова.

– Знаешь, Майки, – тихо сказал он. – Иногда мне кажется, что лучше бы она осталась в Осаке.

– Не говори так, Кен-чик, – Майки улыбнулся, доедая спрятанный в кармане дорояки. – С ней весело. Теперь в «Тосве» официально две беды: твои кулаки и её язык.

Эмма же стояла, глядя на пустую дорогу. Она всё ещё чувствовала на плече тяжесть руки Саи и её резкий, будоражащий запах. Внутри неё боролись облегчение и странное, пугающее любопытство. Сестра Дракена была ураганом, который только что пронёсся по её жизни, оставив после себя хаос и кучу вопросов, на которые Эмма не была уверена, что хочет знать ответы.

– Она сумасшедшая, – прошептала Эмма.

– Она Рюгудзи, – вздохнул Дракен. – Это диагноз.

А где-то в паре кварталов от них Сая уже вовсю издевалась над Такемичи, обещая ему «незабываемый вечер в компании её кулаков и его соплей», и её хохот перекрывал шум вечернего города. Буря, о которой она думала раньше, уже началась. И эпицентром этой бури была она сама.