Мой огонь
Граница невозврата
Тяжелые капли дождя забарабанили по панорамному окну спальни, создавая плотную водяную завесу, которая окончательно отрезала их от реальности. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь слабым светом из коридора, пробивавшимся под дверью, и редкими вспышками далеких молний. Но Перту не нужен был свет, чтобы видеть Санту. Каждый изгиб его тела, каждая линия были выжжены в памяти мужчины за те долгие месяцы, что он заставлял себя смотреть в сторону.
Рубашка Перта полетела на пол. Он подошел к краю кровати, и матрас прогнулся под его весом. Санта не отстранился, не сжался — напротив, он подался вперед, навстречу этому подавляющему присутствию, которое теперь не сдерживалось никакими рамками приличия.
– Ты понимаешь, что завтра всё изменится? – Перт навис над ним, упираясь руками в подушки по обе стороны от головы юноши. Его голос, обычно такой бархатистый и спокойный, сейчас напоминал рычание хищника, который наконец настиг свою добычу. – Я не смогу просто сидеть с твоим отцом за одним столом и делать вид, что ничего не произошло. Я не смогу смотреть, как ты улыбаешься кому-то другому.
Санта приподнялся на локтях, сокращая расстояние между их лицами. В его глазах отражался опасный блеск, смесь юношеского безрассудства и вполне взрослой решимости.
– Завтра еще не наступило, Пи’, – прошептал он, и его дыхание опалило губы Перта. – И я не хочу, чтобы вы смотрели на кого-то другого. Я хочу, чтобы вы смотрели только на меня. Так, как сейчас. Как будто вы хотите меня уничтожить.
Перт не выдержал этого вызова. Он снова прильнул к его губам, но на этот раз поцелуй был собственническим, глубоким, лишающим воли. Его рука скользнула вниз по животу Санты, туда, где край тех самых злополучных шорт впивался в кожу. Пальцы Перта зацепились за эластичный пояс, и он почувствовал, как Санта мелко вздрогнул, когда прохладный воздух коснулся его бедер.
– Эти шорты... – прохрипел Перт, отрываясь от губ парня и спускаясь поцелуями к его пульсирующей жилке на шее. – Ты ведь знал, что они делают со мной. Ты специально прошел мимо в тот момент.
Санта издал тихий, гортанный звук, когда зубы Перта слегка прикусили его кожу.
– Я устал ждать, когда вы перестанете играть в благородного дядю, – признался он, запрокидывая голову. – Я перепробовал всё. Новые духи, взгляды, случайные касания... Но только сегодня я понял, что вам нужно увидеть нечто большее, чтобы сорваться.
Перт остановился и посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде читалось восхищение пополам с яростью.
– Ты маленький манипулятор, – заключил он, но в его тоне не было осуждения. – Ты добился своего. Я сорвался. И теперь я не отпущу тебя, пока не заберу всё, что ты так старательно предлагал.
Санта не ответил словами. Он просто обхватил лицо Перта ладонями и потянул его вниз, вовлекая в новый вихрь ощущений. Шорты были окончательно отброшены в сторону, и теперь их разделяли лишь тонкие преграды, которые исчезали одна за другой.
Когда кожа соприкоснулась с кожей по всей длине тел, Перт почувствовал, как его собственное самообладание окончательно превращается в пепел. Тело Санты было упругим, горячим и идеально подходящим к его собственному. Каждое движение юноши, каждый его судорожный вздох подстегивали страсть Перта, превращая ее в нечто первобытное.
– Пи’Перт... – простонал Санта, когда губы мужчины нашли его сосок, дразня и лаская. – Пожалуйста...
– Что «пожалуйста», малыш? – Перт поднял голову, его глаза потемнели до черноты. – Скажи мне, чего ты хочешь. Я хочу услышать это от тебя.
– Я хочу... чувствовать вас, – выдохнул Санта, его пальцы впились в плечи Перта, оставляя красные отметины. – Всего вас. Внутри... везде. Не останавливайтесь.
Перт медленно, с мучительной неторопливостью, начал исследовать тело Санты ладонями, запоминая каждый изгиб, каждую родинку. Он был опытнее, он знал, как довести человека до безумия, но сейчас он сам был на грани. Реакции Санты были настолько искренними и яркими, что Перту казалось, будто он сам впервые познает близость.
– Ты такой тесный, – прошептал Перт, когда его пальцы начали готовить юношу к большему. – Ты уверен, Санта? Это будет больно.
– С вами... я не боюсь боли, – ответил парень, его голос дрожал, но взгляд оставался твердым. – Я хочу, чтобы это были вы. Только вы.
Перт прижался своим лбом к его лбу, их дыхание смешалось.
– Обещаю, я буду осторожен, – пообещал он, хотя внутри него бушевал шторм, требующий немедленного выхода.
Вхождение было медленным и напряженным. Перт видел, как на лбу Санты выступили капли пота, как он закусил губу, пытаясь сдержать вскрик. Мужчина замер, давая ему время привыкнуть, заполняя пространство между ними нежными поцелуями и тихими, успокаивающими словами, произнесенными тем самым глубоким голосом, который Санта так любил.
– Дыши, Санта, просто дыши вместе со мной, – шептал Перт, поглаживая его по волосам.
Постепенно напряжение в теле юноши сменилось мягкостью. Он расслабился, принимая Перта, и его ноги снова обхватили талию мужчины, призывая к движению.
– Теперь... можно, – выдохнул Санта.
И Перт начал двигаться. Сначала осторожно, пробуя почву, но с каждым толчком, с каждым новым стоном Санты ритм становился всё более неистовым. Это было похоже на танец на краю пропасти, где каждое движение могло стать последним, но они оба не хотели останавливаться.
Санта стонал громко, не стесняясь, его голос срывался на высокие ноты, когда Перт находил те самые точки, которые заставляли его мир взрываться искрами. Он тянулся к губам Перта, ища поддержки, и мужчина отвечал ему, забирая каждый звук, каждый выдох.
– Ты мой... – рычал Перт, ускоряясь. – Мой Санта. Слышишь?
– Ваш... – отзывался юноша, задыхаясь. – Только ваш... Пи’Перт... ещё...
Комната наполнилась звуками их тел, ударами плоти о плоть и тяжелым дыханием. Воздух стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. В какой-то момент Санта почувствовал, что достигает предела. Его тело натянулось, как струна, и он вскрикнул, когда волна экстаза накрыла его с головой. Спустя несколько секунд Перт последовал за ним, с силой прижимая юношу к себе и изливая всё то напряжение, которое копилось в нем месяцами.
Тишина, наступившая после, была оглушительной. Был слышен только шум дождя и их прерывистое дыхание. Перт не спешил отстраняться. Он лежал на Санте, пряча лицо в его шее, чувствуя, как бешено бьется сердце юноши.
– Ты в порядке? – спросил он спустя вечность, приподнимаясь на руках.
Санта открыл глаза. Они были влажными, но в них светилось такое безграничное счастье, что у Перта сжалось сердце.
– Я никогда не чувствовал себя лучше, – прошептал Санта, проводя ладонью по щеке Перта. – Спасибо, Пи’.
Перт перекатился на бок, увлекая Санту за собой и укрывая их обоих одеялом. Он притянул парня к своей груди, и тот мгновенно устроился в его объятиях, словно всегда там и должен был быть.
– Теперь ты понимаешь, что я тебя никуда не отпущу? – серьезно спросил Перт, перебирая пальцами пряди его волос. – Это не было ошибкой одной ночи. Для меня — нет.
Санта приподнял голову и посмотрел на него с легкой улыбкой.
– Я планировал это с того самого дня, как мне исполнилось восемнадцать, – признался он. – Думаете, я бы позволил вам уйти после всего этого?
Перт тихо рассмеялся, и этот звук, такой родной и теплый, заставил Санту зажмуриться от удовольствия.
– Ты невыносим, – заключил мужчина. – Но, кажется, я окончательно пропал.
– Мы оба пропали, Пи’Перт, – Санта прижался к нему плотнее. – И это самое лучшее, что могло с нами случиться.
За окном дождь начал стихать, переходя в монотонную морось. В доме Танапон снова стало тихо, но это была уже совсем другая тишина. Это была тишина двоих людей, которые нашли друг друга вопреки всем запретам и правилам.
Перт чувствовал, как Санта постепенно засыпает в его руках, его дыхание становилось ровным и глубоким. Мужчина смотрел в потолок, понимая, что завтра будет сложный день. Ему придется объясняться с родителями Санты, менять свою жизнь, сталкиваться с осуждением. Но глядя на спящего юношу, он понимал, что готов пройти через любой ад, лишь бы каждое утро видеть эту золотистую кожу и слышать этот голос.
Он нежно поцеловал Санту в макушку и закрыл глаза.
– Спи, малыш, – прошептал он. – Я здесь. И я никуда не уйду.
В эту ночь Перт впервые за долгое время спал спокойно, зная, что его самое запретное желание теперь стало его реальностью. И никакие шорты, никакие взгляды больше не были нужны — у него было нечто гораздо большее. У него был сам Санта. Весь, до последней клеточки. И это было только начало их долгой, сложной, но несомненно прекрасной истории.
Утро встретило их мягким светом, пробивавшимся сквозь облака. Санта проснулся первым и долго смотрел на спящего Перта. В свете дня мужчина выглядел чуть менее грозным, его черты лица смягчились во сне. Санта осторожно провел пальцем по его губам, вспоминая их вкус.
Перт открыл глаза и мгновенно сфокусировал взгляд на юноше. Он не выглядел удивленным или напуганным тем, что обнаружил в своей постели другого мужчину. Он просто улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую берег только для самых близких.
– Доброе утро, – сказал Перт, и его голос был еще более хриплым после сна.
– Доброе утро, Пи’Перт, – ответил Санта, краснея. Несмотря на вчерашнюю смелость, при свете дня он снова почувствовал легкое смущение.
– Не прячься, – Перт притянул его к себе для долгого, ленивого поцелуя. – Теперь это наше новое «нормально».
– Моему отцу это не понравится, – заметил Санта, хотя в его голосе не было страха.
– Я разберусь с твоим отцом, – отрезал Перт. – Это моя ответственность. Твоя задача — просто быть со мной. Справишься?
Санта улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого солнца.
– С этим я справлюсь лучше всего на свете.
Они лежали в тишине, наслаждаясь моментом, прежде чем мир ворвется в их уединение. Но сейчас, в этой комнате, существовали только они двое. И этого было более чем достаточно. Перт снова обнял Санту, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с его собственным. Граница была перейдена, мосты сожжены, и впереди их ждало нечто совершенно новое. Нечто, что они построят сами, невзирая ни на что.