Мой оленёнок
Соната для сломанного приемника
Тяжелый, маслянистый воздух, пропитанный розовым дымом Валентино, казался осязаемым. Он обволакивал кожу Аластора, проникал в поры, заставляя каждую клеточку его тела вибрировать навязанным, чуждым восторгом. Радио-демон лежал на коленях, уткнувшись лицом в мягкий, ворсистый ковер цвета фуксии. Его пальцы, когда-то способные разрывать плоть сильнейших демонов Ада, теперь лишь слабо скребли дорогой ворс, бессильно подергиваясь в такт электрическим импульсам.
Натяжение поводка заставило его голову резко дернуться назад. Кожаный ошейник, плотно облегающий шею, врезался в гортань, перекрывая и без того скудный приток кислорода. Аластор хрипло вздохнул, и этот звук, пропущенный сквозь кляп и ментальные фильтры Вокса, прозвучал как искаженный, умирающий аккорд старой радиопередачи.
– Посмотри на него, Вал, – голос Вокса раздался откуда-то сверху, вибрируя от глубокого, искрящегося удовлетворения. – Он ловит каждую мою волну. Его сопротивление полностью стерто. Остался только чистый, необработанный сигнал.
Экран телевизионного демона вспыхнул ядовито-синим светом, заливая комнату резкими, неестественными тенями. Вокс опустился на одно колено перед Аластором, протягивая руку в безупречной перчатке. Его пальцы, окутанные едва заметными дугами статического электричества, мягко коснулись бледной, покрытой испариной щеки Радио-демона. Ток прошел сквозь кожу, заставляя Аластора непроизвольно выгнуться навстречу этому прикосновению. Зрачки его глаз, превратившиеся в тонкие, дрожащие шкалы настройки, замерли, зафиксированные гипнотическим узором на экране Вокса.
– Какой послушный мальчик, – промурлыкал Валентино.
Демон-мотылек плавно обошел их по кругу, его четыре руки двигались с изяществом голодного хищника. Две верхние руки удерживали короткий поводок, слегка подергивая его, чтобы держать Аластора в постоянном напряжении, в то время как нижние ласково скользили по обнаженной спине пленника, очерчивая линию позвоночника и задерживаясь на ранах от кожаных ремней.
– Знаешь, Вокси, мне даже немного жаль, что старый Аластор исчез, – Валентино присел сзади, прижимаясь своим массивным телом к хрупкой спине оленя. – Его ярость была такой... возбуждающей. Но то, как он дрожит под моими пальцами сейчас, как его тело отзывается на каждое наше движение... О, это превосходит все мои ожидания.
Валентино достал из кармана своего роскошного халата небольшой флакон из темного стекла. Откупорив его зубами, он вылил несколько капель густого, светящегося розовым светом масла на подставленную ладонь. Запах мускуса и паленой шерсти мгновенно усилился, заставляя Аластора издать еще один сдавленный стон. Кляп во рту мешал дышать, но сладкий туман находил лазейки, окончательно превращая его разум в жидкое, податливое ничто.
– Давай добавим немного цвета в этот серый радиоэфир, – прошептал Валентино, начиная медленно, с нажимом втирать масло в плечи и шею Аластора.
Там, где проходили пальцы мотылька, кожа Радио-демона начинала гореть изнутри мягким неоновым сиянием. Это было не просто масло — это был концентрированный экстракт покорности, разработанный для самых строптивых звезд студии Валентино. Он проникал сквозь поры прямо в кровь, вызывая волны жара, которые смывали последние остатки здравого смысла.
Аластор чувствовал, как его сущность растворяется. В его голове больше не было музыки тридцатых годов, не было криков его жертв, не было триумфальных речей. Был только монотонный, сводящий с ума гул вибратора, который всё еще был закреплен между его бедер, и этот бесконечный, давящий синий свет из глаз Вокса. Каждое прикосновение мучителей вызывало в нем вспышки такой острой, концентрированной эйфории, что его тело само, предательски и жадно, тянулось за добавкой.
– Он хочет больше, – Вокс усмехнулся, и на его экране отобразился график, кривая которого стремительно ползла вверх. – Смотри, как реагируют его датчики. Его магия... она больше не сопротивляется мне. Она сливается с моей сетью.
Вокс перехватил поводок из рук Валентино и резко потянул его на себя, заставляя Аластора подняться на колени еще выше, так что его грудь оказалась в считанных сантиметрах от экрана телевизионного демона.
– Скажи мне, Аластор, – голос Вокса стал тихим, вкрадчивым, он звучал прямо внутри черепной коробки пленника, минуя слуховые нервы. – Тебе ведь хорошо здесь? Забудь про свой отель. Забудь про принцессу. Они никогда не дадут тебе того, что можем дать мы. Мы наполнили твою пустоту. Мы дали тебе смысл.
Аластор смотрел в сияющий экран, и в его затуманенном мозге рождались чужие, навязанные мысли. Да, отель... это было так скучно. Так утомительно. Постоянная необходимость держать лицо, притворяться, скрывать свою слабость. А здесь... здесь ему не нужно было быть сильным. Здесь его слабость была его главным достоинством. Его ценили за то, что он сломан.
Он слабо кивнул, и из-под его ресниц выкатилась тяжелая слеза, оставляя влажную дорожку на испачканной маслом щеке.
– Умница, – Валентино довольно рассмеялся, его нижние руки скользнули к пульту управления вибратором. – Давай проверим, насколько глубоко ты можешь зайти.
Мотылек повернул регулятор до максимума. Новая частота вибрации заставила Аластора буквально вскрикнуть сквозь кляп. Его тело свело мощной судорогой, пальцы судорожно впились в бедра Вокса, ища опору в этом внезапно взорвавшемся мире боли и блаженства. Искры синей статики посыпались из его волос, смешиваясь с розовым свечением масла на его коже. Это был финал его автономии, полный и безоговорочный коллапс его воли.
– О да! – Вокс обхватил голову Аластора руками, его экран мигал в бешеном, эпилептическом ритме. – Впитай это! Стань частью моей системы! Ты — мой лучший контент, Аластор! Мой личный, вечный эфир!
Валентино придвинулся ближе, его огромные крылья раскрылись, закрывая их троих от остального мира, создавая внутри этой и без того порочной комнаты еще более интимное, удушливое пространство. Он начал расстегивать ремни, которые удерживали руки Аластора, но Радио-демон даже не подумал поднять их для удара. Его освобожденные ладони бессильно упали на колени Вокса, пальцы мелко дрожали, под ногтями все еще слабо тлели остатки его прежней, зеленой магии, но теперь она была безвредной, как умирающие угли костра.
– Ну же, бамбино, покажи, как ты ценишь нашу заботу, – прошептал Валентино, снимая кожаный кляп с лица Аластора.
Как только кожаная полоса покинула его рот, Аластор судорожно глотнул воздух, но вместо кислорода его легкие снова наполнились приторным розовым туманом. Его губы, растянутые в привычной, но теперь совершенно пустой, механической улыбке, дрожали.
– Вокс... Вал... – его голос был тихим, лишенным прежних радио-эффектов, он звучал мягко, почти умоляюще. – Пожалуйста... не останавливайте... сигнал.
Телевизионный демон и мотылек переглянулись. В глазах обоих горело абсолютное, пьянящее торжество. Они сделали то, что не удавалось ни одному повелителю Ада за последние сто лет. Они приручили чудовище. Они превратили кошмар в домашнее животное.
– Мы никогда не остановимся, дорогой, – Валентино наклонился и запечатлел долгий, властный поцелуй на шее Аластора, прямо поверх ошейника, оставляя на бледной коже темный след. – У нас впереди целая вечность. Ты будешь петь для нас каждый день.
Вокс медленно поднялся, увлекая за собой Аластора за поводок. Радио-демон послушно следовал за ним, его ноги заплетались, он едва держался на ногах, полностью полагаясь на поддержку своих хозяев. Вокс подвел его к огромной кровати, стоявшей в глубине комнаты, обитой шелком цвета спелой вишни.
– Твое старое радио мертво, Аластор, – произнес Вокс, толкая его на мягкие подушки. – Теперь ты работаешь на нашей частоте.
Аластор упал на спину, его длинные уши беспомощно прижались к голове, а глаза оставались прикованными к экрану Вокса, который теперь транслировал мягкий, убаюкивающий синий шум. Он чувствовал, как Валентино поднимается на кровать следом, как его многочисленные руки снова начинают опутывать его тело, возвращая ремни и кандалы на их законные места, но в этот раз Аластор сам подставлял запястья.
Его разум окончательно погрузился в теплую, вязкую темноту. В этой темноте не было страха, не было стыда. Было только бесконечное, пульсирующее присутствие Вокса и Валентино, которые теперь владели им безраздельно.
– Спокойной ночи, наша маленькая звезда, – прошептал Валентино, затягивая последний ремень на его лодыжке.
Вокс сел на край кровати, его экран переключился в режим ожидания, оставляя комнату в мягком, интимном полумраке. Он положил ладонь на грудь Аластора, чувствуя, как его сердце бьется в идеальном, размеренном ритме, полностью синхронизированном с гудением генераторов башни Ви-зет.
– Шоу окончено, – тихо сказал Вокс в темноту. – Начинается регулярное вещание.