← Назад к обзору

Мой тиран

Сценарий для двоих

Таики медленно провел ладонями вниз по ее рукам, пока его пальцы не коснулись холодного золота браслета на ее запястье. Этот жест был собственническим, почти ритуальным. Аканэ чувствовала, как по коже пробегает мороз, но лицо ее оставалось непроницаемой маской. Она была великой актрисой, и сейчас она играла роль, от которой зависела ее жизнь и жизнь маленького Акиры.

– Ты сегодня выглядишь бледной, Аканэ, – негромко произнес Таики, наклоняясь к ее уху. Его дыхание обжигало. – Может быть, тебе стоит больше отдыхать? Я отменил твою прогулку в саду. Сегодня обещают дождь, а я не хочу, чтобы ты простудилась.

– Как скажешь, Таики-сан, – ответила она, прижимая к себе сына.

Мальчик заерзал, чувствуя напряжение матери. Аканэ знала, что Таики обожает сына, но это была любовь хищника к своему продолжению. Он видел в Акире улучшенную версию себя, лишенную тех слабостей, которые когда-то терзали его самого.

– Ты ведь помнишь, какой сегодня день? – Таики отошел к окну и резким движением раздвинул тяжелые шторы. Свет ударил Аканэ по глазам, заставив ее зажмуриться.

– Годовщина нашего... союза? – голос ее едва заметно дрогнул.

– Именно. Два года с того момента, как я спас тебя из той сточной канавы, в которую тебя превратил Аквамарин, – он произнес имя бывшего мужа с нескрываемым отвращением. – Ты была сломлена, Аканэ. Ты была готова уничтожить себя. А я дал тебе дом. Дал тебе семью. Дал тебе смысл.

Аканэ смотрела в его спину. Таики Химэкава всегда был мастером манипуляции, но за эти два года он превратил это в искусство. Он изолировал ее от мира так изящно, что пресса до сих пор верила в официальную версию: «Звезда Аканэ Курокава взяла бессрочный отпуск ради воспитания сына и жизни в тихом семейном поместье». Никто не знал, что за высокими стенами этого поместья скрывалась тюрьма, а за ее улыбкой на редких фото, которые он позволял публиковать, – крик о помощи.

– Я приготовлю праздничный ужин, – продолжал Таики, разворачиваясь. Его глаза сияли тем самым лихорадочным блеском, который она впервые увидела в баре. – Только мы. И Акира. Никаких лишних людей. Я хочу, чтобы ты надела то синее платье, которое я купил тебе в прошлом месяце. Оно так напоминает мне о твоих волосах... и о том, как ты выглядела на сцене.

– Хорошо, – коротко ответила она.

– Ты не спросишь о подарке? – он приподнял бровь, подходя ближе.

– Твое внимание – лучший подарок, – эта фраза, отрепетированная сотни раз, соскользнула с ее губ автоматически.

Таики довольно улыбнулся и, забрав Акиру из ее рук, направился к двери.

– Отдыхай. Я пришлю горничную, чтобы она помогла тебе собраться.

Когда дверь за ним закрылась и щелкнул автоматический замок, Аканэ наконец позволила себе выдохнуть. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Где была та девушка, которая могла распутать самые сложные мотивы человеческой души? Где была та, кто когда-то едва не разгадала тайну Ай Хошино?

Она коснулась пальцами зеркального стекла. Под слоем дорогой косметики скрывались тени усталости, которые невозможно было загримировать.

– Ты всё еще там, Аканэ? – прошептала она самой себе.

Ее взгляд упал на туалетный столик, заваленный флаконами духов и украшениями. Среди этого великолепия лежал крошечный предмет, который она прятала в потайном отделении шкатулки. Обломок старой заколки – тонкий, острый, незаметный. Она нашла его случайно во время одной из редких прогулок.

В этот вечер она не просто наденет синее платье. Она исполнит свою лучшую роль.

Ужин проходил в гробовой тишине, нарушаемой лишь звоном столового серебра о фарфор. Таики сидел во главе стола, наблюдая за каждым ее движением. Акира спал в детской под присмотром няни, которая была предана Таики больше, чем собственная тень.

– Ты почти не притронулась к вину, – заметил Таики, покручивая бокал в руке. – Это твой любимый сорт. Тот самый, из бара.

– Я просто... задумалась, – Аканэ подняла глаза. В них не было страха, только странная, пугающая пустота. – Знаешь, Таики-сан, я сегодня вспоминала нашу первую встречу. Ту, настоящую. На съемочной площадке.

Таики замер. Воспоминания о прошлом были для него опасной территорией. Он предпочитал создавать свою реальность, где их история началась в ту ночь, когда он «спас» ее.

– Зачем ворошить прошлое? – холодно спросил он. – Тогда ты была ослеплена призраком другого человека. Теперь ты принадлежишь мне.

– Принадлежать... – она медленно повторила это слово, словно пробуя его на вкус. – Знаешь, в чем разница между актером и марионеткой? Актер знает, что он играет роль. Марионетка же верит, что ее движения – ее собственные.

– К чему эта философия? – он поставил бокал на стол с неприятным стуком. – Ты ведешь себя странно.

– Я просто поняла, что ты – лучший режиссер в моей жизни, – Аканэ встала и медленно обошла стол. Она остановилась позади него, положив руки ему на плечи. – Ты продумал всё. Стены, охрану, даже этот браслет. Но ты забыл об одной детали.

Таики напрягся, его рука инстинктивно потянулась к карману пиджака, где он всегда держал ключ.

– О какой детали? – прошипел он.

– О том, что даже самая идеальная пьеса заканчивается, когда гаснет свет, – Аканэ склонилась к его лицу, ее губы коснулись его щеки.

В этот момент в доме внезапно погас свет. Система безопасности, на которую Таики полагался как на божество, издала жалобный писк и затихла. В наступившей темноте Таики почувствовал резкую боль в районе шеи – тонкий укол, почти незаметный, но мгновенно отозвавшийся жаром во всем теле.

– Что... что ты сделала? – он попытался встать, но ноги отказались ему подчиняться.

– Твой садовник очень любит свою жену, Таики-сан, – голос Аканэ в темноте звучал кристально чисто. – А его жена очень нуждалась в операции, которую ты отказался оплатить. Оказывается, за небольшую сумму и обещание защиты можно узнать много интересного о системе электроснабжения этого дома. И о том, какой препарат ты добавляешь в мой чай по вечерам, чтобы я была послушной. Я просто поменяла нас ролями.

Таики тяжело рухнул обратно в кресло. Его дыхание стало хриплым.

– Ты... ты не уйдешь... – прохрипел он. – Охрана...

– Охрана сейчас занята. Они думают, что произошел сбой на подстанции, и проверяют внешний периметр. У меня есть ровно семь минут, пока резервный генератор не запустится.

Аканэ нащупала в его кармане ключ. Ее руки дрожали, но она действовала быстро. Щелчок – и золотой браслет упал на пол, звякнув о паркет. Впервые за два года ее запястье было свободным.

Она не стала тратить время на месть или пафосные речи. В темноте она бросилась наверх, в детскую. Сердце колотилось в горле, каждый шорох казался шагами Таики, хотя она знала, что доза снотворного, которую она вколола ему обломком заколки, смоченным в его же «лекарстве», свалит даже быка.

– Акира, малыш, просыпайся, – прошептала она, подхватывая спящего сына на руки.

Мальчик что-то пробормотал, не открывая глаз. Аканэ накинула на него теплое одеяло и бросилась к черному ходу, путь к которому она изучала месяцами, глядя в окно.

Холодный ночной воздух ударил ей в лицо, принося с собой запах свободы и дождя. Она бежала через сад, не разбирая дороги, туда, где за забором ее должна была ждать машина.

Она не знала, куда пойдет. Не знала, поможет ли ей Аква, если она найдет его, или он посмотрит на нее с тем же холодным безразличием. Но одно она знала точно: сценарий, написанный Таики Химэкавой, был сожжен.

Аканэ обернулась на темный силуэт особняка. Где-то там, в глубине, ее «режиссер» приходил в себя, понимая, что его синяя птица не просто улетела – она вырвала прутья клетки вместе с его сердцем.

– Теперь я сама буду писать свою историю, – прошептала она, исчезая в тени деревьев.

Дождь начал падать на землю, смывая следы ее побега и слезы, которые она наконец-то позволила себе выплакать. Пьеса окончена. Начиналась жизнь.