← Назад к обзору

Моя

Ритм сердца под старой кожей

Прошло три недели с той ночи на мосту, и мир Адель неузнаваемо изменился. Раньше её жизнь была похожа на ломаный бит в колонках — резкий, дерзкий, полный неоправданной агрессии и попыток доказать всем вокруг, что она чего-то стоит. Теперь же в этом хаосе появился глубокий, ровный бас, который удерживал всю композицию от распада. Этим басом была Вика.

Они виделись почти каждый день. Вика забирала её после танцевальных тренировок, молча ждала у входа, прислонившись к стене и низко надвинув кепку. Прохожие обходили её стороной, чувствуя исходящую от неё тяжелую, уверенную силу, но Адель вылетала из дверей, раскрасневшаяся и взмокшая, и эта сила окутывала её, как тёплый плед.

Вика оказалась удивительным слушателем. Она не перебивала, когда Адель взахлёб рассказывала о новых связках или о том, как её бесит предвзятость судей. Вика просто кивала, иногда вставляя короткое, но меткое замечание, которое заставляло Адель взглянуть на проблему иначе.

– Ты слишком много думаешь о том, смотрят ли они на твои ошибки, – сказала как-то Вика, когда они сидели в маленькой круглосуточной кофейне, спасаясь от проливного дождя. – Танцуй так, будто ты уже победила. Тогда им ничего не останется, кроме как поверить тебе.

Адель тогда замерла с пластиковым стаканчиком в руках, глядя на спокойное лицо Вики.

– Тебе легко говорить, – фыркнула она, поправляя пирсинг в губе. – Ты сама — ходячая уверенность. Тебе не надо ничего доказывать.

– Потому что я знаю цену словам и движениям, мелкая, – Вика чуть улыбнулась, и в уголках её глаз собрались едва заметные морщинки. – Чем меньше ты шумишь, тем больше тебя боятся. А чем больше ты веришь в себя, тем меньше тебе нужно чьё-то одобрение.

В тот вечер Адель впервые поняла, что за маской «Мамы» скрывается человек, который прошел через гораздо более суровые испытания, чем просто разборки в ангаре. Но Вика не спешила открываться. Она оберегала своё прошлое так же ревностно, как оберегала Адель от пьяных компаний.

Сегодняшний вечер был особенным. В ангаре было непривычно тихо — основная толпа уехала на какую-то «стрелку» в соседний район, и Вика, пользуясь случаем, осталась там одна, чтобы прибраться и проверить проводку. Адель пришла позже, принеся с собой пакет с едой и две банки энергетика.

Свет в ангаре был приглушен, горело только несколько ламп над диванами. Вика сидела на полу, копаясь в распределительной коробке. Её чёрная кепка лежала рядом на столике, обнажая гладкий лоб и туго затянутый хвост.

– Помощь нужна? – Адель подошла тихо, но Вика даже не вздрогнула.

– Ты пришла, – Вика подняла голову, и на её лице отразился слабый отблеск лампы. – Садись. Тут пыльно, но уютно.

– Я принесла поесть, – Адель опустилась на корточки рядом. – Опять за всеми хвосты заносишь? Почему ты просто не бросишь их? Ты ведь могла бы заняться чем-то нормальным.

Вика отложила отвертку и вытерла руки о ветошь. Она посмотрела на Адель долгим, нечитаемым взглядом.

– Эти «идиоты», как ты их называешь, – это всё, что у меня было долгое время. Мы вместе росли на этих улицах. Но ты права, – она сделала паузу, – в последнее время мне хочется чего-то другого.

– Чего? – Адель задержала дыхание.

Вика медленно поднялась, отряхнула штаны и протянула руку, помогая Адель встать. Она не отпустила её ладонь, когда та оказалась на ногах. Напротив, она сделала шаг ближе, так что Адель почувствовала знакомый запах табака и какого-то древесного парфюма.

– Знаешь, Адель, я долго думала, – голос Вики стал ещё тише и глубже, вибрируя где-то под ребрами у младшей девушки. – Я привыкла быть для всех опорой. Мамой, защитницей, решалой. Но с тобой я чувствую себя... просто Викой. И мне это чертовски нравится.

Адель закусила губу, чувствуя, как сердце начинает выстукивать бешеный ритм. Пирсинг на брови чуть дрогнул.

– И что это значит? – прошептала она.

Вика осторожно коснулась свободной рукой кудрявых волос Адель, пропуская пружинистые пряди сквозь пальцы.

– Это значит, что я не хочу больше просто «присматривать» за тобой в компании, – Вика заглянула ей прямо в глаза, и в её взгляде не было привычной брони. Там была уязвимость, которую она позволяла видеть только Адель. – Я хочу, чтобы ты была моей. Официально. Чтобы все эти придурки знали, что ты — не просто новенькая, а моя девушка. Если ты, конечно, не против такого расклада.

В ангаре воцарилась тишина, нарушаемая только гудением старого трансформатора. Адель смотрела на Вику, и всё, что она хотела сказать — все эти дерзкие шуточки и попытки казаться крутой — застряло в горле. Она видела перед собой не «Маму», не лидера банды, а девушку, которая впервые за долгое время решилась открыться.

– Ты сейчас... предлагаешь мне встречаться? – Адель всё-таки не удержалась от слабой усмешки, хотя её руки заметно дрожали.

– Именно это я и делаю, – Вика оставалась серьезной, но в её глазах промелькнула искра облегчения. – Я не умею красиво расписывать чувства, ты знаешь. Но я умею держать слово. Если я с тобой — я за тебя горой.

Адель резко подалась вперед, обвивая руками шею Вики и утыкаясь носом в её плечо.

– Дура ты, Вика, – пробормотала она в толстовку. – Я этого ждала с того самого момента, как ты мне зажигалку дала.

Вика крепко обняла её в ответ, прижимая к себе так сильно, будто боялась, что Адель может исчезнуть. Она уткнулась подбородком в макушку девушки, вдыхая запах её шампуня — что-то фруктовое, совершенно не вписывающееся в атмосферу этого бетонного склепа.

– Значит, согласна? – уточнила Вика, чуть отстранившись, чтобы видеть лицо Адель.

– Согласна, – Адель сияла, её глаза азартно блестели. – Но учти, я капризная. И я буду заставлять тебя ходить на мои выступления. Все до единого.

– Переживу, – Вика усмехнулась и, притянув Адель за талию, накрыла её губы своими.

Этот поцелуй отличался от того, на мосту. В нем было больше обладания, больше уверенности и какой-то тихой радости. Вика вела, её движения были властными, но в то же время невероятно бережными. Адель отвечала с той страстью, которая была присуща только ей, вплетая пальцы в волосы Вики, которые наконец-то были распущены.

Когда они неохотно отстранились друг от друга, Вика подняла свою кепку и снова надела её, но на этот раз козырьком назад, что делало её вид чуть менее официальным.

– Пошли отсюда, – сказала она, переплетая свои пальцы с пальцами Адель. – Закажем нормальную пиццу и посмотрим какой-нибудь тупой фильм у меня. Хватит на сегодня пыли.

– А как же твои «дети»? – подколола Адель, кивнув на распределительную коробку. – Кто за ними дерьмо разгребать будет?

Вика на секунду замерла в дверях ангара, глядя на пустой зал, который столько лет был её единственным домом.

– У них есть руки и ноги, – отрезала она, выключая свет. – А у меня теперь есть ты. Приоритеты поменялись.

Они вышли в прохладный ночной воздух. Город светился миллионами огней, и теперь он не казался Адель враждебным. Рядом была Вика — её личная тишина в этом шумном мире.

– Слушай, – Адель вдруг остановилась, когда они проходили мимо освещенной витрины закрытого магазина. – А если я захочу татуировку с твоим именем?

Вика остановилась и внимательно посмотрела на неё.

– Только попробуй, – в её голосе послышалась напускная строгость. – Я тебе сама её сведу. Своё имя надо носить в голове, а не на коже.

– Ну вот, – Адель притворно вздохнула. – Первый день отношений, а уже запреты.

– Это не запрет, это забота, мелкая, – Вика притянула её к себе за плечо и коротко поцеловала в висок. – Привыкай. Теперь это надолго.

Они шли по улице, две противоположности, нашедшие друг друга в дыму и хаосе окраин. Одна — яркая, хаотичная, как танец под дождем. Другая — спокойная, глубокая, как ночная река. И в этом сочетании была какая-то своя, странная гармония, понятная только им двоим.

Вика чувствовала, как внутри неё, где-то за слоями брони и многолетнего молчания, начинает прорастать что-то новое. Ей больше не нужно было быть сильной для всех. Теперь она могла быть сильной для одной-единственной девушки, которая не побоялась подойти к ней в тот вечер.

– Адель? – позвала Вика, когда они уже подходили к её дому.

– М?

– Спасибо.

– За что? – Адель удивленно подняла бровь.

– За то, что не побоялась «Мамы», – Вика чуть крепче сжала её руку. – И за то, что заставила меня снова двигаться.

Адель улыбнулась своей самой искренней улыбкой, от которой на щеках появились ямочки.

– Это только начало, Вик. Я тебя ещё и танцевать научу.

Вика негромко рассмеялась — звук, который в этой компании слышали крайне редко.

– Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого и чему научит.

В эту ночь старый ангар остался пустым и темным, но жизнь тех, кто называл его своим домом, навсегда сошла с привычных рельсов. И, кажется, ни одна из них об этом не жалела.